ГЛАВА 48

Глаза Рейкера расширяются. Все шире и шире. От моих ли слов или от того, что я только что вонзила меч ему в сердце — я не уверена.

Медленно его взгляд опускается на клинок, покрытый его серебряной божественной кровью, а затем снова возвращается к моим глазам.

И тут он делает нечто неожиданное.

Он усмехается.

Он должен умирать.

Мои пальцы сильнее сжимают рукоять. Я проталкиваю лезвие глубже, высвобождая новый поток серебра, но он лишь делает шаг ко мне, нанизывая себя на меч, не отрывая взгляда от моего лица.

Его рот оказывается почти у моих губ, словно он мог бы поцеловать меня даже так, но я пячусь, пока моя спина не вжимается в стену. Пока моё запястье, всё еще сжимающее рукоять, не упирается в его грудь.

Мой меч прошел сквозь его сердце насквозь.

Он лишь ухмыляется еще шире.

— Ты думала, это меня убьёт? — спрашивает он, склонив голову. Он выглядит заинтригованным. Разъяренным. Восторженным. Мои руки залиты его кровью. — Я и есть смерть. — Моё дыхание перехватывает от паники, когда он наклоняется ко мне. — Тебе придется постараться намного лучше, Арис.

— И я постараюсь, — выплевываю я, и мои слова звучат твердо; решимость пускает корни в самой глубине души.

Если он — единственное, что стоит между мной и возможностью снова увидеть свою семью, я буду пытаться до конца своих дней. Я сделаю это единственной целью своей жизни.

— С нетерпением жду, — тянет он. Затем его серебристый взгляд ожесточается. — Ты правду сказала? То, что произнесла перед этим? — требует он, придвигаясь ближе. Он спрашивает так, будто ему жизненно важно знать. Словно это самое важное на свете.

Я не отвечаю.

Я не делаю ничего, кроме того, что выскальзываю из его рук, воспользовавшись его замешательством. А затем я тянусь к его мечу, всё еще лежащему на полу там, куда он его бросил…

И я забираю его.

Я отчетливо слышу резкий вдох за спиной — Рейкер понял, что я сделала. Я могу сдвинуть его меч.

Теперь всё обретает смысл. Почему Рейкер с самого начала был таким несчастным и жестоким. Почему каждый раз, когда мы делали шаг навстречу, он превращал всё в пепел. Почему он всегда старался держать между нами непреодолимую дистанцию.

Он знал, чем чревата любовь.

И цену, которую ему пришлось бы заплатить.

Я оглядываюсь, и наши взгляды встречаются. Его глаза широко распахнуты и полны изумления. Словно он и от самого себя скрывал какую-то правду. Мой клинок всё еще погружен в его сердце.

Стелларис.

Я рывком вытягиваю меч из его тела, сжимая рукоять. Лезвие покрыто мерцающей серебряной кровью. Он ругается, тянется ко мне, выкрикивает моё имя — и рушится на пол.

Может, он и бог, может, он и есть смерть, но дыра в груди должна, черт возьми, чертовски болеть.

Я не знаю, сколько у меня времени, прежде чем он снова поднимется. Я не медлю. Я вкладываю его меч в ножны.

А затем бегу со всех ног.

Мой дракон ждет меня среди обломков божественной арки, рядом с кубком магии, который я себе отвоевала. Я хватаю чашу, вскакиваю на дракона, и мы взмываем ввысь. Сердце бьется слишком быстро.

«Ты правду сказала? То, что произнесла перед этим?»

Казалось, мои слова взволновали его больше, чем меч, торчащий из груди.

Я жалею, что произнесла их. Жалею, что это правда. Но доказательство того, что мы чувствуем друг к другу — в этих самых клинках.

Великие мечи срастаются с твоей душой. С твоим сердцем. И когда ты впускаешь в него кого-то… он может забрать то, что принадлежит тебе.

Я убираю Стелларис в ножны, вплотную к его мечу, чтобы он не смог призвать ни один из них.

Всё пошло одновременно и так, и не так. Я не должна была выжить. Я этого не планировала.

Слова Богини Странствий выжжены в моей душе. Я могу вернуть свою семью. Надежда есть.

Но убить Рейкера, очевидно, не так просто, как пронзить его сердце сталью.

«Я и есть смерть», — сказал он. Как можно убить смерть? Я не уверена. Но я выясню это, даже если на это уйдут годы. Десятилетия. Жизни.

А пока… я думаю о словах Звездной Королевы. Эти мечи нельзя объединять. Рейкер — Бог Смерти… а теперь еще и Бог Войны.

Кто знает, какой безмерной мощью он теперь обладает? Кто знает, какой хаос он может развязать, если перекует эти клинки воедино?

Я видела в нем проблеск человечности — и я видела, как он ожесточился, когда я ушла, забрав его меч. Теперь он, должно быть, искренне меня ненавидит. Он знает, что я намеревалась его убить. Он видел изумление на моем лице, когда он не умер.

Когда-то почти друзья… снова враги.

Его слова снова звучат у меня в голове.

«Я знаю тебя, Арис. Ты утверждаешь, что тебе плевать на всё, кроме мести, но я видел, как ты неизменно, глупо ценишь чужие жизни выше своей. Ты не тот монстр, которым себя считаешь».

Он прав. Мне не всё равно. Даже несмотря на то, что этот мир отнял у меня всё, я не хочу смотреть, как он горит.

Этому миру не нужны боги. Ему не нужен клинок, который поглотит их всех. Ему нужен мир.

