Глава 33. Осада академии

Они не успели позавтракать.

Гелла только сделала глоток воды из фляги, когда с южной стороны донёсся оглушительный взрыв. Стены академии дрогнули, с карнизов посыпалась каменная крошка.

— Это было что-то мощное, — сказал Марк, пригибаясь.

— Это была не алхимия, — Гелла прищурилась, вглядываясь в дым. — Магия. Очень сильная.

Откуда-то сверху пролетел гонец в разорванной форме, с окровавленным лицом.

— Южные ворота пробиты! Требуется подкрепление! Ректор приказал всем боеспособным собраться у главного корпуса!

Гелла рванула с места, не дожидаясь Марка. Ампулы кончились, осталась только одна — кривая, Маркова, за пазухой. И скальпель в сапоге. И фиолетовая нестабильная — но она уже была использована, и её действие заканчивалось. Парализованные враги начинали шевелиться.

Надо успеть до того, как они очнутся, — думала Гелла, перепрыгивая через две ступеньки.

•••

Главный корпус напоминал растревоженный муравейник.

Курсанты строили баррикады из парт и стульев. Преподаватели раздавали амулеты и оружие. Лекари разворачивали полевые госпитали прямо в коридорах.

Омэн стоял на крыльце, чёрный на фоне пылающего неба, и его тени клубились так густо, что почти скрывали его фигуру.

— Гелла, ко мне! — крикнул он, увидев её.

Она подбежала.

— Докладывай.

— Восточная стена держится, но ампулы на исходе. Фиолетовая сработала — парализация на пять минут. Враги начинают отходить.

— Их отступление — ложное. Основной удар будет с юга и запада одновременно. Я отправляю тебя на западную стену.

— А ты?

— Я буду на юге. Там главные силы.

— Омэн… — она коснулась его руки, и тени расступились, пропуская её пальцы. — Будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — он сжал её ладонь. — Это ты у нас ходячая проблема.

— Констатация факта?

— Комплимент.

Он резко поцеловал её — глубоко, жадно, будто впитывая её вкус на случай, если больше не будет возможности.

— Возвращайся, — прошептал он ей в губы.

— Ты тоже.

И она побежала к западной стене, чувствуя его взгляд на своей спине.

•••

Западная стена была самой низкой и самой плохо укреплённой.

Когда Гелла добралась туда, наёмники Ордена уже лезли на неё, используя магические лестницы. Защитников было мало — человек двадцать, в основном первокурсники с дрожащими руками и бледными лицами.

— Студентка Гелла! — крикнул капитан стражников. — У нас кончились боеприпасы!

— У меня тоже, — ответила она, выхватывая из-за пазухи последнюю ампулу — Маркову, кривую, с мутной жидкостью. — Но это что-то новенькое.

Она разбила ампулу о стену. Жидкость зашипела, пошла густым жёлтым дымом, который пополз в сторону врагов.

— Что это? — спросил капитан.

— Понятия не имею, — честно ответила Гелла. — Марк варил.

Дым коснулся ближайших наёмников — те начали чихать. Потом кашлять. Потом у них потекли слёзы, и они, бросая лестницы, побежали прочь, закрывая лица руками.

— Слезоточивый газ, — догадалась Гелла. — Марк, ты гений!

— Держитесь! — закричал кто-то с другой стороны. — Идут новые!

И правда, из-за поворота выбежали ещё наёмники, закрыв носы и рты тряпками. Газ на них почти не действовал.

— Лучники! — скомандовала Гелла.

Первокурсники натянули луки, но руки тряслись, стрелы летели мимо.

— Цельтесь в ноги! — заорала Гелла. — Не в головы, в ноги!

Несколько стрел всё же достигли цели. Наёмники споткнулись, упали. Но остальные лезли дальше.

— Отступаем к главному корпусу! — приказал капитан.

— Нет! — возразила Гелла. — Если мы отступим, они зайдут в тыл южной стены. Ректор погибнет.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю… — она замолчала, увидев внизу, среди врагов, знакомое лицо. — Кай?

Это действительно был он. В чёрном плаще, с ампулами на поясе, с решительным лицом. Он сбежал из-под стражи? Или его выпустили?

— Кай! — крикнула Гелла. — Ты за них?

Он поднял голову, увидел её.

— Я за тебя, — ответил он.

И бросил в наёмников дымовую шашку — не ту, что слезоточивую, а настоящую, взрывную. Враги разлетелись в стороны.

— Что происходит? — не понял капитан.

— Перебежчик, — усмехнулась Гелла. — Кажется, очень своевременный.

Кай вскарабкался на стену, тяжело дыша. Его лицо было в саже, руки — в крови, но глаза горели.

— Меня выпустили под честное слово, — быстро сказал он. — Я должен искупить вину. Торнберг — не главный. За ним стоял другой. Бывший член Совета, который ушёл в отставку, но сохранил влияние. Это он командует Орденом.

— Имя? — спросила Гелла.

— Потом. Сначала отобьёмся. У меня есть ампулы. Нормальные.

Он показал пояс — все цвета радуги, аккуратные, ровные.

— Откуда?

— Украл у Торнберга в суматохе, — он виновато улыбнулся. — Не думал, что пригодятся.

— Ты идиот, — сказала Гелла. — Но сейчас ты мой идиот. Давай.

Они встали рядом — бывшие друзья, бывший предатель, бывшая жертва — и начали бросать ампулы в наступающих врагов. Синие, зелёные, красные. Взрывы, липкая смола, скольжение. Враги падали, вставали, падали снова.

— У меня кончаются, — сказал Кай через десять минут.

— У меня уже кончились, — ответила Гелла. — Остался только скальпель.

— Плохо.

— Знаю.

В этот момент тьма сгустилась на юге — такой густой, что закрыла полнеба. Омэн использовал всю свою силу.

— Он их сдерживает, — прошептала Гелла. — Но надолго ли?

Вдруг внизу, среди врагов, появилась высокая фигура в белом плаще. Без капюшона. С седыми волосами и ястребиными глазами.

— Это же… главный? — не поверила Гелла. — Главный Совета? Он — предатель?

Старик поднял руки, и из его пальцев вырвалась чёрная молния — такая же, как у Торнберга, но в десять раз мощнее. Она ударила в южную стену, и та рухнула, похоронив под собой десятки защитников.

— Нет! — закричала Гелла.

Она видела, как Омэн, стоявший на той стене, исчез в облаке пыли.

— Омэн! — она рванулась туда, но Кай схватил её за руку.

— Не ходи! Ты умрёшь!

— Мне всё равно!

— А ему будет всё равно, если ты умрёшь? — Кай развернул её к себе. — Гелла, он живой. Я вижу тени — они ещё движутся. Он жив.

— Пусти!

— Нет! Ты нужна здесь. Мы должны держать западную стену, чтобы они не окружили остатки южной. Поняла?

Гелла замерла, тяжело дыша. Слёзы смешивались с сажей и кровью.

— Поняла, — выдохнула она.

Они продолжили бой.

Через час враг отступил.

Не потому, что победил — потому что понёс слишком большие потери. Главный в белом плаще ушёл первым, забрав с собой остатки элиты. Наёмники разбежались.

Гелла, не чуя ног, побежала к южной стене.

Там была разруха. Камни, тела, кровь. Лекари уже копошились среди раненых, вытаскивая тех, кого ещё можно спасти.

— Омэн! — крикнула Гелла. — Омэн!

Тени шевельнулись в стороне, под грудой обломков. Она бросилась туда, начала разгребать камни руками, не чувствуя боли.

Его нашли под металлической балкой. Он был жив, но без сознания. Лицо бледное, на лбу — глубокая рана, из плеча торчал обломок стрелы. Правая рука неестественно вывернута. Мундир разорван, пропитан кровью.

— Лекаря! — заорала Гелла. — Лекаря сюда!

Корвин прибежал с носилками.

— Жив, — сказал он, проверяя пульс. — Но тяжело ранен. Нужно в лазарет.

