Зарин шёл рядом с Максвеллом по коридору, и оба молчали, пока не миновали первый контрольный пост. Один из многих, которые за последний час выставил сержант, чтобы контролировать это место настолько тщательно, насколько это было возможно с его ограниченными ресурсами.

Десантники работали методично и со свойственной им скрупулёзностью. Двое у стены, ещё один напротив — местный, руки на затылке, взгляд в пол. Короткий обмен репликами, проверка, кивок. Кто-то попытался выйти за периметр и почему-то решил, что вежливые просьбы вооружённых мужчин со знаками десантных подразделений Земной Федерации оставаться на своих местах можно истолковать именно как просьбы, а не приказы. Теперь — закономерный итог. Выжившие на «Агеноре» были разные — молодые техники, несколько десятков учёных, ещё столько же административных работников. И все они были одинаково измотанные, одинаково испуганные. Кто-то смотрел на десантников с облегчением. Кто-то — с той особой настороженностью людей, которые слишком долго выживали в одиночку и разучились доверять чужим.

Последних Зарин в недоверчивых взглядах не винил. После того, что устроили здесь солдаты Альянса, прикрывшиеся флагом Федерации, чтобы без труда попасть на борт колонии, он на их месте поступил бы точно так же.

— Нам нужен маршрут до выходов, — сказал Зарин, когда двери за ними закрылись. — Дальняя часть барабана отсюда не близко, и я хочу знать, что у нас есть коридор для отхода, если всё пойдёт не так. Безопасный коридор, Тайлер.

— Разумно, сэр, — ответил Максвелл. — Разошлю пары по периметру. Два-три человека на точку, только наблюдение. Никакой самодеятельности, но ребята дадут нам глаза и уши.

— Хорошо, — тут же кивнул Александр, а сам задумался о том, не сделал ли сержант то, о чём только что говорил ранее? Так, чисто с точки зрения банальной осторожности.

Впрочем, даже если и сделал, Зарин его третировать за это не собирался. Наземные операции были не его епархией, так что здесь он готов был всецело положиться на квалифицированных профессионалов.

— Сэр, у меня тут вопрос один есть, — сказал сержант, идя рядом и глядя перед собой. — Хотел бы с вами его обсудить.

Они прошли ещё несколько шагов. Максвелл покосился на группу, которая прошла мимо них — четверо сотрудников комплекса под присмотром одного десантника.

— По какой теме?

— По пленным, — сказал он.

— Что по пленным?

— Мои люди тратят силы на то, чтобы за ними следить. — Максвелл произнёс это ровно, без нажима. Это была простая констатация факта. — Это люди, оружие, внимание. Думаю, что даже вы, капитан, не будете спорить, что всё это нам сейчас нужно в других местах.

Зарин сразу же понял, куда клонит сержант. Тут и слепой бы всё понял. Он прекрасно осознал, какое именно решение со стороны самого Александра Максвелл хотел бы услышать ещё до того, как закончил первое предложение.

И на краткий миг Александр почти сорвался. Почти сказал именно то, что, как ему казалось, Максвелл хотел бы от него услышать. Но миг кратковременной слабости прошёл так же быстро, как и нахлынул на него.

— Мы доставим их на Аркадию, — сухо ответил Зарин. — Там с ними разберутся.

— До Аркадии ещё дожить нужно, сэр. А путь туда не близкий.

— Максвелл…

— Я просто говорю, что ресурсы не бесконечные, капитан. — В голосе сержанта не было злости. Только усталая практичность человека, который давно научился считать допустимые для него потери заранее. — Я хотел бы вам напомнить, что они стреляли в моих людей. Это не гражданские, которых надо спасать или в крайнем случае мять по заднице, чтобы под ногами не мешались. Это проблема, которую мы таскаем за собой.

— Что ты предлагаешь? — Зарин остановился и повернулся к нему. — Давай, скажи прямо. Что мне сделать? Хочешь, чтобы я приказал их у стены выстроить?

Максвелл не отвёл взгляд.

