Опыты Броун-Секара. Неудача его метода, несмотря на правильность идеи. Средневековые легенды о пересадке органов. Пересадка молодой, активной интерстициальной ткани вносит в организм источник жизненной энергии. Мое сообщение на 28-м хирургическом конгрессе во Франции о пересадке семенников. Пересадка семенников нормальным самцам, кастрированным самцам и самцам старчески расслабленным. Опыты пересадок на самках. Исчезновение признаков старости. Восстановление сил у старчески расслабленных животных. Продление их жизни. Возможность получить интерстициальную железу у людей, погибших от несчастных случаев. Необходимость изменения законов соответственно современному прогрессу науки.
Вышеприведенные наблюдения над интерстициальной тканью показывают нам, что она в противоположность другим железам, регулирующим или управляющим ограниченным числом органов, имеет влияние на весь организм в его целом. Интерстициальная ткань в одинаковой степени стимулирует как деятельность мозга и мускульную энергию, так и половой инстинкт. Она вливает в кровь живительное вещество, которое поднимает жизнедеятельность всех клеток и вызывает в нашем организме чувство радости и полноты жизни. Период наиболее сильной активности интерстициальной железы соответствует времени наибольшего расцвета всех наших способностей. Это время — когда наш возбужденный мозг и энергия толкают нас на самые смелые поступки.
Мысль подчинить себе эту чудесную силу, заставить ее служить нам, в то время когда с приближением старости естественный источник ее начинает иссякать — давно уже занимала меня, в особенности же с тех пор, как мои наблюдения над евнухами в Египте открыли мне всю значительность внутренней секреции этой железы.
Уже Броун-Секару приходила в голову эта мысль. Знаменитый физиолог еще в 1889 г. на заседании Медицинской академии сообщил, что, вспрыснув себе под кожу вытяжку из желез барана, полученную из протертых половых желез этого животного, в 70 лет он вновь приобрел силу и энергию молодости с ее проявлениями, которых был лишен уже в течение многих лет. Этот доклад, разумеется, произвел потрясающее впечатление на собрание, и скоро слух о нем распространился по всему миру. Газеты и журналы не щадили великого ученого, точно так же как не пощадили и меня после моего сообщения на хирургическом конгрессе.
Метод Броун-Секара был применен почти во всех государствах мира, но он, однако, не оправдал возложенных на него надежд и в настоящее время почти совершенно оставлен. Правильная идея, плохо примененная, умаляет и саму идею. Но это вовсе не основание считать идею Броун-Секара простым увлечением: во времена Броун-Секара наука не располагала еще лучшими методами для практического осуществления его идеи.
Неудача, постигшая Броун-Секара, не помешала, однако, открытию в медицине нового метода — опотерапии (opotherapie). И если вещество, выделяемое интерстициальной железой, не могло быть использовано, то выделения щитовидной, надпочечной и питуитарной желез вполне могут быть использованы для подкожных впрыскиваний и для внутреннего приема.
С тех пор наука далеко шагнула вперед. Ищущий человеческий ум сделал много новых завоеваний. Зародилась смелая мысль о пересадке органов, вернее, не зародилась, а смогла осуществиться, так как сама по себе она не являлась совсем новой. Так например, из одной средневековой легенды мы узнаем о чудесном исцелении набожного привратника церкви Св. Петра в Риме, благодаря пересадке, которую он сам себе сделал, отняв у себя ногу, пораженную раком, и заменив ее здоровой ногой неверного, — считая поступок этот вполне справедливым, так как неверный все равно должен будет погибнуть в аду.
Эта средневековая легенда, несомненно, является отголоском более древних преданий, и в наше время, таким образом, осуществляется мечта, которую уже в течение многих веков лелеяло человечество. Освободиться от старых, отслуживших органов, как сбрасываешь старую, поношенную одежду, и заменить их новыми — действительно, какая чудесная мысль!
Особенно много работали над этим вопросом три французских ученых: Бер, Олье и Каррель; после них, за последние годы, целая плеяда исследователей дала так много подтверждающих фактов, что пересадкой органов стали пользоваться в обыденной, текущей практике.
