Я огляделся. Тварей было, конечно, много, но они располагались на определенном удалении от станции метро. Будто само присутствие морфов заставляло их отходить куда подальше. Ну, определенный инстинкт самосохранения у них явно имелся, вот они и сторонились входа в подземелье, ведь, как я уже успел понять, морфы не гнушались жрать и мертвечину. Нет, не в смысле обычную, а ту, что уже восстала и снова умерла. Причем убивали они ее своими руками.

Анализатор тактической обстановки заработал на полную мощность и наметил мне место для прорыва. Тварей на мини-карте он тоже изобразил, но только тех, что были в пределах зоны видимости. Помимо них были подсвечены ещё и Ника с Чехом, но их я видел все это время.

Слуховых имплантов у мутантов нет, а даже если и были бы, толку с них на мертвецах. Кстати, а я ведь встречал обратившегося участника шоу всего один раз, и так и не понял, они слепыt и глухие что ли? Сейчас ведь у всех оптика и кохлеарные импланты, а с мертвым мозгом они определенно не взаимодействуют. Кибердека-то должна быть отключена.

Да уж, получается, что если кто-то из нас обратится, то никакого зомби-киборга не выйдет. Получится самый никчёмный и слабый зомби из всех возможных вариантов. Может быть, поэтому я так легко убил того парня?

Не исключено.

Следуя подсказкам интерфейса, я пошел в сторону, где зомби было меньше всего. Тактический анализатор подсказывал, что там прорваться будет проще.

Вскинув автомат, я расстрелял двух ближайших тварей. Чех и Ника присоединились ко мне, и в три ствола мы расчистили немного пространства, побежали вперёд. Дважды я останавливался и открывал огонь, валил ближайших зомби.

Несколько секунд, и мы вырвались из окружения. До чего же хорошо на поверхности, когда есть пространство для маневра, и когда все просматривается! Нет, меня можно назвать кем угодно, но уж точно не любителем подземелий.

— Я больше не могу, — на бегу простонала девушка. — Передохнуть. Хоть немного отдышаться.

В отличие от нас она не была тренированным бойцом, совсем даже наоборот. Нике было трудно, и я это понимал. Самому нелегко дались последние часы, когда мы больше бегали и стреляли, да ещё и с постоянным риском попасться и сдохнуть.

Нужно было где-то спрятаться, укрыться. Отдохнуть, чтобы дать расслабиться натянутым, как струна, нервам. Резервы организма — штука такая, если бесконечно гнать себя вперёд, то рано или поздно силы кончатся и сдашься. А нам сдаваться нельзя, тем более, что, как мне казалось, осталось не так уж и много.

Шоу входило в стадию завершения. Скорее всего, лаборатория была не одна, кто-то ещё сумел прокачаться, получить новые импланты. Грузов было сброшено восемь, во время штурма лаборатории мы встретили три или четыре другие команды, я толком так и не понял, кто из них действовал совместно, а кто раздельно.

Получается, что команд, которые получили аугментации, могло быть две. И теперь логичным шагом для шоураннеров будет стравить нас между собой. Ну и с остальными игроками, которые хоть и не показали такого успеха, но все равно далеко не пушечное мясо. Полных лохов в «Проекте Зомбицид» не было, даже та встреченная нами парочка наверняка обладает какими-нибудь скрытыми талантами.

Мысли текли своим чередом, а тело занималось знакомой и привычной работой. Несколько шагов вперёд, остановиться, вскинуть автомат, поймать ближайшего зомби в прицел, нажать на спусковой крючок. Сморгнуть уведомление от интерфейса и дальше вперёд, пока не удастся окончательно вырваться.

И когда уничтожение опасных тварей, один укус от любой из которых может превратить меня в такую же, успело превратиться в рутину? Черт его знает. Но так оно и выходило.

Скоро толпа осталась позади, а мы вошли в один из дворов. Здесь зомби тоже были, но поменьше, чем в других местах. Я подбежал к двери первой же парадной, рванул ее на себя, удерживая автомат одной рукой.

На первом этаже оказались двое зомби, оба лежали на полу. Когда свет из проема открывшейся двери упал на них, они заворочались, стали подниматься.

Это хорошо, что зомби здесь. Значит, подъезд не зачищали, и есть шанс укрыться в нем и не встретить никого особо опасного.

Я поймал в прицел голову одного из них, нажал на спуск. Глушитель негромко хлопнул, во лбу твари появилось отверстие, она осела, так и не успев подняться.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Прекращение жизнедеятельности.