— Хотелось бы, капитан, но заряды к винтовкам — это тоже ресурсы. Нет, лучше просто найти подходящее помещение. Запереть и забыть на время. У нас сейчас нет ресурсов возиться с людьми, которые уже однажды решили, на чьей они стороне.

Разумеется, добавлять, что возвращаться и забирать пленных, когда это самое «время» выйдет, Максвелл не стал. И Александр нисколько не сомневался в том, что ни сержант, ни кто-либо из его людей не станут плохо спать от того, что пленные солдаты Альянса останутся на этой всеми богами проклятой станции.

— Я сам решу их судьбу, — наконец сказал Зарин после непродолжительной паузы. — Это не обсуждается.

Пауза. Максвелл коротко кивнул — не соглашаясь, просто принимая к сведению — и пошёл обратно к своим людям.

— Как прикажете, капитан.

Зарин смотрел ему вслед секунду, потом развернулся и двинулся к лестнице.

Разговор оставил неприятный осадок. Не потому, что Максвелл был неправ в своей логике. А именно потому, что был прав — и оба это знали.

С другой стороны, после всего, что Александр узнал от доктора Бренан, не факт, что им вообще придётся хоть как-то решать проблему с пленными. К слову, именно этот вопрос он и собирался сейчас прояснить. Лабораторный комплекс, куда он направлялся, располагался на два уровня ниже поверхности барабана. Лифт спустил его в тишину и холодный белый свет. Длинный коридор, двери по обеим сторонам, большинство закрыты. За одной — голоса, но то, что это именно та дверь, которая ему нужна, он понял не по ним, а по двум десантникам, которые теперь сопровождали доктора Бренан везде, куда бы она ни пошла.

Зарин коснулся панели и вошёл внутрь, когда та открылась, откатившись в сторону. Николь стояла около оборудования, внимательно вчитываясь в какие-то данные на планшете. Она подняла взгляд. Усталое лицо, резкие тени под глазами — человек, который давно не спал нормально и уже перестал замечать это.

— Когда нас эвакуируют? — сразу же спросила она без каких-либо предисловий.

— Работаю над этим, — спокойно ответил Зарин. — Но сначала мне нужно понять, как обстоят дела с лекарством, о котором вы говорили.

Бренан положила планшет на стол.

— Препарат работает, я тому живое доказательство, — не без раздражения сказала она.

— И всё же хотелось бы узнать поподробнее, — произнёс Александр, стараясь, чтобы тон его голоса прозвучал достаточно ровно.

— Я же уже сказала, что…

— А я сказал, что никто не покинет эту колонию, пока я не буду уверен в том, что вы говорите, — перебил её Зарин. — Доктор Бренан, вы не хуже меня должны понимать опасность подобной… заразы. Так что извольте быть немного разговорчивее, хорошо? Это нам всем поможет.

Николь смотрела на него несколько долгих секунд, после чего вздохнула и заговорила.

— Механизм действия следующий. Патологический агент — прото-прион — распространяется за счёт того, что заставляет нормальные белки клетки принимать его форму. Я вам об этом говорила…

— Да, я помню.

— Хорошо, что запомнили. Так вот, один неправильно свёрнутый белок превращает следующий, тот — следующий, и так далее. Каскадная реакция. Остановить её можно двумя способами — уничтожить агент или заблокировать его способность воздействовать на здоровые белки. Первый путь нам недоступен. Второй — как раз таки и реализован в препарате.

— Каким образом?

— Очень просто. Он связывается с белками-мишенями и фиксирует их в стабильной форме, которую прион не может перестроить. Одновременно блокируются активные участки самого приона, что препятствует образованию агрегатов. После этого каскад останавливается, концентрация патогена перестаёт расти, и собственные механизмы клетки начинают его утилизировать. Протеасомная деградация, аутофагия — клетка сама убирает то, что уже не может размножаться.

Зарин слушал. Потом всё-таки сдался.

— Ещё раз. Только проще, пожалуйста.

Бренан посмотрела на него. Потом, без раздражения, просто с той особой интонацией человека, который много раз объяснял сложное неспециалистам, начала снова.

