Я застыл. Подспудно я ожидал подобного вопроса, и всё равно он был неожиданным. В пустых «как бы» мертвых глазах кота отразились лучи утреннего солнца и мелькнуло что-то живое.

— С нами? — переспросил я, — Уверен?

— Хочу. — кивнул кот. — Хочу пойти с вами, когда вы покинете этот храм.

Я задумался, глядя на него. Вопрос был не в том, хотел ли я взять его с собой — вопрос был в том, правильно ли это. Для него, для его пути и для нас.

— Почему? — спросил я наконец. — Ты же сам говорил, что это твой дом. Что ты привязан к этому месту. Что здесь твои воспоминания, твоя жизнь. Ты столетиями охранял его. Разве ты не хочешь остаться?

Кот сел, обернув хвост вокруг лап. Его глаза продолжали смотреть на восходящее солнце.

— Раньше хотел, — тихо сказал он. — Я думал, что моё место здесь. Что моё предназначение — охранять эти камни, эти могилы, эту память. Но потом… Потом пришли вы.

Он повернулся ко мне.

— Вы очистили храм. Отпустили души. Вернули этому месту покой. И я понял, что моя работа здесь закончена.

— Закончена? — переспросил я.

— Да, — кот кивнул. — Я охранял это место, потому что оно нуждалось в охране. Потому что здесь были неупокоенные души, негативная энергия, злые духи. Но теперь всего этого нет. Храм чист. Души упокоены. Твои Символы защищают могилы. Что мне здесь охранять? Глядя на вас, я захотел путешествовать. С тобой, с лисами, с карпом. — Он помолчал, словно подбирая слова. — Я наблюдал за вами эти дни. Как вы работаете, как шутите и ругаетесь, как заботитесь друг о друге, как вы очистили это место. И впервые за очень долгое время я почувствовал себя живым. Именно наблюдая за всеми вами.

Я сел на ступеньку рядом с ним, размышляя над его словами. Конечно, для кота, который живых не видел веками, наша компания могла стать своеобразным триггером: он по-новому взглянул на свое странное существование и ему захотелось стать частью «нас».

— Но ты же привязан к этому месту, — медленно сказал я. — Я видел нити, которые держат тебя здесь. Белые нити воспоминаний и привязанности. Они существуют.

— Да, — кивнул кот. — Но эти нити… они изменились. Раньше они были цепями: тяжелыми и болезненными. Они держали меня здесь потому, что я не мог отпустить боль, а теперь… теперь они стали легкими, словно паутинки. Они больше не причиняют боли.

Тут он говорил правду, нити действительно стали светлыми и тонкими.

— И ты хочешь их разорвать? — спросил я.

— Не разорвать, — покачал головой кот. — Отпустить — есть разница. Раньше я цеплялся за это место из страха: боялся забыть, боялся, что если уйду, то их память исчезнет. — Он посмотрел на могилы за храмом. — Но вы показали мне, что память не в месте — память в сердце. И пока я помню их, они живы. А теперь их помните еще и вы — может, именно это меня и успокаивает?

Я понял, о чем он говорил: это было то же самое, что я испытал, освобождая души из Урны Последнего Вздоха. Не все нужно держать, иногда нужно отпустить, чтобы позволить двигаться дальше.

— Но зачем тебе путешествовать? — спросил я. — Разве не лучше найти покой? Уйти туда, где твое место?

Кот помолчал, глядя на восходящее солнце. Я помнил, как он говорил, что раньше боялся смотреть на солнце, боялся принять свое существование.

— Знаешь, Ван, я думаю у котов тоже есть свое Дао… Оно не такое сложное как у людей: оно в том, чтобы быть там, где нужна наша помощь. Мы появляемся в нужное время в нужном месте. Мы приходим к одинокому старику, к грустному ребенку, к усталому путешественнику. Мы не спрашиваем разрешения — мы просто появляемся и остаемся, пока мы нужны.