Вы убили кусача. Получено 20 очков опыта. Получено 50 кредитов.

Перевел прицел на вторую, снова выстрелил.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Прекращение жизнедеятельности.

Вы убили кусача. Получено 20 очков опыта. Получено 50 кредитов.

Отодвинулся в сторону, пропуская внутрь Чеха. Наемник вошёл, добрался до дверей первого этажа, развернулся, посмотрел на лестницу. Дважды щёлкнул глушитель. Похоже, и он кого-то убрал.

Ника вошла второй. Девушка держалась уже не просто на морально-волевых, а вообще на каком-то чуде. Я вошёл в помещение за ней, закрыл дверь, достал из кармана моток шпагата и перемотал ручку, привязав ее к крюку в стене. Человека, естественно не остановит, а вот зомби не догадается, как открыть.

Тишина и покой — вот то, что нам нужно. Но подъезд все равно придется зачищать.

Благо дом невысокий, всего девять этажей. Вспомнился мой первый защищённый подъезд, двенадцатиэтажный дом, где я нашел тайник и на крыше которого встретил Нику. Сейчас казалось, что это было тысячу лет назад. И сколько трудов мне тогда стоило перебить всех зомби внутри.

А сейчас все просто. Мы больше не одиночки, которые боятся каждой тени, мы команда. И у нас есть оружие, которое мы готовы применить по назначению.

На втором этаже мы не встретили ни одного зомби, на третьем — ещё двоих. Медленно и методично поднялись вверх, зачищая каждый этаж, закрывая за собой двери. Захлопывали те, которые было можно, и забивали колышками те, которые было нельзя. Благо их у меня имелось в достатке, да и молоток на обратной стороне тактического томагавка имелся.

На предпоследнем этаже нашлась открытая квартира, мы вломились внутрь, и Чех запер дверь на замок. Я прошел через коридор в гостиную, скинул рюкзак, уселся на диван, положив автомат на колени и выдохнул. Щёлкнул предохранителем во избежание. Да уж, давно я ствол на предохранитель не ставил.

Только сейчас я понял, что весь мокрый, словно мышь. Подземная сырость пропитала одежду, она воняла. Да и встреченные нами твари пахли не лучше, мы успели хватануть и немного их запаха.

Я откинулся на спинку, запрокинув голову и закрыл глаза. Перед внутренним взором все ещё стояли сцены увиденного сегодня. Флоутеры, морфы, стрельба и прочее.

— Живы, — простонала Ника.

Я открыл глаза и увидел, что она расселась прямо на полу, отложив в сторону автомат. Снял с пояса флягу, которую чуть раньше пополнил из бутылки, свернул крышку, протянул ее девушке. Она приняла ее, благодарно кивнув, сделала несколько глотков.

— Ну и что теперь делаем? — спросил Чех, подойдя к окну.

— Отдыхаем, конечно, — сказала Ника. — Ещё один такой забег, и я протяну ноги, честное слово.

— Ждём дальнейших инструкций, — сказал я. — Уверен, админы скоро выйдут на связь.

— И пошлют нас в ещё какую-нибудь жопу, — кивнул Чех.

— А можно не в попу? — спросила Ника вдруг улыбнувшись.

Я усмехнулся. Да уж, юмор — дело такое. Особенно смешно слышать это от бывшей проститутки.

— Есть идеи вообще, что дальше будет? — спросил Чех, повернувшись. Похоже, что вид на проспект его удовлетворил. Он осмотрелся и рухнул в кресло, которое жалобно скрипнула под его весом. Там ведь и сама туша килограммов под сто, да ещё и снаряжение.

— Идей полно, — сказал я. — Какая из них правильная — понятия не имею. Подозреваю, что дальше нас между собой стравливать будут.

— Пока всего одна группа не останется? — спросила Ника.

— Точно, — кивнул я. — Так и будет. А потом попытаются между собой стравить, наверное. Пока один не останется.

— Ну тут у них, думаю, ничего не получится, — проговорила девушка.

Чех промолчал. А я прекрасно знал, о чем он подумал. Это против нас у админов рычагов давления нет, а вот против наемника он вполне себе имеется. Бомба у него в голове.

— Может все-таки свалите? — спросил вдруг он. — С новым железом шансов больше. До Периметра дойдете без проблем, там двинете в Новую Казань. Попытаетесь найти хакера, которые перепрошьют вас, вернут доступ в сеть. Потом новые личности…

— Нет, — прервал его я. — Если будут стравливать между собой, одному тебе туго придется.