— Прото-прион — это белок с неправильной formой. Как и обычный прион, только гораздо сильнее. Он опасен тем, что умеет переделывать другие белки под себя. Один заражает второй, второй — третий. Если не остановить — рано или поздно это доберётся до всего, — она сделала паузу. — Наш препарат не убивает прион. Он делает так, что здоровые белки перестают на него реагировать. Прион встречает их — и не может ничего сделать. Попытки заразить блокируются. А те прионы, что уже есть в организме, остаются без… давайте назовём это «топливом». Так вот, без новых белков, которые можно переделать, он постепенно разрушается естественным путём. Организм сам с ними справляется, когда ему перестают мешать.

— И это работает? — спросил Зарин.

— Работает, как видите, — Николь указала на себя. — Все, кто выжил из персонала комплекса, использовали его. Потому и выжили, и всё ещё в своём уме.

Зарин замолчал, обдумывая услышанное.

— Нам нужно вакцинировать моих людей.

— Я понимаю. — Бренан взяла планшет, провела пальцем по экрану. — Но есть проблема.

Почему-то Александр даже не удивился.

— Какого рода проблема?

— Здесь мы можем синтезировать препарат. Но в малых количествах — оборудование не рассчитано на большой объём. Для нашей группы этого хватало.

— У меня почти две сотни человек сейчас на борту «Агенора», — сказал Зарин. — Десантники, техники, медицинский персонал.

— Я знаю. — Она не стала делать вид, что это не проблема. — Производственная линия находится на нижних уровнях. Там есть мощности. Там можно синтезировать его достаточно.

— Почему вы не использовали её раньше?

Бренан опустила планшет.

— Потому что мы заблокировали нижние уровни. С самого начала — когда стало ясно, что происходит. Отрезали все коммуникационные и технические тоннели, изолировали доступ. Это было единственным способом хоть как-то удержать распространение. — Она помолчала. — Что там сейчас — никто из нас не знает. Когда ваши люди запустили главный реактор, большинство блокировок, которые мы выставляли вручную, были сняты автоматически. Система восстановила стандартный режим работы.

— То есть то, что вы держали закрытым, теперь открыто, — подвёл он итог и увидел на её лице неуверенное выражение.

— Возможно. Мы не знаем наверняка.

Зарин смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на стены лаборатории — белые панели на полу, стойки с оборудованием, экраны с данными, которые продолжали собирать информацию просто потому, что так была настроена программа. Где-то внизу было то, что нужно, — и никто не знал, что именно их там ждёт.

— Сколько нужно времени для того, чтобы изготовить препарат с вашими текущими возможностями? — спросил он.

— На две сотни человек?

— Да, — кивнул Зарин.

— Двадцать дней. Может быть, двадцать пять, если…

— Не важно, — прервал он её. — Это слишком долго.

Конечно же, в теории он мог приказать Бренан начать делать свою работу с тем, что есть. В том, что они смогут продержаться какое-то время на станции даже без доступа к припасам на «Ганнибале», он не сомневался. Только вот уверенности в том, что эти двадцать или двадцать пять дней у них есть, он не испытывал. Сколько пройдёт времени прежде, чем флот Альянса заметит пропажу «Артемиды» и пошлёт новый корабль? Или корабли? А что, если они уже летят прямо сюда?

— Сколько времени займёт производство, если мы обеспечим вам доступ? — спросил он, и Бренан задумалась.

— При нормальной работе линии и если ничего не повреждено… тридцать шесть часов. Может быть, около сорока. Может быть, больше. Точнее скажу, когда увижу, в каком состоянии оборудование, но при полной производственной мощности…

— В районе полутора стандартных суток, — закончил за неё Александр.

Решение было очевидным, и он принял его так же, как принимал все остальные за последние сутки — быстро и чётко. Зарин достал комм.

— Максвелл. Мне нужны люди для разведки нижних уровней. Спускайся в лабораторный комплекс. А вы, доктор Бренан, сейчас очень подробно объясните нам, куда именно нужно идти…

Зря он надеялся. Десяти минут хватило на то, чтобы понять — без проводника не обойтись.