— И ты думаешь, что нужен нам?

— Я думаю, что впервые за долгое время у меня есть шанс снова быть полезным, — честно ответил кот. — Не мертвым, а живым, не прошлому, а будущему. Я думал, что мой путь — это сидеть на этих ступенях и смотреть, как мир вокруг рассыпается в прах. Это было мое кошачье Дао, как я его понимал: Дао неподвижности, Дао ожидания, Дао памяти. В храме монахи много разговаривали о Дао и потом, когда все ушли и я остался один, я много и долго размышлял об этом. Теперь я увидел другое. Возможно, я ошибался и еще могу быть полезен. Ты… ты собираешься исцелять всю Поднебесную, и я хочу это увидеть — хочу увидеть, как ты это делаешь.

Он умолк, а через пару секунд продолжил:

— Прежде чем я окончательно уйду… туда, — он неопределенно махнул лапой в сторону неба, — я хочу немного пожить. По-настоящему. С вами. К тому же, я могу быть полезен: я вижу духов, чувствую их. Я могу предупредить об опасности, которую вы не заметите.

Я задумался. С одной стороны, я понимал его желание. С другой — были кое-какие проблемы.

— Но ты же в физическом теле, — заметил я. — Меня не смущает путешествие с мертвым котом. Но тебя могут почувствовать другие, другие… кхм… цзянши и злые духи. Именно из-за твоего мертвого тела. Ведь не только ты ее можешь почувствовать, но и она тебя.

— Тело — это просто якорь, — невозмутимо ответил кот. — Мои цепи — это не кости и шерсть. Мои цепи — это то, что я помню, это мои привязанности и как только привязанности упадут окончательно, я стану бестелесным духом.

— В таком случае ты просто улетишь, — возразил я. — куда-то в свое кошачье Небо.

— Нет, — покачал головой кот. — Я привяжусь к тебе, если ты позволишь. Белые нити привязанности могут привязывать не только к местам, но и к людям. К тем, кому мы преданы.

— Но это же…

— Это будет мой выбор, — перебил меня кот. — Не могу объяснить, но чувствую, что еще не пришло мое время уходить. Я хочу побыть с живыми. А когда настанет время, когда я пойму, что больше не нужен — тогда я отпущу себя сам.

— Ты не боишься, что с нами ты еще больше привяжешься к миру живых?

Кот долго молчал, обдумывая мой вопрос.

— Откуда мне знать, как оно будет? — царапнул он когтем камень ступеньки, — Я просто чувствую, что так надо. Лучше идти и, возможно, ошибиться, чем сидеть и точно ничего не получить. А сидел я уже очень долго…

Я вновь подумал о том, что не могу запретить никому следовать за мной. Как не мог остановить Хрули, которая прицепилась ко мне тогда, когда за ней гнались слуги Госпожи Кровавый Лотос, как не мог оставить Лянга и отказать Чунь Чу и Ло-Ло. Все они просто пошли со мной. Ну, кроме Ли Бо — тут случайность на случайности. Помнится, я мимолетно ощутил возле гуся-дракона, что мой Путь — это стать путем для других, как бы самодовольно это ни звучало. Сейчас, глядя на этот передвижной зоопарк, начинаю понимать, что возможно так оно и есть. Правда, никого еще никуда не довел. Кто знает, может кот и прав, и его путь лежит рядом с нами.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Но при одном условии.

— Каком?

— Если в какой-то момент ты поймешь, что готов идти дальше — на небо, в свой настоящий покой — ты должен будешь это сделать. Не цепляться за нас.

— Обещаю. — коротко ответил кот.

— Ты уверен, что не развеешься, если лишишься тела?

— Уверен… Ты — Праведник, твоя Ци чиста и светла. Я смогу питаться её остатками — теми крупицами, которые ты отдаешь в мир. Этого будет достаточно, чтобы я сохранил осознанность и форму. И я не буду тебе мешать — обещаю.