Я поклялась убить их всех… Одну я убила. Рейкер убил второго. Двое мертвы. Остальные последуют за ними. Так или иначе, я добьюсь того, чтобы они все пали. Даже он.

Но сначала я должна убедиться, что это оружие никогда к нему не попадет.

Мы летим день и ночь почти неделю, останавливаясь на отдых только в случае крайней необходимости. Моя дракониха бесстрашна, непоколебима, неутомима. Словно она знает, как важно для меня оторваться от него. Словно её подпитывает сила богини, которую она съела.

Потому что я чувствую эту нить… Даже когда его меч у меня, я чувствую его. Чувствую его ярость. Его решимость.

Он приближается. Он преследует меня.

Нет. Не меня, думаю я. Мечи. Это то, чего он хотел всё это время.

Его гнев захлестывает мир. Ночь мерцает им. День истекает им, как кровью. Конечно. Я сказала, что люблю его, а затем вонзила нож в сердце. Худшее во всем этом то, что я не раскаиваюсь. Если его смерть вернет мою семью, я буду пробовать снова и снова, пока смерть наконец не заберет его навсегда.

Мы бежим не просто от него — мы бежим наперегонки со временем. На закате пятидесятого дня врата закроются, и я чувствую, как тают последние часы.

Когда этот день настает, крылья моего дракона бьют по воздуху с еще большей силой. Солнце начинает клониться к горизонту. Она летит еще быстрее.

Наконец впереди показываются врата, возвышающиеся и сверкающие, и облегчение ледяной змейкой пробегает по моему позвоночнику. Они всё еще открыты. Так близко. Почти у цели.

Солнце плавится на краю земли. В запасе остались считанные минуты.

Моя дракониха приземляется прямо перед вратами, и я оборачиваюсь, только сейчас осознавая, что не могу взять её с собой.

— Твое место здесь, среди магии, — говорю я, и слезы обжигают мне глаза. — Там мне нечем будет тебя кормить.

Драгоценных камней там не существует. Даже если я разграблю весь замок короля, через несколько лет она умрет от голода.

Нет. Она заслуживает того, чтобы жить в месте, которое так же сияет, как и она сама.

Я обхватываю руками её нос и даю обещание:

— Однажды я вернусь. И тогда… тогда ты наконец назовешь мне свое имя.

Она кивает, прижимаясь к моей щеке. Мы замираем так, вместе, на несколько украденных секунд.

Затем мир начинает содрогаться — массивные створки металла приходят в движение.

Я не могу остаться запертой на этой стороне. Мне нужно уходить. Она склоняет голову ниже, веля мне бежать. Бросив на неё последний взгляд, я разворачиваюсь и спринтом бросаюсь к закрывающимся вратам. Еще немного.

— Арис.

Я слышу его голос — чувствую его как ласку на коже и как клинок в спине.

Он прямо за мной.

До врат осталось всего несколько футов.

Сердце колотится, когда я бегу быстрее, чем когда-либо в жизни. Я бегу ради всех людей, которых потеряла, и ради всех тех, кто падет, если Рейкер заполучит эти мечи.

Я бегу ради надежды на то, что найду способ убить его и вернуть свою семью. Я буду терпеливой. Я буду сильной. Ради них. Всегда ради них.

Врата почти сомкнулись, и даже Бог Смерти не в силах их остановить. Рычание вырывается из моего горла, когда я бросаюсь в проем —

И в этот миг чья-то рука смыкается на моей щиколотке, утягивая меня назад.

Рейкер.

Я оборачиваюсь, и он возвышается прямо надо мной.

Это мой последний шанс. Я вспоминаю его слова: «Я и есть смерть». Возможно, проблема была в том, что я использовала свой собственный клинок. Возможно, чтобы убить его, мне нужно использовать его собственный.

Я вырываю его меч из ножен и вонзаю ему в сердце. Снова.

Его глаза вспыхивают яростью.

Это не срабатывает.

Врата почти закрылись. Я бьюсь под ним, пытаясь вырваться, но он не отпускает. Он не дает мне уйти.

Внезапно пронзительный крик раскалывает небо надвое.

Моя дракониха приземляется прямо за его спиной, заставляя землю содрогнуться. На одну единственную секунду он ослабляет хватку.

Это всё, что мне нужно.

В мгновение ока я уже на ногах — и вот я рыбкой ныряю в сужающийся проем, задевая телом металл, едва успевая проскользнуть. Я тяжело приземляюсь на другой стороне.

Секундой позже Рейкер врезается в сомкнувшиеся створки, но он опоздал.

Он ревет, пытаясь выломать их, снести с петель. Под напором его божественной мощи исполинские врата содрогаются. Но не поддаются.

Его взгляд опускается на меня — я всё еще тяжело дышу, лежа на мосту. Его собственный клинок по-прежнему торчит из его груди. Я поднимаюсь на ноги и встаю прямо перед ним. Я вцепляюсь в решетку ворот, как и он.

Мы смотрим друг на друга сквозь серебро металла; наши груди тяжело вздымаются, и между нами — лишь эта преграда. Он переводит взгляд на меч, оставшийся в моих ножнах. Затем снова смотрит мне в глаза.

— Эти врата не удержат меня, — говорит он. Говорит так, будто произносит проклятие.

Я прижимаюсь к решетке так близко, как только могу. Нас разделяют считанные дюймы — но с тем же успехом он мог бы находиться на другом краю вселенной.

— Увидимся через пятьдесят лет, Рейкер, — шепчу я.

Затем я разворачиваюсь и ухожу прочь, к своему дому, превращенному в пепел.

ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency