Потом случилась неприятная вещь. При полном безветрии снаружи и без сквозняков внутри вдруг открылось окно. Одной створкой, но на всю ширину. И совершенно беззвучно. Ну, все, жди покойника. Суеверие, или нет, но случай такой не обманул Илана еще ни разу. Впервые, когда по молодости он посмеялся над серьезностью старших коллег, нерационально верящих в случайности, в большой послеоперационной, где он ночью дежурил, умер больной, который не должен был. Тихо-тихо, незаметно. Гагал подошел и закрыл окно, кулаком вбив на место раму, запер на защелку, оглянулся - он тоже знает. Илану стало холодно, несмотря на теплый пол.

  - Разделимся, - предложил Илан, когда они вышли. - Ты в женскую и за папенькой, а я пробегусь по платным. Фельдшера бери с собой, я справлюсь один. Если увидишь недотепу из моей лаборатории, гони его наверх работать, у него там есть дела.

  Но папенька уже сам брел с Зареном под руку где-то в начале коридора, Илан услышал его голос:

  - Как получается, что люди претворяют в жизнь мои мечты? Своих у них нет, что ли?..

  Гагал быстро повернул туда. Илан покачал головой и пошел к Палачу. Там вместо сиделки один из операционных медбратьев, рану Илан смотрел недавно, парез кишечника благополучно разрешился, состояние стабильное. Больной поел и спит. Все хорошо, все спокойно. Обещавшая прийти и навестить дочка не пришла. Или пока не пришла, учитывая, что прошлый ее визит состоялся в начале первой ночной стражи. Подписать обход, проверить назначения. Дальше.

  Теперь люди с крыльями.

  Девушка их бросила. Рыжий царапает на плече во время обработки и перевязки - отпустил на ночь, вернется утром, так будет лучше для Арирана. Обморок - в состоянии мрачной ожесточенности и глухой тоски, физически плотно ощущаемых над ним в воздухе, лежит на своей кровати, отвернувшись к стене. Накрылся двумя одеялами и не шевелится. Тяжело ему так, что лучше бы закатил истерику, побил кулаками в стену, проорался и перестал, чем переживать в себе. Но он не будет. Положение, воспитание, аристократизм. Избранность, в конце концов. Нельзя же, чтобы кто-то знал, что ты тоже человек, что умеешь сходить с ума, беситься или маяться в бесконечных мыслях. Аристократ всегда лицемерно благопристоен и не показывает другим, что у него на душе.

  Упасть в обморок это же совсем другое. Это не когда тебя предали свои, родные или почти родные, и за тобой теперь ответный ход. Это организм подвел, а не душа. А еще чертов госпиталь, что с Обмороком делали, лучше даже Рыжему не рассказывать. Обморок очень зол и разочарован в людях и в жизни. Даже подходить страшно, настолько он не в себе. Илан показал на него глазами и кивнул Рыжему: как? Рыжий вздохнул, безнадежно махнул рукой и отвернулся.

  Тогда Илан взял Рыжего за ладонь и сам написал ему: 'Вы не посольство, вы сами по себе. Ищете ходжерского Небесного Посланника. Расскажи, зачем?' Что с вами не так и почему вы вместо цели попали в неприятности, спрашивать не стал. 'Как ты видишь, что я тебе киваю?' - тоже не поинтересовался. Если закрыть глаза... Угадывать жесты можно по движению воздуха. Угадывать взгляд сложнее, но можно понимать людей и их предсказывать. Илан сам закрывает глаза, когда слушает чужое сердце. Чтобы в деталях себе его представить. Чтобы не отвлекаться на то, что видит.

  Посланник Мараар долго 'смотрел' мимо Илана в стену. Наконец, ответил: 'Остановить войну'.

  'Клан Белых хочет войны, - ответил Илан. - А твой?'

  'Небесные Посланники не принадлежат к кланам, снята обязанность повиноваться. Мы выше. Посольство состоит из Белых. Я здесь один'.

  - Я догадывался, - сказал вслух Илан. - А дальше?

  Чуть пошевелился Обморок, чувствуя, что за спиной его начался серьезный разговор. Заинтересовался, не его ли тайком обсуждают, но ничего для того, чтобы быть ближе, не сделал.

