* * *

  Илан думал, что советник Намур пошутил насчет переезда. Но в последней четверти утренней стражи на третий этаж, топоча и грохоча по чугунной лестнице, великолепной, но такой громкой, от черного выхода стали носить чьи-то вещи. Илан вначале не придал значения, однако потом некто, совершеннейший писарь по виду и назначению, с тетрадкой, в которой был подробный перечень сундуков и коробок, попросил Илана расписаться за доставленный ему опломбированный пакет. И продолжил проверять коробки.

  В лаборатории тихонько кипел экстрактор. Мышь была выслана на дезинфекцию мыть лотки и дожидаться из горячих шкафов стеклянную посуду, чтобы перехватить нужную часть раньше аптеки. Неподарок пересаживал плесень, снимал 'урожай' на сушку. В автоклаве стояла сложная закладка с шовным материалом, тампонами, салфетками и иглами. Илан ходил вокруг большого стола кругами. Не мог определить, что именно ему мешает. Наверное, возле печи было жарко. И спать хочется. Забрал журнал с лабораторного стола и отнес в прохладный кабинет на письменный. Срезал пломбы и развернул плотную грубую бумагу. Сел над переплетенным в коричневую кожу журналом и... не смог его сразу открыть. Невестой Рута ему не была. Илан с самого начала знал, что вернется в Арденну. А Рута знала, что ей там нечего делать. Отправься она с ним, свадьба не могла бы состояться тем более. Простая девушка и наследник арданского царства не пара. Страдать было не от чего. Даже не великая любовь. Просто дружба, тепло и человек от одиночества в чужом краю. Которому правда будет лучше на Ходжере. Значит, и бояться нечего. Открыл, прочитал, закрыл. А не получалось.

  Илан встал из-за стола, позвал Неподарка. Сказал:

  - Садись на мое место. Бери журнал. Открывай список пассажиров, читай вслух и рассказывай мне, кто это. Как ты их помнишь.

  И дал ему свернутый пополам лист бумаги вместо линейки, чтобы тот не пропустил случайно строчку.

  Неподарок долго копался с застежкой, потом путался в страницах. Потом тупо уставился в лист со списком. Спросил:

  - Всех подряд? Я всех не знаю.

  - Сколько знаешь. Читай.

  Неподарок стал читать, давая краткие пояснения, если помнил человека. Руты в списке последнего рейса не было. Ни среди пассажиров с острова Джел, ни с острова Ишуллан, ни с Круглого. Ни даже под другим именем. Описания не совпадали. Неподарок перешел в самое начало журнала, к команде. И Номо в списке не было. Ни в первом, ни во втором. Ровным счетом тот итог, которого Илан боялся. Подозрительный и странный. Илан тер ладонью лоб, понимая, что привычка один в один копирует доктора Наджеда. Он правую руку до локтя отдал бы на ампутацию за то, что Номо на корабле в ту ночь был.

  В конце концов Неподарок стал листать журнал во все стороны в поисках каких-нибудь дописок, вкладок, вклеек, дополнительных упоминаний. Дошел до конца, от конца пошел к началу. Долистал до форзаца, где была прикреплена типовая печатная карта побережий, и островов. Прочитал ли он госпитальный устав, воспрещающий лишние разговоры и вопросы, Илан не знал, но Неподарок спросил:

  - А что вы ищете?

  - Не знаю, - сказал Илан. - Что-нибудь, что наведет меня на правильную мысль о понимании происходящего. Скажи, а ты в списке есть?

  - Есть, только я себя пропустил. Вы и так знаете, что я там был.

  - Расскажи, как все случилось.

  А это уже оказался тот вопрос, которого боялся Неподарок. Он снова сжался, вздернул плечи и даже побледнел слегка. В моменты страха кожа у него приобретала отчетливый брахидский оттенок, сероватый, почти неживой. В обычной спокойной жизни не было похоже, что в нем есть брахидская кровь.

  - Очень страшно всё, - пробормотал он. - Не тогда, когда всех силком тащили на палубу и разбирали тех туда, этих сюда... Я сначала ничего не понял. Когда паруса подожгли... Вот тогда началось. Прыгали за борт, кричали... Очень страшно.

