Глава 8. Липкая ловушка

Ослепительная вспышка ударила по глазам, и мир рассыпался на белые пятна.

Гелла откатилась в сторону — чисто на рефлексах, без сознательного решения. Спина ударилась о чей-то надгробный камень, боль пронзила лопатку, но она не закричала. Рука сама метнулась к поясу, нащупала чёрную ампулу — нейтрализатор. Не от света, от магии.

— Гелла! — голос Омэна раздался слева, резкий, как удар хлыста. — Ложись!

Она уже лежала. Тень ректора метнулась вперёд, закрывая её от второй атаки. Кай — Кай, её друг, её единственный настоящий друг — выбросил руку снова, и из пальцев вырвались не просто магические заряды, а чёрные, рваные молнии.

Боевая магия, — мелькнуло в голове у Геллы. — Откуда у теоретика боевая магия?

— Он не тот, кем кажется! — крикнул Омэн, отбивая молнии теневым щитом. — Это не простой алхимик!

— Я вижу! — рявкнула Гелла, промаргиваясь.

Световая вспышка почти прошла, перед глазами всё ещё плавали цветные круги, но она уже могла различать силуэты. Кай — или тот, кто скрывался под его лицом — стоял у надгробия, раскинув руки. Его плащ развевался на ветру, хотя ветра не было. Вокруг него пульсировала тёмная аура — магия смерти, проклятий, чего-то древнего и злого.

— Кай! — крикнула Гелла, пытаясь достучаться до друга. — Что ты делаешь?!

— Прости, Гелла, — голос Кая был чужим. Никакой мягкости, никакой застенчивости. Холодный, ровный, как лёд. — Ты не должна была узнать. Не сегодня.

— Ты — шпион? Ты крал мои формулы?!

— Не только твои, — ответил он, делая шаг вперёд. — Но твои — самые ценные. «Эйфирная деривация» — это ключ к новой эре. И ты, сама того не зная, подарила мне его.

— Я ничего тебе не дарила!

— Ты показывала мне записи. Ты обсуждала со мной формулы. Ты верила мне, — в его голосе проскользнула горечь. — Твоя ошибка.

Гелла почувствовала, как внутри всё переворачивается. Предательство ударило сильнее, чем магическая вспышка. Кай, с которым она делила чай и чертежи, который помогал ей со стабилизаторами, который обнимал её перед уходом — всё это было ложью?

Нет. Не может быть.

— Ты не Кай, — прошептала она. — Ты кто-то другой. Ты украл его лицо.

— Кай — это я, — сказал он. — Всегда был я. Просто ты видела то, что хотела видеть. Друга. Теоретика. Безобидного чудака. А на самом деле…

Он сорвал с себя плащ.

Под плащом оказался не лабораторный халат, а чёрный кожаный доспех, усыпанный рунами. На поясе — кинжалы и амулеты. На груди — знак, которого Гелла никогда не видела: череп в терновом венце.

— Я — агент Ордена Чёрной Розы, — сказал он. — Мы собираем запрещённые знания. Мы продаём их тем, кто может заплатить. И твоя формула, Гелла, стоит целое состояние.

— Ты предал академию, — тихо сказал Омэн, выходя из-за склепа. — Ты предал Совет. Ты предал её.

— Я работал на тех, кто платит, — пожал плечами Кай. — А Совет платит копейки. Орден — золотом.

— Орден Чёрной Розы — это террористическая организация, — голос Омэна стал ещё холоднее. — Они убивают, пытают, уничтожают целые деревни ради древних артефактов.

— Они платят, — повторил Кай. — Мне всё равно, кто платит. Главное — сколько.

Гелла поднялась. Ноги дрожали, но не от страха — от ярости.

— Ты использовал меня, — сказала она. — Всё это время. Ты слушал, запоминал, записывал. Ты крал мои идеи, мои формулы, мои секреты. А я… я называла тебя другом.

— Ты была другом, — тихо сказал Кай. — Настоящим. Мне жаль, что так вышло. Но дело есть дело.

— Дело есть дело? — Гелла расхохоталась — горько, надрывно. — Ты продал меня за золото, а теперь говоришь «мне жаль»?

— Я не продавал тебя. Я продавал твои формулы. Это разные вещи.