Тем временем за моей спиной послышались звуки пробуждения. Пока мы разговаривали, утомившиеся от уборки спутники начали просыпаться.

Хрули потянулась, зевнув, а Джинг села и начала вылизывать лапу.

— О чем это вы тут шепчетесь? — сонно спросила Хрули.

— Кот хочет путешествовать с нами, — объяснил я.

— Что⁈ — Обе лисы мгновенно проснулись и уставились на кота. — Серьезно?

— А мы не против? — добавила Джинг, наклонив голову. — То есть, он же мертвый. Это не странно?

— Очень странно, — согласилась Хрули. — Хотя мы и сами не совсем обычные.

Из кувшина высунулся Лянг.

— Что за шум с утра пораньше? — проворчал он. — Дайте рыбе поспать.

— Рыбам нужно спать? — удивилась Хрули. — Я думала, вы всегда бодрствуете.

— Драконы вообще-то много спят, — гордо ответил Лянг. — А я почти дракон.

На шум явилась Ло-Ло.

— Доброе утро всем бездельникам, — бодро объявила она. — Пока вы тут спали и болтали, я медитировала и совершенствовалась.

— Ты просто лежала на камне, — заметила Джинг.

— Медитативно лежала, — поправила Ло-Ло. — Это большая разница. Итак, я так понимаю обсуждаются важные вещи?

Ло-Ло уставилась своими антеннами на кота.

— Решается судьба одного кота. — сказал Лянг.

— Важные вещи обсуждаются за вином, а не на рассвете, — буркнул Ли Бо. — Это всем известно.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

В тот же миг тело кота начало рассыпаться.

Сначала пепел появился на кончиках ушей, потом распространился по голове, по спине, по лапам. Серая шерсть превращалась в мелкий пепел, который тут же развеивался лёгким утренним ветром.

Это было… красиво. Словно старая оболочка отпадала, освобождая то, что было внутри, показывала кота таким, какой он есть.

Через несколько мгновений тело полностью рассыпалось. Пепел упал на каменные ступени, образовав серый силуэт кота — последний след его физического присутствия в этом мире.

И тогда я увидел его.

Белый дух.

Он выглядел как кот — та же форма, те же очертания. Но он был полупрозрачным, светящимся мягким серебристым светом. Его глаза больше не были пустыми — они светились тихим, спокойным светом.

Выглядел кот умиротворенным, свободным.

— Вот, — тихо сказал кот, и его голос тоже изменился, стал легче, чище. — Теперь я свободен от этого тела. От этого места.

Он оттолкнулся от земли и взлетел — легко, плавно, словно невесомый. Покружил в воздухе, словно проверяя новые возможности, а потом приземлился мне на плечо. Он был невесомым, но я чувствовал его присутствие — легкое покалывание, словно маленькое солнышко устроилось у меня на плече.

— Удобно, — довольно сказал кот, устраиваясь поудобнее. — Гораздо удобнее, чем быть привязанным к холодным камням.

Я невольно улыбнулся, поднимая руку, чтобы погладить его. Моя рука прошла сквозь него, но я всё равно ощутил что-то — тепло, мягкость, присутствие.

Активировав триграммное зрение я понял, что теперь ни одна нить не связывала его с храмом, зато дюжина нитей шла ко мне. Он привязался.

— Эй! — возмутилась Джинг. — Нам даже не дали устроить голосование!

— Какое голосование? — не понял кот.

— За или против твоего присоединения! — объяснила Хрули. — Мы всегда голосуем, когда кто-то новый присоединяется к группе!

— Нет, не всегда, — возразил Лянг. — Меня вообще никто не спрашивал.

— Тебя Ван спас, это другое, — отмахнулась Джинг.

— И меня никто не спрашивал, — добавила Ло-Ло.

— Ты сама напросилась! — хором ответили лисы.

— И что с того? — гордо подняла голову улитка. — Я полезна и незаменима.

— Незаменима в хвастовстве, — пробурчала Джинг.

Я посмотрел вниз, где мирно храпела Чунь Чу. Интересно, она тоже слушает нашу перепалку? Или действительно спит? Потому что золотые монеты кружились вокруг нее даже сейчас.

— Вон, видишь жабу? — указала лапкой Джинг, — Ее взяли после голосования.

— Кхм, вообще-то я просто решил, что она пойдет с нами. — напомнил я.

— Не важно. — отмахнулись лисы.

— Ну что ж, — вдруг сказал Лянг с философским спокойствием, — Еще один попутчик — это хорошо. И кот, к тому же. Лисы уже надоели.

— Спасибо за поддержку, — поблагодарил кот устраиваясь на моем плече.

— Не за что. К тому же, у духов есть одно неоценимое преимущество.

— Какое? — спросила Хрули.

— Они не едят нашу еду.

И засмеялся своим басом.

Я вздохнул.

— Ладно. Сейчас мне нужно немного потренироваться, так что не мешайте.

Я вздохнул и, не снимая кота с плеча, сел прямо на ступеньки.

Пора было проверить свои новые возможности и узнать, насколько улучшился мой контроль Символов применительно к моим четкам. Я вообще-то сюда не ради кота пришел, а лучше узнать свои возможности и пределы.

Я закрыл глаза и мысленно призвал четки. Они отозвались мгновенно, сорвавшись с моей шеи и начав кружиться вокруг меня. Сто восемь бусин двигались в воздухе плавными, гипнотическими кругами. Внизу спала жаба и вокруг нее точно так же кружились монеты, а на верхней ступеньке сидел я и мои четки выписывали восьмерки и круги. Мы в чем-то были похожи.

Но самое главное Символы в четках. Именно ради этого я и попытался постигнуть Символы.

Раньше мой предел был восемь бусин с запечатанными Символами. Это было неплохо и давало преимущество в бою, что стало понятно уже по первой схватки с цзянши. Но теперь, после ночной медитации, после глубинного понимания Символов я чувствовал, что могу больше…

Я начал.

Первая бусина. Символ Очищения. Он формировался легко, естественно, достаточно было только подумать об этом.

Радужная Ци текла из моих пальцев, вплеталась в структуру бусины, создавая внутри сложный узор. Я видел каждую линию Символа, понимал каждый изгиб, чувствовал, как он резонирует с моей Ци.

Готово.

Вторая бусина. Третья. Четвертая.

Они поддавались удивительно легко. Мое новое понимание Символов делало процесс почти интуитивным. Я не «запихивал» Символ в бусину силой — я позволял ему естественно вплестись в её структуру.

Пятая. Шестая. Седьмая. Восьмая.

Это был мой прежний предел. Но я не остановился.

Девятая бусина. Я почувствовал легкое сопротивление, но преодолел его. Символ лег ровно, чисто.

Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая.

Моя Ци текла свободно, без усилий. Контроль был абсолютным.

Двадцатая бусина. Двадцать пятая. Тридцатая.

Я остановился на тридцати и открыл глаза. Невероятно! Раньше все давалось силой, а теперь далось… через понимание.

Вокруг меня кружились тридцать светящихся бусин, каждая наполненная Символом Очищения. Они двигались синхронно, оставляя за собой тонкие следы радужного света.

— Ого, — прошептала Хрули. — Это… красиво.

— И пугающе, — добавила Джинг. — Представляю, что будет с врагом, если все эти штуки в него прилетят.

Я прижал палец к губам, призывая лис к тишине.

Они тут же умолкли.

Мне в голову пришла неожиданная мысль, которая раньше никогда не приходила. Да, собственно, раньше подобное я и не смог бы реализовать — ни сил, ни понимания бы не хватило.

Я начал медленно направлять заряженные бусины друг к дружке, стыкуя их и заставляя выстраиваться в определенном порядке, в форме огромного Символа Очищения.

Это было сложно. Невероятно сложно. Правда, в первый раз всё всегда сложно.

Каждая бусина должна была занять точно определенное место. Каждая линия большого Символа должна была состоять из нескольких бусин, выстроенных с идеальной точностью и при этом каждая бусина сохраняла свой собственный Символ Очищения.

Получался Символ из Символов, который в теории должен был усилить их.

Радужная Ци текла между бусинами, связывая их в единую конструкцию. Мои руки дрожали от напряжения — контролировать тридцать объектов одновременно, заставляя их образовывать сложную геометрическую фигуру в трехмерном пространстве, требовало огромной концентрации.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Хрули, заметив мое состояние.

— Экспериментирую, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Последние бусины встали на свои места. Передо мной в воздухе парил огромный, составленный из четок Символ Очищения размером с человека. Каждая его линия пульсировала радужным светом.

И я ощутил силу.

Невероятную, почти пугающую силу.

Потребление Ци резко возросло — настолько, что я почувствовал, как мой запас энергии начал стремительно убывать. Но мощь… мощь, исходящая от этой конструкции, была в десятки раз больше, чем от обычных Символов.

Словно тридцать отдельных шестеренок вдруг стали частями одного механизма, многократно усиливая друг друга.

Секунд двадцать я удерживал его, а потом развеял. Слишком большое было потребление Ци. Бусины вернулись к обычному движению вокруг меня. Усталость навалилась мгновенно, но я был доволен. Это был огромный шаг вперед.

— Я понял, что мои эксперименты с щитом из четок были баловством, — сказал я, переводя дыхание. — Настоящая сила в мощной атаке. В создании единого, мощного инструмента. Уничтожать цзянши и другую нечисть нужно одним ударом, пока они не готовы. Против более многочисленного противника битву на истощение я не выиграю.

— И много таких Символов ты можешь создать одновременно? — поинтересовалась Ло-Ло.

Я задумался, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Сейчас всего один, но четок должно хватить примерно на три символа.

Я попробовал еще раз, на этот раз создавая Символ Изгнания. Результат был таким же впечатляющим — огромная конструкция из светящихся бусин, излучающая невероятную силу.

Затем — Символ Упокоения. Третий гигантский Символ завис в воздухе, пульсируя мягким светом.

К сожалению удерживать одновременно несколько пока было выше моих возможностей и сил. Такой расход Ци я просто не потянул бы. Так что ограничился одним. Мне это даже понравилось. После этого я подумал, что возможно если убрать Символы из четок и просто составить из них Символ, то эффект тоже будет?

Через минуту передо мной висели три Символа из четок. Внутри не было крошечных Символов. И тем не менее, огромные Символы были активны.

Я почесал голову.

— А чего раньше так не делал? — поинтересовался Ли Бо.

— Не додумался. — честно ответил я.

— Ну, как обычно, — хмыкнул Бессмертный, — В его руках мощное оружие, а он бьет тупым концом.

Спорить было сложно. Ведь уже после уроков Чунь Чу я смог бы создать подобный Символ. Хотя нет… не смог бы. Это сейчас я его создаю легко, потому что понимаю его суть, а как бы было раньше — совсем неясно. Надо было пробовать. В любом случае символ из четок был эффективен, но намного менее эффективен, чем когда я наполнял каждую бусинку Символом.

С другой стороны, этот вариант в десятки раз менее энергозатратен и для врагов попроще он подойдет. Но вот против нефритового цзянши придется использовать всё самое мощное.

— А что с остальными Символами? — поинтересовался Ли Бо. — Ты же владеешь не только этими тремя. У тебя там в запасе их куча.

Я задумался. Действительно, за время путешествия я изучил множество других Символов, но использовал их гораздо реже. Символ Защиты, Символ Связывания, несколько боевых техник от Цинь Юй…

— Ты прав, — согласился я. — Но остальные Символы я знаю хуже, не чувствую их так, как эти. Их придется отложить до времени, когда мы освободим Мастера Юань Ши. Эти три Символа — Очищение, Изгнание и Упокоение — основные на мой взгляд, я их чаще всего использовал и именно в них я смог получить более глубокое понимание. Для того, чтобы достигнуть такого же в других, — нужно их сначала сотни раз использовать в бою и в деле, и только тогда можно будет сесть и попытаться постичь их. Во всяком случае я ощущаю это именно так.

Следующие несколько часов я экспериментировал с четками и Символами, привыкая к новой силе. Попробовал Защитный Символ, но он, к сожалению, развалился. Сомнения в том, что не хватит понимания были полностью обоснованными: сначала постижение, а потом создание из четок Символов. Я еще раз осознал насколько уникальный и универсальный артефакт эти четки, без них моя сила была бы кратно меньше, не говоря уже о том, что я бы просто не дожил до сегодняшнего дня.

Несколько раз я брал в руки меч. Он был удобен, и теперь я мог создавать Символы без задержки: монетки выпрыгивали из меча и застывали в воздухе. Это был более экономный, но и более ограниченный артефакт — теперь я это понимал. С другой стороны, против более слабых врагов и одновременно с четками меч всё равно незаменим.

Я попробовал еще кое-что: Символ и вокруг него восемь Триграмм — и всё состоит из четок. Хотелось проверить, усилят ли Триграммы Символ из четок?

Усилили. Вот только я понял сразу: в бою удержать такую комбинацию я буду просто не в состоянии. Сейчас, в спокойной обстановке с пустыми бусами это кое-как вышло, но голова была будто стиснута огромными клещами и пульсировала болью. Но даже так это был еще один шаг вперед.

После этой небольшой тренировки я поднялся и отряхнул пыль с одежды. Кот гулял по ступенькам вверх-вниз и не мешал мне.

Что ж, пора было заняться еще одним важным делом — проклятыми артефактами, которые я собрал с Иньских Жил. Вернее, одним артефактом, очистить который мне было под силу.

Я достал из пространственного кольца колокольчик — самый слабый и наименее искаженный Иньской Ци. Сейчас, после того как моё понимание Символа Очищения углубилось, я чувствовал, что смогу справиться и вернуть его в то состояние, в котором он был.

Я положил его на ступеньку перед собой, активировал триграммное зрение и всмотрелся в него. Внутри колокольчика клубилась темная энергия — остатки тех ритуалов, в которых его использовали. Она въелась в него, пропитала каждый миллиметр поверхности.

Я закрыл глаза и начал медленно пропускать через колокольчик свою Радужную Ци. Не быстро, не напором — мягко, терпеливо, позволяя ей просачиваться в каждую трещинку, в каждую царапину на металле. И, одновременно, я создал Символ Очищения. Не обычный, «машинальный» Символ, а осознанный, наполненный пониманием того, что такое очищение — возвращение к истоку, напоминание о чистоте. Теперь, с моим углублённым пониманием я видел, как этот

Символ воздействует на реальность. Я видел как он проникает в саму структуру колокольчика, как он ищет и находит точки искажения, как он напоминает металлу о его изначальной чистоте.

Процесс занял несколько часов. Я медленно, терпеливо выжигал из артефакта всю накопившуюся негативную энергию. Моё новое понимание Символов сделало работу более эффективной, но и более энергозатратной — я вкладывал в процесс не только Ци, но и своё намерение, свою волю. Это было необычно для меня и ново, но это работало.

Я не скупился на Ци, потому что чувствовал, что это необходимо, что колокольчик может стать чем-то важным.

Поэтому дело шло на лад. К концу процесса я чувствовал себя выжатым, но колокольчик засветился. Не ярко — просто тихим, мягким светом. Словно луна в ясную ночь. Правда, буквально на пару мгновений, а потом потух — он был очищен.