Зарин объяснял быстро, стоя рядом с Бренан и то и дело поворачиваясь к ней за уточнениями. Где расположен вход на нижние уровни. Как устроена блокировка. Через какие тоннели проще всего добраться до производственного сектора. Николь отвечала коротко и точно, но после каждого вопроса Максвелл задавал следующий — и становилось всё очевиднее, что схема на планшете и устные объяснения дадут его людям ровно столько, сколько нужно, чтобы заблудиться.

— Нам нужен человек, который знает это место, — сказал Максвелл, придя к тому же выводу, что и Зарин. — Без этого мы потеряем время, которого у нас нет.

Зарин повернулся к Николь, и она поняла, что именно он собирается сказать, раньше, чем Александр открыл рот.

— Нет, — резко произнесла она. — Даже не думайте!

— Николь…

— Нет! — Бренан отступила на шаг, как будто расстояние могло что-то изменить. — Вы не понимаете, что там. Я понимаю. Именно поэтому — нет!

— Именно поэтому вы нам и нужны, — сказал Зарин.

— Найдите кого-нибудь другого! — заявила она. — Здесь есть техники, они работали с оборудованием…

— Кто из них знает производственную линию так же, как вы? — в ответ спросил её Зарин. — Есть такие среди ваших выживших?

Она замолчала.

— Я не солдат, — наконец сказала она тихо.

— Я не прошу вас воевать. — Зарин старался говорить ровно. — Я прошу вас показать моим людям, куда идти и что делать с оборудованием. Рядом с вами будут вооружённые десантники. Ваша задача — только указывать им путь и делать свою работу.

— Вы говорите «только». — В её голосе появилось что-то острое, язвительное. — Вы были там внизу, капитан? Вы знаете, что мы видели, когда всё началось? Мы блокировали те уровни не от скуки! Мы блокировали их, потому что то, что там происходило, нельзя было остановить иначе.

— Я понимаю.

— Не понимаете!

Зарин выдержал паузу.

— Может, и так, — сказал он. — Но я понимаю другое. Без препарата мои люди рано или поздно станут частью того, что вы видели внизу. Все двести человек. И тогда у вас не будет никого, кто вывезет вас отсюда. Вы сами сказали, что фильтры в нашей броне нас не защитят.

Он не давил. Просто говорил, глядя ей в глаза и констатируя один факт за другим.

— Кто-то должен спуститься. Кто-то, кто умеет работать с линией и знает расположение и что именно нужно делать. Среди моих людей таких нет. Среди ваших — есть один человек, который точно справится.

Бренан смотрела на него, потом перевела взгляд на Максвелла — тот стоял молча, без выражения. Потом снова на Зарина.

— Вы обещаете, что мы вернёмся, — сказала она. Не вопрос.

— Обещаю, что сделаю для этого всё, что от меня зависит.

— Это не то, я что сказала.

— Знаю, — он не стал врать. — Но это честно.

Долгая пауза. Бренан опустила взгляд на планшет в своих руках, потом положила его на стол с тихим стуком.

— Хорошо, — сказала она. — Но если там будет то, что я думаю — вы вытащите меня оттуда.

— Вытащим, — кивнул Зарин. — Мы для этого сюда и прибыли.

Она кивнула — коротко, как человек, который принял решение и уже жалеет об этом. Но хотя бы отступать не собиралась. Вроде бы.

Максвелл начал отдавать распоряжения. Зарин отошёл в сторону и позволил себе секунду просто стоять. Впервые за несколько часов не было никого, кто чего-то от него ждал прямо сейчас. Бренан разговаривала с Максвеллом. Десантники собирались. Всё двигалось.

Будто издеваясь над ним, коммуникатор прервал эту паузу, снова возвращая его в круговорот дел.

— Капитан, у меня тут возникли некоторые сложности, — голос Монтойи звучал напряжённо. Глава медицинской службы говорил чуть быстрее обычного — не паника, но что-то близкое к ней.

— Что случилось?

— Майор Карличенко высадился. С ним два взвода.

— Почему он не вышел на меня напрямую?

— Он пробовал, насколько я понял. Но связи нет — он не в вашей сети.