— Мы остаёмся, — кивнула Ника.

— Упертые, — проговорил наемник, но замолчал.

Я встал, подошёл к окну, повернул ручку и потянул на себя створку. В помещение ворвался поток свежего воздуха, теплого. Тело приятно холодило.

Вернулся на диван, забрал флягу, отпил.

— Короче, было весело, — сказал я. — Но будет ещё веселее. Правда, я не знаю, что придумают шоураннеры, чтобы дальше нас стравливать. Груз сбрасывали, жирный, ничего не скажешь. Подземная лаборатория — тоже тот ещё куш. И ведь три дня что-то творилось, а у нас даже уведомлений нет.

— Не думаю, что они будут повторяться, — кивнул Чех. — Им ведь нужно постоянно внимание зрителей удерживать. Стоит на секунду зазеваться, и все.

— Кстати, а почему они второй сезон решили здесь проводить, а не в Севасе, скажем? — спросила Ника. — Там ведь тоже зомби.

— Ты представляешь, сколько они заплатили, чтобы под свои нужды целый город выкупить, пусть и мертвый? — спросил Чех. — То то и оно. И то, видишь, им пришлось официальное объяснение дать, что они нас сюда не просто умирать отправляют, а зомби истреблять.

— Думаю, город не выкупали, а в аренду брали, — сказала Ника. — Надолго. Сезонов так на пять. И наверняка затраты уже отбили. А как Казань зрителю надоест, так и Севас в ход пойдет.

— Если конкуренты раньше не подсуетятся, — кивнул я. — Они ведь могут и аналог запустить. А прикинь, если они в Волкове сезон запустят?

— В Волкове? — спросила Ника. — Да там, небось, давно руины одни. Сколько лет-то он заброшенный стоит? Пятьдесят?

— Сорок семь, — сказал Чех. — Не сильно-то и дольше Казани. Плюс там климат другой. Это Урал. Но я не думаю, что Волков им отдадут. Там ведь лаборатории эти, где вирус разработали. Я смотрел пару стримов людей, которые забраться туда пытались. Закончились они неудачно. Одни попались на входе, их посадили вроде как. Другие забрались внутрь, нарвались на зомби, двинули обратно. Там их и положили всех. Даже разбираться не стали.

— Жёстко это, — сказал я. — Жёстко. Нет, не дадут им Волков. Слишком уж история вокруг него секретная. Никто не знает, выжил там кто-то или нет в итоге. Сами ведь знаете, данных по по тому, что там произошло, так никто и не рассекретил.

Разговоры не отвлекали, меня по-прежнему трясло. Усидеть на месте не удавалось. Я прошел через гостиную и открыл шкаф. Внутри оказались книги.

Вот уж кому пришло в голову хранить книги в закрытом шкафу, честное слово? Обычно их выставляют напоказ.

Открыл второй и нашел мини-бар, практически пустой, там была всего пара бутылок. Одна с вином, вторая с водкой. Я никогда ее не любил, но сейчас схватился именно за нее.

Свернул крышку, понюхал. Остро запахло спиртом. В чем плюс водки — так это в том, что в правильно закрытой бутылке она может храниться практически бесконечно. Портиться там нечему, это ведь просто разбавленный водой спирт.

До сих пор есть некоторые любители самогона, которые зовут его «хлебным вином». И до сих пор жалуются, что в свое время, придумав водку и введя ее в оборот правители России уничтожили целую культуру производства этого самого хлебного вина.

Не знаю, правда это или нет, но я приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков. Глотку обожгло, в животе словно взорвалась бомба, стало очень тепло. Пить теплую водку — затея неудачная, но я не собирался наслаждаться вкусом, я хотел просто чтобы меня немного отпустило.

В голове будто разжалась невидимая пружина. Трясти перестало. Наконец-то пришло понимание, что наше сегодняшнее приключение уже позади. И да, впереди нас наверняка ждёт новое, но это будет уже позже. А сейчас можно допить бутылку на троих, поесть, а потом завалиться спать.

И дрыхнуть со спокойной душой до следующего утра, до того самого момента, пока зомби не станут вялыми. А потом куда-то идти. Неважно, куда, может быть, на базу, а может по очередному зову шоураннеров. Где придется опять засунуть голову в петлю и сыграть в русскую рулетку.