— Для меня — нет.

Она выхватила с пояса зелёную ампулу.

— Ты знаешь, что это, Кай? Ты же теоретик. Ты должен помнить.

Кай усмехнулся.

— Липкая смола. «Формула третьего типа». Состав на основе экстракта драконьего корня и смолы вековой сосны. Застывает за три секунды. Держит даже тролля.

— А ты знаешь, что будет, если я разобью её у твоих ног?

— Ты не успеешь, — Кай щёлкнул пальцами, и чёрная молния вырвалась из его руки.

Омэн шагнул вперёд, принимая удар на себя. Теневой щит дрогнул, но выдержал.

— Бросай! — крикнул он Гелле. — Сейчас!

Она бросила.

Зелёная ампула разбилась о землю в трёх шагах от Кая. Жидкость растеклась липкой лужей, и в следующее мгновение воздух наполнился запахом горячей смолы. Лужа застыла, превратившись в тёмное, вязкое пятно.

Кай отступил на шаг, потом на второй. Его нога коснулась края липкой зоны — и сапог прилип к земле.

— Что? — он дёрнул ногой. Сапог не оторвался. — Гелла, ты…

— Я знаю все твои слабые места, — сказала она, подходя ближе. — Ты сам мне их рассказал. Помнишь? За чаем. Ты говорил, что твоя магия требует движений. Что без рук и ног ты беспомощен.

— Это было давно, — Кай дёрнулся сильнее, пытаясь вырваться.

— Это было вчера, — Гелла бросила вторую зелёную ампулу — теперь под его вторую ногу. — И ты был честен. Жаль, что только в этом.

Кай прилип обеими ногами. Он попытался взмахнуть руками, чтобы запустить новую молнию, но Гелла уже бросила третью ампулу — теперь ему за спину, чтобы он не мог отступить.

— Липкая ловушка, — сказала она. — Ты же теоретик. Объясни, как она работает.

— Ты не посмеешь… — прошипел Кай.

— Я уже посмела.

Она подошла к нему вплотную. Теперь их разделял только метр. Гелла смотрела в глаза человека, которого считала другом. В его глазах не было страха. Была злость. И удивление — что она, Гелла, та самая «ходячая проблема», смогла его остановить.

— Ты думал, я слабая? — спросила она. — Думал, что без тебя не справлюсь? Думал, что я только и умею, что взрывать пробирки и превращать плацы в катки?

— Ты — гений, Гелла, — тихо сказал Кай. — Но ты слишком доверчива. Это тебя и погубит.

— Это меня спасло, — возразила она. — Я доверилась тебе — и узнала правду. Спасибо за это.

Она достала с пояса чёрную ампулу — нейтрализатор — и разбила её у ног Кая. Жидкость впиталась в смолу, и та начала таять. Но не полностью — Гелла рассчитала дозу так, чтобы Кай оставался приклеенным, но уже не намертво.

— Теперь ты никуда не денешься, — сказала она. — А ректор задаст тебе пару вопросов. Много вопросов.

Она обернулась к Омэну.

Он стоял в десяти шагах, скрестив руки на груди. Тени вокруг него пульсировали, готовые к атаке, но он не вмешивался. Смотрел на Геллу — и в его глазах, если приглядеться, было что-то новое.

Не насмешка. Не холод. Что-то вроде… уважения?

— Ты справилась, — сказал он.

— А вы сомневались?

— Я сомневался. Но теперь — нет.

Он подошёл к Каю, наклонился и сдёрнул с его шеи амулет — тот самый, череп в терновом венце.

— Орден Чёрной Розы, — повторил он, разглядывая амулет. — Давно я не видел эту мерзость.

— Ты не сможешь меня убить, — прошипел Кай. — Я нужен Совету живым. Я расскажу всё. Про Орден. Про их связи. Про их агентов в академии.

— Ты и расскажешь, — спокойно сказал Омэн. — Но не сегодня. Сегодня ты посидишь в подвале. В очень тёмном подвале. Без окон. Без света. Только тени.

Кай побледнел.

— Ты не посмеешь.

— Я — наследный принц Дома Ночи, — тихо сказал Омэн. — Я посмею всё.