К сожалению, очищение лишило его изначальных праведных свойств. Артефакт стал нейтральным — чистым, но бесцветным. Как чистый лист бумаги, готовый принять новый текст.

Я проверил нейросетью, и она не показывала в нем никаких свойств.

— Попробуй позвонить, — вдруг сказал кот и прыгнул на мое плечо.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Просто попробуй.

Я пожал плечами и послушался. Взял колокольчик, вложил в него немного своей Ци и встряхнул.

Дзынь.

Звук был чистым и звонким, он разлетелся по храму, отразился от стен, поднялся к небу.

Я ощутил как звук распространяется волнами, но не просто звуковыми волнами, а волнами Ци. Они расходились кругами от колокольчика, становясь всё шире и шире.

И везде, где проходили эти волны, происходило очищение. Вернее… должно было бы. Но сейчас тут было и так чисто.

Тут же пришло осознание, что колокольчик является резонатором, он усиливает Ци и волнами звука распространяет ее вокруг. Однако нейросеть по-прежнему не показывала, что он обладает какими-то дополнительными функциями.

Странно… очень странно.

Я тряхнул колокольчиком еще раз и вновь звук разлетелся далеко за пределы холма.

В храме наступило истинное умиротворение. Покой — такой глубокий, что казалось само время замедлилось. Похоже, именно этого звука колокольчика и не хватало, чтобы очищение храма обрело полную завершенность.

Я медленно опустил колокольчик и выдохнул.

— Пора, — тихо сказал я. — Пора лететь дальше.

— Кот, — обратился я к новому спутнику. — Где ты будешь жить, то есть находиться?

Кот спрыгнул с моего плеча и подошел к колокольчику.

— А можно здесь? — спросил он, указывая на артефакт. — Похоже, там очень уютно.

— В колокольчике?

— Почему нет? — Кот начал уменьшаться, становясь все меньше и меньше, пока не превратился в маленький светящийся шарик. Шарик влетел внутрь колокольчика и устроился там. — Вот, очень удобно. И тепло. И пахнет чистотой.

Из колокольчика донесся довольный голос:

— Идеальное место для кота.

— А как тебя, кстати, зовут? — вдруг спросил я.

— Точно, как тебя зовут? — взвизгнула Хрули, — Ты ни разу не сказал свое имя.

— Да, как зовут? — Ло-Ло выдвинула свои антенны вперед.

Лянг высунул голову из кувшина.

Кот смущенно выглянул из колокольчика, принял вид большого кота и ответил:

— Меня называли по-разному, но смотритель называл меня Пинг.

— «Мирный», значит… — пробормотал Лянг, — Я уже подумал, что тебя звали Лонг, так гордо ты встал.

— Пинг — хорошее имя. — сказала Ло-Ло.

— Не такое как наши с Хрули, — добавила Джинг, — Но тоже ничего.

— Значит, Пинг. — сказал я и кот, превратившись в белый вихрь, спрятался в колокольчике.

Я поднялся и осмотрел храм в последний раз. Чистые ступени, аккуратно подметенный зал, восстановленные могилы. Место дышало покоем и гармонией. Здесь снова могли поселиться люди, — если, конечно, захотят — ну или хотя бы теперь тут можно заночевать не опасаясь злых духов.

Мое дело здесь закончено.

Я вызвал черепаший панцирь и сел в его центр. Лисы запрыгнули рядом, Ло-Ло заползла на свое привычное место, Лянг спрятался в кувшине.

— Чунь Чу! — крикнул я вниз. — Мы летим!

— Наконец-то! — недовольно пробурчала жаба. — Еще день — и тут бы не осталось ни одного кузнечика.

— Куда теперь? — спросил Бессмертный.

— К естественной жиле. Трансформировать Восьмой Меридиан.