— Будете? — спросил я, протянув бутылку своим товарищам.

Ника протянула руку в ответ первой, сделала несколько глотков и закашлялась. Лицо девушки покраснело, но несмотря на то, что Чех попытался забрать бутылку, она ее не отдала. Наконец, поборов приступы кашля, выпила еще, после чего протянула бутылку наемнику.

Он взболтал ее, выпил, ухмыльнулся. Отпил ещё. Бутылка вернулась ко мне.

— Теплая, — сказала Ника, будто оправдываясь. — Противная.

— Не пьем, а лечимся, — сказал Серёга.

— Как будто тебе мало чего теплого и противного приходилось глотать, — ухмыльнулся я и отпил из бутылки ещё.

Прошел через зал, уселся на диван, раскинув руки.

Ника вдруг встала, подошла ко мне и уселась рядом, положив голову на плечо моей искусственной руки. Обняла меня. Это было первое проявление чувств за долгое время. И на дурацкую шутку она, кажется, совсем не обиделась.

— Как думаете, нас реально отпустят? — спросила она.

— После чего? — не понял я.

— После того, как мы выиграем в шоу. Тот пиджак, что приходил ко мне в тюрьму, плел очень красиво. Что после победы можно будет всю жизнь не работать, а только интервью давать и в рекламе сниматься. Я, естественно, не поверила ни слову, просто ситуация так сложилась, что если бы осталась в тюрьме, то жить мне пришлось бы совсем недолго.

— Ну, у вас хотя бы был выбор, — сказал Чех, вытянув ноги вперёд. — Меня вообще никто не спрашивал. Просто передали из тюрьмы одной корпорации в тюрьму другой. А здесь ведь люди не только из обычных тюрем есть, но и из долговых лагерей банков. Как я понял.

— И все рассчитывают на то, что они победят, — сказал я.

— Да никто на это не рассчитывает, — поморщился Серёга. — Всем просто хочется прожить немного дольше. Если подумать, то чем жизнь в Новой Москве отличается от жизни здесь? Умереть в любой момент можно и там, и там. У меня, например, из одноклассников больше трети уже мертвы. И это только те, про кого я знаю.

— Ещё треть сидит, — сказал я. — А ещё треть охраняет. У меня так же, наверное, хотя я с одноклассниками не общался очень давно. Всегда одиночкой был.

— По тебе не скажешь, — проговорила Ника. — Ты ведь стал Легендой. В нескольких «андерах» Новой Москвы в твою честь коктейли назвали, где-то даже блюда.

— Монетизируют имя, — я усмехнулся. — А я ни в одном из «андеров» помимо «Коробки» и не был. И то потому что меня Чех туда привел. Я наемничал-то сколько? Меньше полугода?

— Вот видишь, тебе хватило, — проворковала она.

— А ты реально всё это один сделал? — спросил Чех. — В одиночку взорвал башню «Губерния»? В одиночку вырезал почти всех «Резаков»?

— Да нет, конечно, — ответил я. — Мне помогали. У человека, который подбил меня на эту историю с башней, внутри были свои люди. Они добавили меня в систему безопасности, а потом перекрыли вход, чтобы никто не мог войти в здание. Ну и системы связи отключили, чтобы полиция раньше времени не приехала. А с «Резаками» мне тоже помогли. Я никогда не делал ничего один.

Я поморщился. Вспоминать, что случилось с теми, кто мне помогал, не хотелось. Я ведь и Чеха считал мертвым долгое время, но он вот воскрес. Правда на воскресение остальных рассчитывать не приходилось, потому что такое уже точно не лечится.

Я сделал ещё глоток из бутылки и протянул Нике. Она взяла, но пить не стала, протянула водку Чеху.

— Да уж, — сказал наемник. — Если бы я знал, что так в итоге обернется, то десять раз подумал бы, прежде чем втягивать тебя в эти дела.

— Тебя ж вынудили, — сказал я.

— Ну и что? — удивился он, отпил из бутылки и продолжил. — Ты думаешь, меня до этого ни к чему принудить не пытались? Да хрен бы у них чего получилось бы, если бы эта история меня самого не заинтриговала.

— Ладно, — я махнул рукой. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Глаз своих у нас, правда, нет, да и отсутствие глаза большой проблемой не является, всегда можно оптику поставить. Но тем не менее.

— А что вы делать будете, когда все закончится? — спросила Ника.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Похоже, что и Серёгу тоже. Мы с наемником переглянулись, он только покачал головой.