Ретрансляторы. Александр совсем забыл о них. Ребята Тайлера и Демченко расставляли их по мере продвижения через колонию, выстраивая устойчивый канал. Карличенко со своими людьми просто не был в неё включён — прибыл в точку, где сигнал не доставал. А он об этом забыл… ещё один признак того, что усталость накапливается.

— Хорошо, я сейчас…

В канале раздался тихий, но звонкий щелчок. Потом зазвучал уже другой голос — спокойный, без лишних интонаций.

— Капитан Зарин?

Карличенко говорил так, будто они встретились в коридоре корабля, а не через чужой коммуникатор в причальном доке заражённой колонии.

— Майор…

— Капитан, я хочу, чтобы вы прислали сюда оба «Скорпиона». Нам нужно переместиться в комплекс.

Александр мысленно выругался.

— Майор, сейчас оба транспортника задействованы для…

— Капитан. — В голосе Карличенко не появилось нажима — просто лёгкая пауза, после которой тон стал чуть более отчётливым. — У меня сорок человек и снаряжение. Пешком через колонию мы не пойдём. Пришлите «Скорпионы».

Зарин смотрел в стену перед собой.

Два взвода. Снаряжение. И майор, который только что прибыл, уже отдаёт распоряжения чужим транспортом.

— Я разберусь с логистикой и выйду на вас, как только восстановим канал связи, — сказал он ровно. — Ждите в доке.

Пауза на той стороне была короткой.

— Прекрасно. Буду ждать, капитан.

Связь оборвалась. Зарин отключил коммуникатор и почувствовал, как то короткое ощущение передышки, которое только что появилось, исчезло так же быстро, как возникло.

Реактор дал колонии свет. Но явно не жизнь.

Тайвин оглядывался по сторонам, и чем больше времени рассматривал всё вокруг себя, тем сильнее в нём крепло желание поскорее убраться из этого места.

Не то, чтобы после всего увиденного оно могло хоть как-то ослабнуть. Коридоры светились — панели под потолком работали, указатели на развилках мигали зелёным, где-то в глубине переборок гудели системы вентиляции. Всё это должно было создавать ощущение нормальности. Не создавало. Свет только делал видимым то, что лучше было бы не видеть — опрокинутые столы, брошенные вещи, тёмные пятна на полу, которые Тайвин старался не разглядывать слишком внимательно.

Они медленно продвигались вперёд. Трое десантников Федерации, которые уцелели после случившегося в реакторном отсеке, сам Тайвин, Дилан, Шенон и… доктор Мерсер, похоже, шёл сам по себе. Командир десантников — Тайвин так и не узнал его имени, тот не представился — двигался первым. За ним двое подчинённых, оба в броне, оба с оружием. Потом Тайвин, Дилан и Шенон — руки стянуты за спиной.

Мерсер шёл сам. Его не вели и не подталкивали — он просто шёл рядом с ними, чуть покачиваясь, глядя куда-то сквозь стены. Иногда останавливался у очередного рисунка на стене — здесь их было много, нанесённых чем-то тёмным прямо поверх служебных табличек и схем эвакуации — и что-то бормотал. Потом догонял остальных, когда его окликали десантники или же подталкивали вперёд, когда учёный «залипал» на одном месте.

— Доктор, — сказал командир с нашивками младшего сержанта в очередной раз. Голос у него был ровный, но в нём уже слышалось то особое усилие человека, которому явно приходится себя сдерживать. — Нам нужно в сторону жилого барабана. Как туда попасть?

Мерсер даже не посмотрел на него. Он продолжил болтать что-то себе под нос, бормоча тихие слова и глядя куда-то сквозь сержанта. И, похоже, что того это изрядно злило.

— Маршрут, доктор!

— Всё течёт, — Мерсер чуть повернулся и провёл пальцем по стене. — Вниз и вниз, и снова вниз. Разве вы не чувствуете?

Командир замолчал. Один из десантников, тот, у которого на шлеме была нарисована змея с раскрытой пастью, покосился на него.

— Сэр, это бесполезно, у него крыша явно течёт…

— Заткнись, Пауль! Ладно. Плевать. Двигаемся дальше!

И они пошли. Что им ещё оставалось? Тайвин старался не думать о том, в какой ситуации он оказался. О том, что у него за спиной связаны руки, впереди неизвестный маршрут, рядом человек, который потерял рассудок, а единственные вооружённые люди в этой группе смотрят на него и на Дилана как на обузу. Расклад был плохим.

За каким дьяволом он выжил на войне, чтобы попасть в этот ад?

Шенон шла рядом, плечо почти касалось его плеча. Она не говорила ничего. Просто шла.

— Ты как? — спросил он тихо. — Эй, Шенон…

— Нормально, — сказала она, и её голос не дрогнул, что напугало Тайвина ещё сильнее.

Дилан, идущий с другой стороны от неё, покосился на Рана. Потом на десантников впереди. В его взгляде было то, что Тайвин уже научился узнавать за последние часы — злость, сильная и с большим трудом сдерживаемая ярость. И судя по горящим глазам, она искала выхода.

Выхода, который нашёлся на очередной развилке.

Командир остановился, изучая схему на стене и, судя по движениям головы, явно сверяясь с картой на внутреннем дисплее своего шлема. Один из его людей что-то сказал вполголоса. Дилан посмотрел на их спины — и заговорил.

— Долго ещё? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не прозвучал агрессивно.

— Столько, сколько нужно, — ответил тот с разрисованным шлемом, не оборачиваясь.

— Отличный ответ. — фыркнул Дилан. — Слушайте, у вас нет никаких причин держать нас связанными. Посмотрите, что творится вокруг!

— Дилан, не нужно, — попытался осадить его Тайвин, но не вышло.

— Здесь мы вам не враги! — с нажимом сказал Старк. — Отпустите руки, и мы будем двигаться быстрее.

— Нет.

— Почему?

Командир повернулся. Посмотрел на Дилана коротко и без выражения.

— Потому что я так решил. А теперь закрой рот и делай, что сказано, пока я не приказал ещё одну дырку тебе в голове сделать…

— Ну конечно же, федералы, иначе не умеете, — выплюнул Старк.

Тайвин закрыл глаза на секунду.

— Старк, — сказал он.

— Нет, я хочу понять. — Дилан уже не сдерживался. — Мы идём в одну сторону! У нас одна проблема! Но вы всё равно держите нас как пленников, потому что на нас другие шевроны…

— Это называется порядок, — сказал один из десантников. — Который вы с вашим поганым мятежом, видимо, забыли…

— Порядок. — Дилан усмехнулся. — Слышал бы ты себя. Федеральный порядок — это корпоративные контракты на добычу в Пиренейском секторе и бесконечные откаты. Это ваш порядок?

— Альянс пошёл против законного правительства.

— Законного. — В голосе Дилана появилось что-то твёрдое. — Я потерял…

Один из десантников шагнул вперёд и ударил Дилана в живот. Коротко, без замаха — просто убрать из разговора. Дилан согнулся и упал на колено, воздуха не было.

Шенон испуганно вскрикнула и отшатнулась в сторону.

— Тихо! — рявкнул командир. — А ты завали хлебало. Ещё раз рот откроешь, пристрелю тебя, дружка и девку и брошу здесь. Скажите спасибо, что мы с вами вообще возимся.

Тайвин присел рядом с Диланом, насколько позволяли связанные руки.

— Дыши, — сказал он. — Просто дыши, Старк.

Дилан совету внял, дышал — с усилием и хрипом. Смотрел в пол. Потом поднял голову и посмотрел на десантника с такой концентрированной ненавистью, что тот на секунду отвёл взгляд.

Командир уже открыл рот — что-то сказать, что-то решить — и тут из бокового коридора донёсся звук.

Низкий. Долгий. Не крик и не рёв, скорее что-то среднее, с той особой глубиной, которая ощущается не только ушами. Будто что-то очень большое в темноте просто выдохнуло.

Все очень замолчали. Тайвин смотрел на десантников. Десантники смотрели на коридор. Мерсер смотрел в потолок с выражением человека, который услышал что-то давно ожидаемое.

Никто не двигался, наверное, секунды три.

Потом командир сказал — тихо и очень отчётливо:

— Идём отсюда. Быстро!

Про связанные руки никто больше не вспоминал — просто некогда было. Они побежали.

Коридоры смазывались в движении — повороты, лестничные пролёты, указатели, которые никто не успевал читать. Тайвин бежал и думал только о том, чтобы не упасть со связанными руками. Его не пугал сломанный нос или ещё что. Он куда больше боялся того, что его банально оставят позади. Шенон держалась рядом. Дилан бежал молча, всё ещё чуть согнувшись и стараясь не потерять равновесия.

— Быстрее, — бросил десантник за спиной.

— Руки развяжите — побегу быстрее, — выдохнул Тайвин.

Разумеется, ему никто не ответил.

Двери перед ними возникли неожиданно — широкие, металлические, с красной подсветкой замка. Командир ткнул в панель — ничего. Затем ещё раз. Панель продолжала гореть красным.

— К чёрту, — сказал он, уже оборачиваясь к одному из своих. — Пауль, у тебя остались кумулятивные заряды?

— Да, есть один…

— Подождите. — Тайвин протиснулся вперёд, насколько мог. — Посмотрите на замок. Биометрика.

— Отойди.

— Да мать вашу! Послушайте меня хотя бы секунду. — Тайвин кивнул в сторону Мерссера, который стоял чуть поодаль и смотрел на двери с тихой и жуткой улыбкой. — Он был учёным этого комплекса. Его данные могут быть в системе.

Сержант перевёл взгляд на Мерссера. Потом на замок. Потом снова на Мерссера.

За спиной — где-то далеко, но уже гораздо ближе, чем раньше, — снова донёсся звук. Теперь их было несколько. Гораздо больше. Тайвин тоже его слышал. Это походило на звук идущей толпы людей. Приближающейся. Молчаливой. От этого ощущения у него по спине стекали капли ледяного пота. И судя по всему, не у него одного.

Командир кивнул одному из своих.

Мерссера быстро взяли под локоть и подвели к панели. Он не сопротивлялся, только что-то бормотал себе под нос. Стоящий рядом Тайвин услышал уже знакомую ему ерунду про ключи, врата и прочий религиозный бред. Десантники тем временем взяли Мерсера за ладонь и прижали к сканнеру. Секунда. Две. Красный индикатор сменился зелёным, и створки дверей отошли в стороны с тихим шипением.

Они вошли все разом, и командир сразу же нажал на закрытие.

Тайвин прислонился к стене и просто дышал, стараясь хоть немного унять собственное бешено бьющееся сердце. Лишь спустя десяток секунд он принялся рассматривать место, где они оказались вместе с остальными.

Помещение было большим. Он не сразу понял насколько — просто стоял и переводил дыхание, пока глаза привыкали. Пять этажей. Открытые переходы между уровнями, перила, рабочие места — ряды за рядами, экраны, терминалы, стойки для документации. Больше всего это напоминало ему административный комплекс. Очень немаленький административный комплекс. И судя по всему, сейчас они стояли на верхнем его ярусе.

Шенон подошла к перилам и посмотрела вниз… и отшатнулась назад.

Внизу, на нижних уровнях, двигались люди. Много людей. Они не спешили — просто бродили, натыкались на мебель, разворачивались, снова шли. Некоторые стояли, другие раскачивались. Что ещё хуже, освещение здесь работало, и это было даже хуже, чем если бы оно отсутствовало вовсе.

Тайвин начал считать, но почти сразу остановился и бросил это дело. Смысла не было. Их там было много. Очень много. Сотни — может, даже больше, но счёт шёл на сотни точно. Весь нижний уровень был ими заполнен.

— Вот дерьмо, — тихо сказал один из десантников, и никто не подумал о том, чтобы ему возразить.

Сержант стоял рядом, смотрел вниз. Сначала Тайвин решил, что тот тоже принялся за глупое занятие по подсчёту, но оказалось, что он сверялся с картой.

— Коридоры к барабану, — сказал он. — Они на нижнем уровне.

Тайвин посмотрел вниз ещё раз. Потом на командира. Пожалуй, в их текущей ситуации это было худшее, что он мог услышать.