  Рыжий хлопнул ладонью по постели, решился и начал свой 'рассказ'. То, что Илан понял из сокращенных для удобства и скорости написания слов, ему нравилось с каждой законченной фразой все меньше и меньше. Суть он угадал правильно. Внешний конфликт должен был вызвать консолидацию внутри самой Хофры, единение сил и умов перед общим врагом. Но причины напасть на Ходжер были несколько иными. Не демонстративные и не декоративные. Прежде всего, они, если смотреть с хофрской точки зрения, действительно были.

  В основе лежало расхождение мировосприятия кланов, понимания ими целей и задач цивилизации в целом. Когда-то, очень давно, Хофра и Ходжер были единым народом, делившимся на три клана: Белых, Серых, Зеленых. Их народ пришел издалека, из другого мира, откуда его выбросили некие трагические обстоятельства. И путь назад был не то, чтобы закрыт, но зависел от терпения, умения ждать и хранить традиции. Местом нового жительства избраны были острова. Не случайно. Это делалось, чтобы оградить свою цивилизацию от слияния с местной. Аборигены обитали и на Ходжере, и на Хофре, но никогда ни клан Белых, ни клан Серых не позволяли им взять от себя что-либо важное, не делились с ними, не смешивались, не подпускали к себе близко. Местные на Хофре оставались примитивными дикарями, жили в хижинах на берегу, ловили рыбу, добывали жемчуг и молились своим деревянным богам. И так веками.

  Совсем иначе поступили ходжерцы. Во-первых, они поселились не в таких уж диких и недоступных местах. На Ходжерском архипелаге и до них была развитая цивилизация. Во-вторых, они ассимилировались с местным населением и, хотя не несли ему поначалу свет научного прогресса, соблюдая договор о нераспространении иномировых знаний, тем не менее, влияние их на развитие островов и ближайшего к архипелагу Ходжер берега оказалось намного более значительным, чем это возможно допустить. В их жизнь пришло много материального, вопреки поддержанию духовных ценностей, которыми, в первую очередь, дорожили на Хофре. Закономерным стал и результат - Ходжер утратил духовную связь с родным миром, с другими кланами. Зеленые потеряли чистоту крови, чистоту традиций, прижились здесь и стали не кланом Зеленых, они стали кланом Других. Чужих. Более того, они утратили преемственность знаний и даже своего Небесного Посланника. Говорят, он однажды у них просто исчез. Сказал 'хватит', ушел и не вернулся. Небесные Посланники такие, они могут. А это значит, что путь назад переселенцам с Ходжера закрыт. Им не хватило терпения, умения ждать. Тем не менее, крупицы знаний у них остались, и теперь они с их помощью еще и занялись соседним государством всерьез, поднимая в нем науку, промышленность, образование. Это отступление не только от древних клятв, но и от современных договорных обязательств, согласно которым научные и технические знания остаются внутри. Каждая цивилизация должна пройти свой путь сама. И это значило, что Ходжер никуда отсюда возвращаться не собирается, Другим и здесь хорошо. Поэтому для Хофры они теперь никто. Просто конкуренты, довольно наглые соседи, которые кое-где мешают, а кое-где вредят. Отступники, к тому же, заслуживающие наказания. Одно слово - Другие. А, значит, с ними можно воевать. Кое-кто на Хофре считает, даже нужно.

  Тут Рыжий сделал перерыв и попил воды, словно речь свою не выводил пальцем Илану по ладони, а проговаривал вслух, и у него пересохло в горле.

  Илан думал: если все это правда, то, не будь твой, Рыжий, доктор обучен на Ходжере, и не будь в Арденне госпиталя, открытого другим доктором, обученным на Ходжере, Хофра тоже потеряла бы уже своего Небесного Посланника. И, глядишь, поколений через пять-семь одичала бы и ассимилировалась с дикарями. Как оно случается без чтения традиций и памяти родства. Так что польза от прогресса на Ходжере несомненна. А вот претензии весьма спорные. Хотя, быть может, у каждого клана Посланник свой, и Белые выиграли бы на потере Серых дважды. Интересно, что обо всем этом расскажет другая сторона. Кир Хагиннор. Илан думал, это всё, хотел подняться, сделать Обмороку укол, и уходить, потому что информации ему сдали много, следовало ее обдумать, время идет, а работа в отделении есть всегда, и думать можно на ходу. Но у Рыжего оказалось продолжение.