Ника попросту напилась, вот и все. И теперь спрашивала о том, о чем никому из нас рассказывать не хотелось. Нервное напряжение таким образом сказалось, да и не была она наверняка привычна к крепкому алкоголю. Ну что ж.

— А ты сама что бы сделала? — спросил я. — Вернулась бы к банде?

— Уж точно нет, — она обняла меня, прижалась сильнее. — Я бы хотела куда-нибудь уехать. Далеко. Чтобы никто меня не беспокоил. Но чтобы люди вокруг были, много.

Чех передал мне бутылку, и я принял ее левой рукой. В ней оставалось не так уж и много, за несколько минут мы приговорили почти половину. Я взболтал содержимое и сделал ещё глоток.

— Я ведь привыкла, что людей вокруг много. В магазин выходишь еды купить, и пару сотен по дороге точно встречаешь. И внутри толчея, все ходят, выбирают что-нибудь. А здесь все не так совсем, не люди — одни оболочки. Бродят и жрут человечину. А мне хочется среди нормальных людей побыть. Мне иногда во снах снится, как я просто из дома выхожу и в магазин иду. И люди вокруг такие интересные, и с каждым поговорить хочется, узнать, что у них на душе.

А когда все закончится, то ей наоборот будут сниться дни, проведенные здесь, в мертвом городе. Зомби и другие монстры. Да, победителю обещали миллионы и всероссийскую славу, но не зря ведь в контракте был пункт о том, что корпорация не несёт никаких последствий за нанесенный здоровью ущерб. В том числе и психическому здоровью.

Я выпил ещё и понял, что водка расслабила меня. Мысли медленно перетекали одна в другую, перед глазами все немного плыло, возникали какие-то образы.

Чех потянулся за бутылкой, я протянул ее ему. Сделав глоток, он сразу же вернул ее мне.

— А ты бы чего хотел, Женя? — спросила у меня девушка, наверное, впервые назвав меня по имени, а не по позывному.

— У меня денег достаточно, — дипломатично сказал я. — И я везде могу устроиться. Хоть в Красе, хоть в Тюмени, хоть вообще на дальнем востоке. Одна только проблема, из страны не выедешь. А так, наверное, попробовал бы всё-таки свалить. Куда-нибудь подальше, где никто из старых врагов меня не достанет.

— Ну да, у тебя их много! — Ника пьяно засмеялась и повернулась. — Корпорации, банды, решалы, полиция. Проще назвать тех, среди кого у тебя врагов нет. А куда ты поехал бы?

— На Кубу, — сказал я. — Туда, куда все эти новые технологии ещё не дошли. Там ведь, говорят, живут ещё как в старые времена. Табак выращивают, сахар настоящий и так далее. И там меня точно не достанут, особенно если снова имя сменю. Денег у меня достаточно, русский рубль там в цене, да и вообще русских там уважают. Думаю, смогу устроиться. А ты, Чех?

Чех не ответил. Он вообще уже давно спал, кажется, даже не дослушал мои последние слова. Я посмотрел на Нику, ее глаза тоже были закрыты. Вот так вот я и остался наедине с недопитой бутылкой.

Ладно, рука не затечет, она ведь искусственная. Вот ещё один плюс «базук» по сравнению с органическими конечностями.

Я сделал ещё глоток и посмотрел в потолок. Натяжной. А мне почему-то захотелось порвать его и посмотреть на настоящий, кривой, как и все остальные в этих панельных домах, и покрытый трещинами.

Мне хотелось увидеть что-то настоящее, реальное. Я устал от того, что все воспринимается, как искусственное. Я устал куда-то бежать и что-то делать. Я готов был проклясть все, лечь и сдохнуть.

Но что-то держало меня. Во многом ответственность за товарищей. Конкретно за Нику. Я не знал, что к ней чувствовал и ощущал ли что-то вообще, но она мне доверилась. По сути незнакомому человеку, про которого ещё и слышала только плохое. Террориста и убийцу. Но поверила.

А Чех. Чех мой старый друг. Мало кто сделал для меня столько же, сколько он. И пусть из-за него закончилась моя старая жизнь, это была жизнь обычной корпоративной крысы без смысла и без…

Я сделал ещё глоток, а потом ещё. Время шло, все было спокойно. А я уже давно научился ценить вот такие вот редкие минуты спокойствия. Ведь без них я бы давно сошел с ума.