Он щёлкнул пальцами, и тени от надгробий потянулись к Каю, обвивая его ноги, руки, туловище. Через несколько секунд агент Ордена был полностью обездвижен — только глаза бегали, полные ужаса.

— Отведи его в академию, — сказал Омэн Гелле. — Я вызову стражу.

— А вы?

— Я проверю, что он здесь оставил.

Гелла кивнула. Она взяла Кая за плечо — тени расступились, давая ей захват — и повела его к выходу с кладбища.

Он шёл молча, только иногда бросал на неё взгляды — странные, тоскливые.

— Ты не спросишь, почему? — сказал он наконец.

— Зачем? — ответила Гелла, не глядя на него. — Ты всё равно солжёшь. Или скажешь «дело есть дело». Мне не нужны твои оправдания.

— А если я скажу, что мне правда жаль?

— Жаль, что тебя поймали. А не то, что ты сделал.

Кай замолчал.

Они прошли через северные ворота, мимо ошарашенного стража, который вытаращил глаза на связанного тенями пленника. Гелла довела Кая до подвалов академии — до той самой временной темницы, где держали опасных преступников.

— Заходи, — сказала она, открывая дверь.

Кай шагнул внутрь. Тени разжались, оставляя его свободным — но в камере не было окон, только каменные стены и железная дверь.

— Ты придёшь меня навестить? — спросил он.

— Нет, — ответила Гелла.

— Жаль. Ты была хорошим другом. Лучшим, чем я заслуживал.

— Была, — согласилась она. — Но больше не буду.

Она закрыла дверь и задвинула засов.

•••

Гелла вышла из подвала и прислонилась к стене.

Внутри всё дрожало. Не от холода — от осознания. Человек, которому она верила, которого считала единственным настоящим другом, был предателем. Вором. Агентом террористической организации.

Как я могла не заметить? — думала она. — Как я могла быть такой слепой?

— Гелла, — раздался голос Омэна.

Она подняла глаза. Он стоял в трёх шагах, держа в руке свёрток — тот самый, который Кай положил на надгробие.

— Что там? — спросила она.

— Твои записи, — он развернул свёрток. — Формулы. Чертежи. Всё, что он украл за последние месяцы.

— Все мои труды — у него?

— Часть. Остальное он, вероятно, уже передал Ордену.

Гелла закрыла глаза.

— Я не знала, — прошептала она. — Клянусь, я не знала.

— Я верю, — сказал Омэн. — Ты слишком наивна для шпионажа.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент.

Он помолчал, потом достал из кармана маленький блокнот и что-то быстро написал.

— Что вы делаете? — спросила Гелла.

— Пишу рапорт для Совета, — ответил он, не поднимая головы. — О сегодняшнем задании.

— И что вы напишете?

Омэн поднял глаза. В них снова был холод — но другой. Не ледяной, а скорее… изучающий.

— Напишу: «Напарник… полезен», — сказал он.

— Только «полезен»? Я поймала шпиона! Обезвредила агента Ордена! Спасла вашу ведьмачью задницу от чёрных молний!

— Моя задница в безопасности, — невозмутимо ответил Омэн. — А ты — молодец.

Гелла опешила.

— Вы… вы меня похвалили?

— Я констатировал факт.

— Это была похвала! Вы сказали «молодец»!

— Не придирайся к словам.

Он спрятал блокнот и направился к выходу из подвала.

— Завтра в шесть, — бросил он через плечо. — Полигон. Не опаздывай.

— А допрос? Вы же будете допрашивать Кая?

— Утро вечера мудренее. Завтра.

Он скрылся в темноте коридора. Гелла осталась стоять, глядя ему вслед.

«Напарник… полезен», — повторила она про себя. — Это больше, чем я ожидала.

Она посмотрела на дверь темницы, где сидел её бывший друг.

— Кай, — прошептала она. — Зачем ты это сделал?

Ответа не было.

Гелла вздохнула и пошла в общежитие. Ноги не слушались, руки дрожали, в голове шумело. Но где-то глубоко внутри, под слоем боли и предательства, росло что-то новое.

Уверенность.

Она поймала шпиона. Она спасла свои формулы. Она доказала ректору, что чего-то стоит.

Пять золотых, — вспомнила она спор с Лиссой. — Завтра заберу выигрыш.