  Из-за того, считать ли Ходжер отступниками и мишенью для агрессии, или продолжать думать, что они по-прежнему свои, на самой Хофре произошел раскол. Клан Белых, более многочисленный, считал, что списать Ходжер во враги пора давным-давно. Серые оказались против. Споры об этом вяло шли и раньше, чуть ли не несколько столетий, но прежде общество до столь серьезных разногласий не доводили. Семь лет назад случилось некое неназываемое событие, которое дало Хофре новую надежду и позволило Белым считать, будто пора навести порядок в рядах и либо добиться от Ходжера соблюдения договоренностей и поставить его в общий строй, то есть, принудить подчиниться, либо окончательно поссориться и попробовать пригнуть архипелаг под свою власть вместе с набирающей силу береговой империей.

  Но и Ходжер не дремал. Все думали, они живут в свое удовольствие, а они, оказывается, готовились. Причем, все с той же империей вместе. Более того, своего Небесного Посланника они, как считают Серые, несколько веков скрывали. Возможно, из соблазна выйти из договоров - сказать, мы теперь совсем местные, находимся под юрисдикцией империи Тарген Тау Тарсис, перемешались с ней, все своё потеряли, и делаем, что хотим. Возможно, и по другим подозрительным и вероломным мотивам.

  Никто не ожидал, что Посланник на Ходжере действительно есть. Как об этом узнали наверняка, Рыжий пояснить не может, тайна. Но существуют точные данные, что Небесный Посланник, не имеющий отношения к Хофре, время от времени посещает Ардан и разные соседние области, в которых можно его отследить. Нет, не везде его видно и не всегда понятно, откуда берется, куда исчезает, но, когда он появляется недалеко от Арденны, это контролируют. Теперь клан Серых хочет доказательств, что ходжерцы все еще свои и трогать их нельзя. А клан Белых таких доказательств не хочет. И на предупреждение, что воевать с кланом, у которого есть собственный Небесный Посланник, может оказаться невероятно опасной авантюрой, не реагирует. Там тоже забыли кое-какие древние клятвы с традициями и, главное, предостережение не делать того, что запрещено изначально. Это может быть опасно и приведет к потере и традиций, и самой цивилизации.

  - Спасибо за историю, - сказал Илан и пошел все же шевелить Обморока.

  Рыжие острее чувствуют боль. Им положено вводить обезболивающих на пятую часть, а то и на четверть больше, чем другим людям. Неудивительно, что уколов они оба боятся. А вот первоначальный страх смерти отошел, полегче, видимо стало. Волшебная клизма в руках доктора Гагала опять сотворила чудо. Вид Обморок имел зелененький, общаться ни с кем не хотел. И начались мудовые рыдания. Делаем - не делаем, отстаньте все. Дружочек, повернись - нет, это принципиальная позиция. Ты не вовремя показываешь свою принципиальность - зато мне очень обидно. Так доктор-то не виноват, что ты шел исповедоваться, а попал в бордель. Уколы у тебя по времени, раньше сядешь - моложе выйдешь. Сколько всего сыновей у твоего великого отца?

  Обморок повернулся, хоть и не тем местом, которым просили.

  - Двадцать два.

  - Какой ты по счету?

  Пауза.

  - Двадцать первый. А ты?

  - Единственный. У тебя это слабое место? У меня тоже. С таким слабым местом трудно быть сильнее остальных, но в сословном обществе у нас с тобой выбора нет. Повернись и терпи, не маленький. Я постараюсь не больно. Глубоко вдохни и выдохни. Ну? Переживём?..

  С тупыми иглами и очень едким лекарством это сложно... но можно. Зря боялся, правда? Подожди, куда пополз, второй - сердечное. А еще доктору трудно быть добрым. Вернее, добрым как раз быть нетрудно. Трудно не быть злым. И обрати внимание, я не называю тебя ни миленьким, ни солнышком, раз тебе не нравится, хотя ведешь себя ты как ребенок...