  - Ладно, - махнул на него ладонью Илан, догадываясь, что толкового отчета про нападение из Неподарка не вымучит.

  Подвинул к себе открытый журнал. Посмотрел на карту, отогнул подвернутый к переплету край, разложил на треть стола. Удивился. Перевернул в удобное положение. Показал пальцем на крупный остров на юго-западе, довольно далеко от Островов Одиночества, которого там быть не должно. По крайней мере, на картах береговой охраны, с которыми он играл в детстве в капитана, такого острова не было.

  - Это что? - спросил Илан.

  - Написано 'Хофра', - прочел вверх тормашками Неподарок.

  - Я вижу, что написано. Откуда она взялась? Ее же на картах не обозначают.

  - Почему?

  - Наши корабли туда не ходят, только их родные, хофрские. Во-первых, там рифы и течение. Во-вторых, нет ни лоций, ни координат. И, говорят, компас возле ее побережья сбивается из-за магнитной горы. Я думал, никто у нас не знает, где Хофра находится и как ее найти. Ее даже на собственных хофрских картах не обозначают. Каждый хофрский штурман держит карту в голове. А тут, смотри-ка, подробный берег со всех сторон, только без названий...

  Илан быстро открепил карту, взял лупу и взглянул на типографское клеймо - снова Ишуллан, прошлый год. Он только собрался сформулировать, почему ему это не нравится, как в дверь вломился фельдшер из акушерского и выкрикнул:

  - Доктор Илан! Кровотечение!

  Илан сунул карту и журнал Неподарку со словами 'прижми к себе и никому не давай в руки'. Но первая мысль, что Актар заливает кровью полы в хирургии, оказалась неверной. Фельдшер поймал его под локоть и повернул в сторону акушерского. Впрочем, когда они добежали, было поздно. Навстречу, стиснув зубы, шел Гагал. Шел не к Илану, а в коридорный пролет, отделяющий акушерское от хирургического, бить кого-то из родственников скончавшейся. Гагала пришлось ловить, почти выворачивая ему руки. Он успел швырнуть в крупного обрюзгшего мужчину окровавленные перчатки и фартук. Мужчина, капризно кривя полные губы, прикрывался руками, две женщины в шелках и монистах, бывшие с ним, со змеиным шипением расползлись по сторонам, слуги пробовали вступиться за хозяина, но от них Гагала загородил Илан, подставив свою спину.

  - Не сметь ей удалять разорванную матку? - кричал Гагал. - Ей еще рожать? Кого и как?! Она такая молодая? Нужно еще детей? Не сметь нести на операцию и спасать ей жизнь? Господин не желает, чтобы она осталась бесплодной? А мертвую он не желает получить?! Идите!.. Любуйтесь на свои запреты!.. Уроды мордатые! Она такая молодая, чтобы умирать, а вы себе еще одну купите, да?!

  Доктора Гагала с помощью санитаров заволокли обратно в отделение, усадили на скамейку в коридоре, побежали налить воды. Может, и не воды. Илан оставил его на попечение персонала, заглянул в смотровую. Перевел дыхание. Рассматривать в подробностях не стал, вернулся к Гагалу. Тот схватил его за руку:

  - Сволочи, богатые сволочи, - твердил он. - Бедняки любят своих жен, жалеют, не дают им умирать, знают что такое горе. Не лезут ко мне с запретами... А этот гад купил себе третью жену, девчонку молодую. Родила не у меня. Дома. Не вышла плацента, акушерка отделяла вручную. После этого потекло, и они решили, что я им сделаю чудо. Папенька мой посоветовал обратиться, будь он неладен... Привезли уже без сознания. Я мог спасти, удалить все к чертям, шансы были половина на половину, что выжила бы, они перегородили путь - нет, не сметь, ее, как собаку, завели для породистых щенков, она должна рожать и рожать, у двух других не получилось, пусть эта рожает... А она умерла. На моих руках, на моей совести.... Я виноват. Нужно было их не слушать. Нужно было наорать, дать по морде и за них решить правильно. Я виноват! Я этого не сделал! Скажи им, пусть убираются, а ее потом заберут из морга. Если я опять пойду, я разобью ему лицо, только поздно, нет смысла... Пожалуйста, братишка, сходи ты. Скажи им, чтоб исчезли...