— Я понесу, — Гелла подхватила Омэна, не давая никому помочь.

Он был тяжёлым, но она тащила его, пошатываясь, спотыкаясь, но не останавливаясь. Тени обвивали её плечи, помогая нести.

— Держись, — прошептала она. — Ты обещал вернуться. Ты обещал.

Омэн не отвечал.

•••

Лазарет был забит ранеными.

Корвин выделил для ректора отдельную палату — ту самую, где Гелла лежала после пыток. Теперь в этой кровати лежал он — бледный, чужой, с капельницами и амулетами жизнеобеспечения.

— Он придёт в себя? — спросила Гелла.

— Должен, — ответил Корвин. — Он — ведьмак. Регенерация высокая. Но рана серьёзная. Правая рука, возможно, не восстановится полностью.

— Вылечите.

— Постараемся.

Корвин ушёл.

Гелла села на стул у кровати, взяла Омэна за руку — левую, невредимую — и прижалась к ней щекой.

— Ты не уйдёшь, — сказала она. — Слышишь? Я тебе не позволю. У меня есть «Арника-форте». У меня есть новая фиолетовая ампула. У меня есть твои тени, которые меня слушаются. Ты не умрёшь.

Омэн не отвечал. Но его пальцы чуть дрогнули в её ладони.

— Да, вот так, — прошептала Гелла. — Борись.

Она сидела так до вечера, пока не пришла Лисса и не утащила её ужинать.

— Он не очнётся, если ты умрёшь с голоду, — сказала Лисса. — Иди ешь. Я посижу с ним.

— Если что-то изменится…

— Я позову.

Гелла вышла, но есть не пошла. Она поднялась на восточную стену, смотрела на догорающие костры на поле боя и думала о том, что война не кончена. Главный — тот, кого все считали главой Совета — оказался предателем. И он ушёл. Он вернётся. С новыми силами.

— Гелла.

Она обернулась. Кай стоял в двух шагах, перебинтованный, с подвязанной рукой.

— Что тебе нужно? — устало спросила она.

— Сказать спасибо. За сестру. Лекарство пришло. Она поправляется.

— Не благодари. Это ректор оплатил.

— Я знаю. Поэтому я и пришёл.

Он помолчал.

— Я знаю, кто настоящий глава Ордена. Тот старик в белом — Верховный магистр Кроу. Он был главой Совета двадцать лет назад, но ушёл в отставку. На самом деле он создал Орден Чёрной Розы и правит им из тени. Торнберг был его учеником.

— Зачем ему моя формула?

— Он хочет бессмертия. Эйфирная деривация, если настроить на регенерацию, может омолаживать клетки. Он стареет. Ему нужна твоя формула, чтобы жить вечно.

Гелла усмехнулась.

— Бессмертие — это скучно.

— Ему не скучно. Он хочет править империей вечно.

— Ну, это мы ещё посмотрим.

Она повернулась к Каю.

— Ты поможешь мне?

— Чем?

— Создать новую формулу. Улучшенную. Не для бессмертия — для защиты. Мы должны остановить Кроу.

Кай кивнул.

— Я с тобой, Гелла. До конца.

— Хоть чему-то твоё предательство меня научило, — она посмотрела на звёзды. — Никому нельзя верить полностью. Кроме того, кто рисковал жизнью ради тебя.

Она думала об Омэне.

— Иди, отдыхай, — сказала она Каю. — Завтра начинаем работу.

— А ректор?

— Ректор очнётся. У нас есть его тени. Они не дадут ему умереть.

Кай ушёл.

Гелла осталась на стене одна, смотрела на звёзды и ждала утра.

А в лазарете, в палате ректора, тени сгустились вокруг его кровати, обвили его тело, затягивая раны, останавливая кровь. Омэн дышал — тяжело, но ровно.

И ему снилась Гелла. Она стояла в лаборатории, улыбалась и протягивала ему фиолетовую ампулу.

«Держи, ваше сиятельство. Новая версия. Теперь точно не взорвётся».

Он улыбнулся во сне.