  Илан поправил одеяло, положил Арирану руку на спину. Чуть-чуть добавил тепла в ладонь. Все быстро становится хорошо, вместе с ознобом уходит напряжение и пропадает угрюмая недоверчивость. Успокаивается сердцебиение. Зря прогнали девушку. Не нужно бояться перед кем-то быть живым. Она сейчас была бы кстати, она профессионально умеет пожалеть.

  - Пришла бумажка из аптеки. Белый мышьяк и немного ртути. В мелкой концентрации. Яд небыстрый, но опасный. И от него... очень больно умирать. Так что ты пока всерьез на положении пациента, не капризничай. Нужно выполнять назначения, подставляться под уколы, глотать пилюли и пить разведенный с сахаром порошок. Это внешнее. Внутренне... Забудь про всех, дыши для себя. Выспись. Терморегуляция гуляет из-за яда и лекарства, то холодно, то жарко, то холодный пот, то лихорадка. Так пока будет, это дня на два или больше. Но я тебя избавлю от капельниц, если перестанешь чуть что отворачиваться к стенке и будешь больше пить. Поменяемся?

  Выглядывает, сдвигая вместе с одеялом чужую руку со спины (думает, что незаметно), кивает.

  - Извини за перепады настроения, доктор.

  - Ничего. Когда есть настроение, есть и перепады.

  Нормальные перепады болеющего человека. Из плохого настроения в очень плохое. Но лучше уж больно, чем никак. Когда тебе никак, ты не успокоился. Ты умер. Интересно, что на все это скажет папа двадцати двух сыновей. Если соблаговолят ему доложить. Потому что, если не доложить немедленно, продолжение так же немедленно последует. Лежать и делать вид, что помираешь, паллиатив. Папе будет больно или никак? И, будем надеяться, это не папа приказал.

  - У вас есть почтовые голуби? Возможность сообщить на Хофру?

  В ответ скрипит кроватью Рыжий. У него свое мнение и ответы на вопросы, заданные и незаданные, но он не способен поведать их на расстоянии. А быстро подойти не может. Внутренним зрением он чувствует людей, предметы не чувствует. Уже набил себе синяк на ноге о тумбочку. Сейчас ищет подкрадухи и пинает табурет. Можно и не отвечать, все есть, но в посольстве и через посольство. Папа, вождь и великий воин, башку снимет за такие своевольства, если ему настучать. Так что сообщения пойдут исправно, да не туда. Значит, будем жаловаться киру Хагиннору. Кир Хагиннор на месте того папы сказал бы: 'Вырожденцы. Идиоты! Ду-ра-ки!' Но, может, пожалел бы Обморока. Как-никак, одно гнездо. И мальчик хороший, и пострадал, можно считать, за Ходжер. За мир на морских горизонтах. Хватит подковерных секретов. Пора выворачивать на свет карманы, тайны, душу и грехи. Настало время - завтра у хозяина арданского берега свободный день.

  Илан отвел Рыжего к Обмороку и оставил отдавать долги. Пусть Обморок не так уж серьезно болен, он может и сесть, и встать, и самостоятельно ходить, пусть и хромает, но поговорить с ним и успокоить его должен кто-то понимающий, умный, и не настолько сраженный собственными обидами, чтобы лежать тряпкой и огрызаться из-под одеяла на всех подряд. Побудь, Рыжий, рядом. У Обморока сейчас никого, кроме тебя, нет. И напряжение последних дней у него будет выходить. Пока неизвестно, как.

  Напоследок спросил Рыжего: как они надеялись найти Небесного Посланника с Ходжера? Встретить на улице?

  Ответили ему, что у самих Небесных Посланников особые методы (кто бы сомневался). Но человек этот должен быть как минимум слеп. Потому что Небесный Посланник видит не глазами. А безъязык, спросил Илан, невежливо, но... Для чего и почему? А это уже хофрская традиция. Небесный Посланник не говорит с толпой. Для разговора с Небом язык не нужен, слова не нужны, там мыслится иначе, сложнее и проще, трудно объяснить.

  Ну, не так уж и трудно. Например, сам Илан на операции тоже обходится без слов и четко оформленных мыслей. Схемами и действиями. Ему это понятно. Значит, минимум, слеп. Есть у Намура в Адмиралтействе слепые? Если спросить, тот скажет: разумеется, ибо большая часть в упор не видит, как им в карман попадают чужие деньги. В других смыслах - вряд ли. Все бы знали. Зайти с религиозной стороны, попробовать узнать у отшельника в храме феникса? Тот, если и знает, то вряд ли расскажет вот так и сразу. Религиозное сообщество закрыто для светских интересов. За это их в свое время Черный Адмирал и проредил серьезно. Чтоб не возились по-тихому за занавеской, не действовали на нервы своими шорохами. Кир Хагиннор? Бесполезно, скорее всего. Да, ответит. Возможно, правду, но так, что лучше бы не отвечал. Там, где речь не о сиюминутных выгодах, а о большой политике, о внутренних интересах Ходжера, спрашивать не его, Илана, дело. Разве что жаловаться от имени рыжих, и то, захочет кир Хагиннор - услышит, не захочет... Сделает вид, что это не к нему, это к доктору. Болеют? Пусть лечатся. Одно дело, когда проблема касается Арденны и арданского берега, и совсем другое - Ходжер и его противники-союзники. Как же искать?

  А надо ли.

  Под сомнением сама правдивость рассказанного. Вдруг это желание использовать Илана, а то и вовсе государя Шаджаракту, в качестве игровой фигуры на своей стороне. Практически в темную для него самого. Он, конечно, как-то раз сам предложил им помощь. Но он тогда не думал, что дело настолько серьезно. А рыжие довольно быстро разобрались, что он из себя представляет и кем является и, значит. как можно им воспользоваться.

  Предположим, Илан им поверил. Пожалел их, а они сейчас всерьез заслуживают жалости. Хромые, слепые, немые. Цирк инвалидов в отдельной палате. Но фактически они занимались на арданском берегу шпионажем. Следили за киром Хагиннором, адмиралтейством, и неизвестным фактором опасности для Хофры в виде здешнего посланника. Цель? Кто сказал, что просто найти и поговорить о необходимых доказательствах?

  Может, им убить его нужно. Гости с Хофры так лихо друг друга режут, протыкают, травят. Пусть эти двое вне кланов, но они не вне интересов кланов и не вне общей политики. Не вне породившего их общества. Любопытно было бы проанализировать, зачем отрезают еще и язык. И ученика дают из другого клана. Возможно, чтобы человек с крыльями не увлек за собой народ, не соблазнил недовольных, не смог ни сам, ни через переводящего его вслух помощника показать силу личности на публике и позвать людей куда-нибудь в сторону от намеченного вождями и прочими великими воинами пути. Любая долговременная традиция возникает не просто так, она базируется на прецедентах, часто негативных. Как нужно делать, чтобы избежать тех и вот тех осложнений. Найден удачный метод? Отлично, закрепим. И запишем в историю болезни, чтоб больше не повторилось.

  Доктор Илан путался. Он знал, что путается. В людях, в событиях, в собственном положении, в своих обязанностях и долговых обязательствах. Эшта поменял в его глазах несколько ипостасей, и доктор Ифар был сегодня не тем человеком, которым казался вначале, и с доктором Наджедом - госпожой Гедорой не все так ясно и однозначно, как было три декады назад, и Гагал сейчас другой, и Неподарок какой-то не тот, одна Мышь гвоздь гвоздем, и то не без неожиданностей... Да и сам хорош. Был доктором Иланом, а стал... Недогосударь Шаджаракта. На государя пока не тянет. Тем не менее, это все равно два разных человека. Доктор Илан и недогосударь Арденны.

  И что делать? И почему ты, Илан, вообще решил, что должен, просто обязан что-то делать? Потому что тебе мешает оставленное предками наследство? Это не так. Ты даже официально в права наследования еще не вступил. Ты пока доктор Илан. Который принимает решения по медицинским вопросам и по устройству госпиталя. И печать у тебя простая, камушек с инициалами. Государственную не брал в руки ни разу, хоть и знаешь, где лежит. Все твои недорешения просто неуверенная проба сил и неспокойная душа.

  Доктору все это лишнее. Это у недогосударя зудит. Одно, другое, пятое, десятое. Только ему, в отличие от доктора, проще решить, чем сделать. Государи редко сами делают что-то. За них отдуваются другие.