  Илан погладил его по голове, как пациента. Пошел выполнять просьбу.

  Троица в окружении слуг и так собралась уходить. Застегивали подбитые мехом плащи - редкость в Арденне, где мало кто готовится к зиме.

  - К сожалению, мы не всесильны, - сказал им Илан. - Было потеряно драгоценное время. Мы не смогли сделать невозможное. Примите соболезнования и извинения за поведение доктора Гагала. В начале вечерней стражи вы можете забрать тело в морге. Он стоит отдельно у северных ворот. Там вам помогут и подробно объяснят причины смерти.

  Поклонился. Не так, как делал с равными, по-настоящему. Собрался уйти.

  Грузный мужчина лет сорока с небольшим, высокий, когда-то красивый и сильный, теперь запустивший себя из-за невоздержанности в еде и питье, стоял, надменно задрав голову и всем своим видом выражая недовольство. Вид у него был внушительный. И слегка подергивалась щека, лениво обозначая, что господин гневается.

  - Дешевка она и есть дешевка, зачем теперь-то забирать, - по-змеиному шелестели у него за спиной его старшие жены. - Живая была никчемной, зачем она нам мертвая? На похороны деньги тратить? Их можно потратить с бОльшим умом...

  - Вы же госпиталь для нищих, - тягуче-равнодушно прогудел низким голосом мужчина. - Похороните ее сами. Вы не смогли? А что вы вообще можете... Мы и не надеялись. Наше дело теперь - воспитывать сына.

  Илан ошибался. В госпиталь за молодой женой это семейство притащилось не из сочувствия и сострадания. Они просто беспокоились за оказавшееся в опасности ценное имущество. Илан, как пружина, выпрямился из еще незавершенного поклона и уже начатого поворота прочь. Не сдержал в голосе внезапную злость:

  - Здесь решаю я! Заберёте и похороните достойно! И попробуйте этого не сделать!..

  Под высокими потолками прокатилось эхо. 'А то что?' - никому и в голову не пришло спросить. Все трое, вместе со слугами, одновременно шагнули назад и сдвинулись друг к другу - сбиться в кучу, как стадо перед хищником. Илан готов был поклясться, что в этот момент его узнали. Вернее, не его самого, а его отца в нем. Адмирал Римерид обладал властью над людьми не только по праву рождения. И про власть эту в городе помнили.

  - Да, да, господин. Конечно, - спесь и равнодушие слетели с главы семейства в долю мгновения. Он замельтешил мелкими поклонами, а жены полностью спрятались ему за широкую спину. - Как скажете, так сделаем...

  Илан поглядел мимо семейства и, с деревянно-выпрямленной спиной, направился в сторону хирургии. В палату к Актару. У доктора Гагала не было выбора, на какой жизненный путь становиться. Но Илан иногда задавал себе вопрос: зачем, зачем он сам так упорно пытался стать врачом? Не его пациент ушел. А пальцы дрожат у него. Его собственный маленький погост тоже начинался с женщин и детей. Гагал, наверное, напьется.

  * * *

  - Эти обязанности необязательны, - сказал доктор Никар Илану, когда тот прошел по всем палатам и снова вернулся к Актару в послеоперационную. - Где пора снять швы и кого перевязать, я вижу. Если не вижу, прочту в дежурном журнале. А вам, доктор Илан, давайте сделаю укольчик. И вы поспите. Недолго, но крепко. Сил нет смотреть, как вы над собой издеваетесь.

  Илан отказался:

  - Не надо. У меня голова потом будет болеть. Сильно.

  - Тогда пойдемте, хоть пообедаем.

  - Да, - сказал Илан. - Сейчас.

  Набрал на тампон бесцветный раствор для обработки и промокнул вдоль шва и вокруг выпускников. Тронул один пинцетом. Вроде бы, норма, а вроде бы, не совсем... Лучше бы прижечь энленским розовым, но под ним не заметишь вовремя, не начинается ли воспаление. Сказал:

  - Доктор Актар, не надо так бояться. Я никогда не сделаю больно намеренно. Если вы вдруг почувствуете боль от моих рук, это может случиться только в ваших же интересах.

  - Когда из меня достанут вот те куски, за которые вы трогаете?

  - Скоро.

  - А швы не разойдутся, если я начну поворачиваться и вставать?

  - Там сшито в несколько слоев, каждый слой по-своему. Все крепко, не переживайте.

  - Как же я хочу вам верить... Вы простите меня, что я вас вчера оскорбил на словах и... недоверием. Вы лучший из всех, кого я видел.

  - Можно покормить, - повернулся Илан к доктору Никару. - Если будут посетители, следите, чтобы только разговаривали, но не прикасались.

  - Кто-то приходил? - оживился Актар.

  - Да, советник Намур вчера всю операцию сидел под дверью и боялся за вас. Я сказал ему, что вечером впущу.

  - А жена?

  - Как вам сказать...

  - Понятно. А можно еще спросить?

  - Ну...

  - Как вышло, что госпиталь находится в царском дворце?

  - Так получилось, - вздохнул Илан и поднялся. - Доктор Никар, распорядитесь принести пациенту супа и пойдемте обедать.

  - Никто не хочет отвечать на этот вопрос, - огорчился Актар. - Я много читал по истории Арденны. И книги, и даже древние свитки. Это такой интересный город, и Ардан интересная древняя страна с прекрасной культурой. Мои предки родом отсюда. Здесь всегда почитали царскую династию. Царей считали богами. Что случилось в последние годы, что цари отказываются править? Кровная линия ведь не пресеклась. Династия жива. Куда ушел из своего дворца арданский царь?

  - Никуда не ушел, - Илан положил Актару ладонь на лоб, думая, что от этого он успокоится. - Здесь живет. Какой вы стали разговорчивый. Сумеете сесть - доктор Никар перебинтует вас как следует, и попробуйте ходить. Пару шагов туда, пару обратно. Глубоко дышать не больно? Кашля нет?

  Но сбить Актара со взятого следа было не так-то просто.

  - Если царь здесь, почему он отказался от страны? Почему правит генерал-губернатор, а не он?

  - Ему некогда, - объяснил Илан.

  - Странная история...

  - Странная, но не возвышенная. От нее не пахнет древними свитками. В предпоследние годы цари пролили очень много крови. В последние просто стараются это исправить.

  - Ну, что вы так переживаете за арданского царя, - подошел с другой стороны Никар. - У вас даже пульс подскочил. Лежите-ка спокойно. Давайте я чуть подыму, а доктор Илан поправит подушку...

  Тут Илана спасли от дальнейших расспросов, хотя, это уже было не особенно важно. Все равно кто-нибудь и правду расскажет, и вдобавок сказок доплетёт.

  - Доктор Илан! - всунулся кто-то из младшего персонала в приоткрытую дверь. - Хорошо, что вы здесь! Дуроловы опять сломали иглу в буйном. Просят помощи, у самих достать не получается!

  - Вот и пообедали... - опустил руки доктор Никар.

  Илан кивнул:

  - Инструмент, перчатки, спирт с собой. Остальное у них там есть, нету, кто-нибудь знает?.. Извините, доктор Никар. Обедайте без меня.

  - Нет уж, я дождусь. Кто-то же должен вас контролировать. Сами-то вы не умеете.

  Дуроловами в госпитале для простоты словесного выражения звали персонал отделения для сумасшедших. Путаница из-за того, что пациентов этого отделения называли звероловами - из-за их обыкновения ловить кого-нибудь на стенах и под кроватью и разговаривать с пустотой - все равно возникала. Впрочем, зверолова повредили во время лечебных манипуляций, или дуролов попал под раздачу, для хирургического вмешательства было тождественно.

  У дуроловов Илан застрял на четверть стражи. Иглу сломали тонкую, она вывалилась из опрессовки винтового держателя и ушла глубоко в ягодицу, доставляя зверолову массу острых ощущений, от которых тот сильно дрыгался, пытаясь освободиться. Ровно держать его впятером не получалось, даже если Илан помогал, прижимая больного коленом, а действует ли на него обезболивающее, было вовсе непонятно. Сам он утверждал, что ему щекотно и умолял прекратить щекотаться. На стол в хирургию доставить такого пациента было нереально, пришлось работать на месте, с плохим светом и с веселыми и сильными, но имеющими совершенно неподходящие навыки помощниками. В конце концов Илан извлек искомое и, несмотря на нетипичность обстановки и некоторое количество неудачных подходов, возвращался в приятном настроении и с чувством выполненного долга. У доктора Арайны в отделении не размазывали по стенам трагизм и драму, даже если кто-то там для настроения щедро размазал экскременты. Нужно было - изредка становились серьезными. Не нужно - смеялись от души, чтоб не нырнуть вслед за спасаемыми в глубокую придурь. Ко многим вещам относились фаталистически, что, впрочем, тоже не повергало в грусть, а было поводом для шуток.

  Отделение это находилось от хирургии дальше всех прочих. В другом крыле дворца. Туда Илан перебежал напрямую через двор, получив в спину хорошего тычка от остатков шторма. Назад пошел в обход по дворцу, потому что сырой и стылый ветер с моря не утих, а плащ с собой Илан в спешке не взял. Не весь дворец был занят под госпиталь. Даже для немаленького количества страждущих царские апартаменты оказались слишком велики. Илан миновал холодные залы, анфилады пустых комнат, несколько лестниц, сделанных в разное время и в разном стиле. Где-то в окна вставили ишулланское стекло, где-то гуляли сквозняки из-за продырявленных для доступа света ставень. В одном из пустых, не занятых под госпитальное хозяйство коридоров Илан ее и встретил. Что она тут делала одна, бог весть. Случилось это недалеко от детского отделения. Возможно, она работала в детском. Та самая девица, которой Илан залепил пощечину за мышиную разрисованную грамматику. Он ее узнал, она сначала отступила с его дороги, потом неторопливо повернула прочь. Илан прибавил шагу и крикнул ей:

  - Постой! Я хотел извиниться!

  Она приостановилась у затемненного глухими ставнями большого окна.

  - Я повел себя недопустимо! Я не имел права тебя... - проговорил Илан, догнав ее, но ничего больше сказать не успел.

  Она взяла его за кафтан на груди, потянула на себя и впилась губами в губы так сильно, что они вместе чуть не упали на покрытый пылью и мусором широкий подоконник. Руки у Илана были заняты - в одной коробка с оставшимся стерильным инструментом, в другой сверток с бутыльками и использованным нестерильным. Он был готов все это уронить, подхватить ее и посадить прямо в мусор, когда она вдруг поднырнула ему под локоть и, схватив юбки, побежала прочь. Ему показалось, что со смехом, но из-за шума крови в ушах и ветра снаружи он бы не поклялся, что она действительно над ним смеётся. Илан бросил на подоконник вещи, уперся кулаками и почти десять сотых стражи ждал, когда тело и воображение успокоятся и он будет способен идти дальше. Что это было, спрашивать себя или кого-то было бессмысленно. Что делать с этим дальше - тем более. Наверное, пора звать Гагала в город на поиски приключений. Все как-то неожиданно очень... В госпитале нельзя. С персоналом нельзя. Узнать, выходит ли она куда-нибудь за пределы дворца?.. Вроде, она ночует в спальне, значит, ходить ей некуда. А как ее зовут? Узнать бы, а то про доктора Илана ходит маловато сплетен... И все же, она над ним смеялась.

  Илан потряс головой. Собрал развалившийся сверток. Вытер ладонью рот - нет ли следов какой-нибудь краски. Вроде, нет. Увидел, что рукава и правая пола кафтана в пыли. Постоял еще немного, пытаясь вернуть лицу обычное выражение. Если в таком виде отправиться в хирургическое, доктор Никар вкатит укольчик, не спрашивая разрешения. Да и к лучшему. Действительно, пора.