Когда я понял, какое громадное значение имеет интерстициальная ткань, когда я отдал себе отчет, что выделяемый ею внутренний секрет стимулирует энергию всех наших тканей и увеличивает их сопротивляемость разрастающейся соединительной ткани — первоначальной причине нашей старости, я тотчас же подумал о возможности ее пересадки. Пересадив молодую, полную жизнедеятельности интерстициальную ткань, мы тем самым вводим в организм самый источник жизненной энергии. Благодаря пересадке в организм вводится не мертвый, часто измененный продукт посредством подкожных вспрыскиваний, а живой орган, который сам может выполнять предназначенную ему функцию. Пересаживая эту ткань, мы тем самым непосредственно связываем ее с нашей кровеносной системой, которая разносит драгоценное вещество по мере его выделения во все ткани нашего организма.
Пересаживая органы, мы как бы участвуем в акте творения, мы подражаем природе в методах, которые она избрала для того, чтобы обозначить гармоническую деятельность нашего организма. Меня поддерживали в моей работе мои более ранние опыты над яичниками, которые подтверждают, что пересадка столь нежного органа, как интерстициальная ткань, возможна. В 1912 г. на французском хирургическом конгрессе в Париже я делал доклад о положительных результатах пересадок яичников, а в 1913 г. на международном медицинском конгрессе в Лондоне я демонстрировал ягненка, родившегося от овцы, у которой я вырезал яичники, заменив их яичниками ее сестры. Однако, несмотря на то что мы могли надеяться на удачную пересадку интерстициальной ткани, мы все же не решались произвести этот опыт на человеке.
Гипотезы, даже имеющие под собой солидное основание, приобретают цену лишь после того, как проверены экспериментом. Мы всегда должны прислушиваться к фактам и преклоняться перед их приговором. Для этого я предпринял с начала 1917 г. целый ряд опытов, которые должны были осветить мою мысль, и в октябре 1919 г. я сделал доклад о результатах этих опытов на французском хирургическом конгрессе в Париже. Привожу этот доклад дословно.
Уже в течение двух лет я произвожу в моей лаборатории на физиологической станции College de France в сотрудничестве с моей женой — ассистенткой лаборатории опыты по пересадке семенников. При пересадке мы старались сохранить не функцию сперматогенеза, необходимую для продолжения вида, а, исключительно, стимулирующее влияние внутренней секреции, необходимое для самого индивидуума, как и всякая другая внутренняя секреция eго эндокринных желез.
Мы производили свои опыты над целым стадом овец, коз, козлов и баранов, из которых штук 50 еще до сих пор живут у меня в Parc des Princes, на физиологической станции College de France.
Я остановил свой выбор именно на этих животных, потому что у них легко можно различить пол благодаря развитию вторичных половых признаков в противоположность другим животным, например, собакам, крысам, морским свинкам, кроликам и пр.
Вам, вероятно, известно, что опыты Маршаля и Корневэна над козлами и баранами показали, что кастрация, произведенная в молодости, совершенно уничтожает рост рогов, а кастрация, произведенная после половой зрелости, задерживает развитие рогов, которые остаются небольшими и тонкими, как у самок. Изменения происходят также в форме головы, которая становится тоньше; в ногах, которые удлиняются, и во всем общем виде самца. Старые бараны, сделавшиеся кастратами вследствие преклонного возраста, с утратой полового инстинкта утрачивают и свою живость, и свои драчливые инстинкты. Все это, вместе взятое, заставляет нас для наших опытов останавливаться именно на этих животных.
Опыты пересадки семенников были произведены над нормальными самцами, над кастрированными самцами, над нормальными самками, над самками кастрированными и над очень старыми, ослабевшими, истощенными самцами, неспособными к воспроизведению.
Я не могу в моем кратком сообщении подробно останавливаться на произведенных мною 120 опытах и тех многочисленных гистологических исследованиях пересаженных семенников, которые были сделаны в Ecole de Medecine известным гистологом проф. Реттере. Он сам сделает доклад об этих исследованиях в Биологическом Обществе, я же скажу о них лишь несколько слов.
25 раз я пересаживал целые семенники, 58 раз — крупные части их, 37 — мелкие частички. Пересадки были сделаны: 65 раз под кожу, 32 раза — в мошонку и 23 раза — под брюшину. Ни в одном из этих случаев не было применено прямого сосудистого соединения, что, впрочем, и неосуществимо ввиду ничтожного диаметра половых артерий и вен (arteria и ѵеna spermatica). К тому же это является излишним: ткань семенников особенно пригодна для пересадок. Исследования проф. Реттере, произведенные через один, два, три, двенадцать и четырнадцать месяцев, вполне это подтверждают. При пересадке выживает периферическая часть железы, а внутренняя обыкновенно погибает. Пересадки, произведенные непосредственно в мошонку (Tunica vaginalis), — эту естественную для мужских половых желез среду — дали гораздо лучшие результаты, чем те, которые получались от пересадки под кожу или даже в брюшину.
Гистологические исследования проф. Реттере над целыми семенниками и их частями показали также, что жизнеспособность пересаженной ткани при благоприятных условиях одинакова как при том, так и при другом способе пересадки, в особенности в том случае, когда оболочка яичка (Tunica albuginea) очень тонка. Процент удачных пересадок, однако, гораздо больше при пересадках фрагментов, что легко объясняется лучшими условиями питания пересаженных частичек, чем целого семенника.
Кроме того, раз мы преследуем цель пересадить клетки желез, выделяющих внутреннюю секрецию, нам безразлично, пересаживать ли семенник целиком или разделить его на части. Семенники, пересаженные целиком или частями, имеют на организм точно такое же влияние, как и нормальные семенники, заставляя вновь выявляться физическим и психическим признакам, утраченным вследствие кастрации или старости.
На самках же мне не удалось заметить признаков влияния пересадок, если не считать некоторое замедление в росте трубчатых костей. Козы и овцы, как нормальные, так и кастрированные, после пересадки остаются такими же крепкими, но рост их несколько задерживается. Мне не приходилось наблюдать у них развития вторичных половых признаков самца — как например, половой инстинкт, большие рога и др. Наоборот, присутствие частичек семенника в их организме отзывается на их психике. Когда такие козы рождают, они отказываются кормить своих детенышей и относятся к ним с равнодушием, указывающим на понижение материнского инстинкта. Наиболее резкое действие пересадки мы можем наблюдать у кастрированных самцов или у очень старых самцов, у которых всякий половой инстинкт уже отсутствует. На моих фотографиях можно видеть козлов № 69, 17 и 15, первому из них — 6 месяцев, второму — 15 месяцев и третьему — немного более 2 лет, у всех троих великолепные рога, как будто ни один из них не был кастрирован. На самом же деле первый был кастрирован 4 месяца тому назад, второй — год тому назад, а третий — 16 месяцев тому назад. Они развивались нормально благодаря ткани семенника, которую я им пересадил тотчас же после кастрации. Действие пересадки сказалось не только на росте рогов, но и на общем виде и поведении этих животных: веселых, сильных, драчливых и ничуть не ожиревших. № 15, которому теперь 2 года, кроме того, обнаруживает все признаки полового влечения, как будто бы он не подвергся полному изъятию своих воспроизводительных органов.
Еще более поразительно действие пересадок на старых баранах, фотографии которых также демонстрирую. Одного из них, № 12, привели ко мне в ужасном состоянии, как вы сами можете убедиться по снимку, сделанному накануне операции. Ему было не менее 12–14 лет, что соответствует 80–90-летнему возрасту у человеку; он еле держался на дрожащих ногах, страдал недержанием мочи вследствие старческого ослабления сфинктеров и вообще имел вид животного, истощенного жизнью и весьма близкого к смерти. 7 мая 1918 г. я пересадил ему в правую сторону мошонки, повыше его собственного семенника, четыре крупных куска, составлявших целый семенник, взятый у молодого барана. Приблизительно через два месяца после пересадки животное стало неузнаваемо. Недержание мочи и дрожание ног совершенно прекратились; исчез боязливый вид, весь его организм оживился и поздоровел. Старый, еле живой баран приобрел юношеский вид и подвижность. Он был заперт в стойле с молодой овцой, что дало нам возможность наблюдать не только за пробуждением в нем полового инстинкта и мужской силы, утраченных им уже в течение многих лет, но и за следующим фактом: овца, покрытая им в сентябре 1918 года, в феврале 1919 года родила здорового сильного ягненка. Этот факт не должен вас удивлять. Старые животные подобно старым людям сохраняют в своих семенниках вполне жизнеспособные сперматозоиды, и только атрофия клеток, выделяющих внутренний секрет, мешает им испытывать половое влечение.
На этом же баране (№ 12) я не только мог наблюдать чудесное влияние пересадки, но и разрушительное действие ее уничтожения. Желая через год ознакомиться со структурой пересаженной железы, я вырезал ее и передал для гистологического исследования проф. Реттере. Через три месяца после изъятия железы я заметил, что мой баран, так недавно еще полный жизни, стареет с невероятной скоростью и становится вновь боязливым, равнодушным и кротким. От его вновь приобретенной молодости не осталось и следа — он снова превратился в несчастное, старое животное. 7 июня 1919 г. я сделал ему новую пересадку, и результаты не замедлили сказаться. Теперь мой баран опять полон сил, высоко носит свою красивую голову и выказывает признаки нежности по отношению к своей подруге.
Таким образом, я мог убедиться, какое могучее влияние на организм имеет внутренняя секреция семенников и какую громадную пользу можно извлечь из нее. Не открывается ли перед нами возможность — в тех случаях, когда недостаток внутренней секреции семенников является причиной старческого одряхления — бороться с ней, как с болезненным явлением, путем восстановления источника сил и жизненной энергии, утраченных с возрастом? Не можем ли мы предполагать, что в этих случаях могла бы быть продлена и сама жизнь, в этом нет ничего невероятного, так как хирургическая кастрация или кастрация физиологическая, являющаяся результатом старости, большею частью укорачивает жизнь? Евнухи редко достигают преклонного возраста, и моему барану два года тому назад оставалось жить не более нескольких недель. Теперь же он поражает вас своей жизненной энергией и молодостью, которая отражается во всех его движениях. Глядя на него, создается впечатление, что с каждой новой пересадкой у него является новый приток жизненной энергии и что силы его увеличиваются.
Я повторил этот опыт над многими другими животными, как кастрированными, так и находившимися в состоянии глубокой старости, и результаты никогда не обманывали. Баран № 15, о котором я уже говорил, пробыв молодым 14 месяцев, стал быстро стареть после того, как я удалил у него пересаженную ткань, чтобы передать ее для исследования проф. Реттере. Новая пересадка, сделанная 22 апреля 1919 г., возвратила ему его мужскую силу и жизненную энергию. Баран № 14, такой же старый и несчастный в 1918 г., как и баран № 12, в 1919 г. превратился в великолепное, дышащее здоровьем и полное сил животное. Сравните снимки, сделанные накануне операции и через год после нее. Они являются лучшим доказательством действия пересадки семенников.
Я мог бы привести еще целый ряд примеров, но посещение моей лаборатории даст вам более полную картину и позволит наблюдать те осязательные результаты, которые были мною получены.
Подкожные вспрыскивания вытяжки из семенников не дали тех результатов, которых ожидал от них Броун-Секар, потому что вытяжки из желез быстро портятся, не содержат в себе полностью всех продуктов внутренней секреции и даже иногда становятся ядовитыми, что было доказано известным профессором College de France — доктором Глей.
Пересадка же, включая в организм самую железу, позволяет ей постоянно выделять в кровь активные вещества, до тех пор пока не прекратится ее деятельность. Эндокринные железы являются как бы могучими фабриками, где вырабатываются вещества, уравновешивающие функции нашего организма. Изъятие из организма таких маленьких железок, как паращитовидные или надпочечные — влечет за собой смерть; отсутствие щитовидной железы порождает кретинизм; отсутствие внутреннего секрета, выделяемого семенниками, ведет к полному физическому и моральному упадку.
Возможность восполнить эти недостатки или восстановить функцию этих желез путем пересадки новой — вот тот идеал, к которому, мне кажется, должна стремиться современная терапия.
Прошло больше года с тех пор, как я делал этот доклад, и результаты, о которых я говорил, не только не изменились, но и обогатились новыми данными.
Старый баран № 12, будучи уже отцом, после вторичной пересадки сделался отцом второго ягненка, родившегося 22 февраля 1920 г. Баран № 14, запертый в стойле с молодой овцой, в свою очередь, делается отцом. Все остальные животные пользуются прекрасным здоровьем и до сих пор ничего в них не напоминает о том ужасном состоянии, в котором они были до пересадки. Можно соглашаться или не соглашаться с моим мнением о роли половой железы, но факты налицо, и их легко проверить, так как животные, которым были сделаны пересадки, до сих пор живут при Физиологической станции в Parc des Princes. Лета их легко определить: ветеринары могут указать их довольно точно. Многие из этих животных перешли тот предел, до которого обыкновенно доживают животные, и, вместо того чтобы выказывать признаки старости, истощения, дряхлости, которых не избегает ни одно животное, достигшее предельного возраста, они выказывают все признаки жизненной энергии и силы поистине удивительной.
Сколько времени продлится такое состояние, когда, наконец, пересаженная железа в свою очередь атрофируется и прекратит свое возбуждающее влияние на организм — я этого не знаю. Будущее нам это покажет. Я могу только сказать, что одни животные уже в течение двух, другие — трех лет пользуются здоровьем, каким они не пользовались до пересадки, что некоторые из них сделались отцами, к чему они были совершенно неспособны и что из несчастных, боязливых, грустных, выказывающих все признаки старческой дряхлости они превратились в великолепных, сильных, полных жизненной энергии и пыла животных.
Мое мнение по этому поводу установлено твердо, потому что я видел их в самом печальном состоянии и никакого иного лечения, кроме пересадки ткани, взятой у молодого животного, к ним применено не было. Я знаю, что изобретатели часто принимают за факты то, чего они стремятся достичь, и принимают за действительность то, что на самом деле происходит лишь в их воображении, данный случай, однако, не таков. Рождение ягненка в стойле, где в течение 1,5 года были заперты молодая овца и старый, неспособный к продолжению рода, трясущийся, страдающий недержанием мочи баран, не может считаться самовнушением, точно так же, как и исчезновение всех признаков старости после пересадки.
Мне также трудно объяснить самовнушением фотографические снимки, зафиксированные моим аппаратом и изображающие животное, кастрированное 6 месяцев отроду, которому год спустя была сделана пересадка и которое в настоящее время выражает все признаки полового возбуждения. Кроме того, среди моих опытных животных есть такие, которые перешли предельный возраст. Их несчастный вид до пересадки никак не позволял рассчитывать на их исключительную жизнеспособность. Не знаю, убедят ли сомневающихся эти факты.
Мне рассказывали, что члены некоего ученого общества, впервые слышавшие фонограф, заподозрили его изобретателя в чревовещании. Во всяком случае, я лично настолько убежден в правильности моих опытов, что у меня является мысль о возможности применения к человеку метода, до сих пор испробованного мною лишь на животных.
Но здесь возникает громадное затруднение. Для того чтобы вернуть молодость престарелым животным, я брал у молодых то, чего не хватало старым, и, таким образом, помогал одним в ущерб другим. Такой образ действия совершенно недопустим по отношению к человеку. Было бы безжалостным лишать молодое существо источника жизненной энергии, для того чтобы передать ее старику, хотя в некоторых и исключительных случаях это было бы даже желательным, тем более что можно пересадить только одну железу, что вполне достаточно для того, кому ее пересаживают и почти не приносит вреда тому, у кого ее берут. Но человек скорее согласится лишиться глаза, чем одной из своих семенных желез, и те два предложения, которые мне были сделаны в этом направлении, были далеко не альтруистического характера. Цена, которую они назначили за свою драгоценную железу, могла быть доступна только миллиардеру, но, к сожалению, среди них редко попадаются люди, достойные того, чтобы жизнь их была продлена. Будущность моих опытов была бы весьма печальна, если бы живой человек был единственным источником добывания необходимого для пересадок материала. К счастью, мы будем иметь возможность добывать его и другим путем с того момента, когда докторам будет разрешено брать органы у людей, погибших от несчастных случаев.
Смерть вследствие прекращения деятельности сердца прерывает функциональную гармонию органов. Она прекращает жизнь индивидуума, но различные ткани, которые входят в состав его тела, не умирают одновременно с ним, и многие из них могут продолжать жить еще в течение нескольких часов. Кожа еще долго после смерти сохраняет свою жизненность, и часто наблюдается, что на трупе продолжается в течение некоторого времени рост волос. Кости, например, сохраняют свою жизненность в течение 18 часов и, взятые ранее этого срока, обладают всеми признаками живой ткани. Другие органы сохраняют свою жизненность соответственно тонкости своей структуры, но все сохраняют ее менее долго, чем кожа и кости.
Первым погибает мозг; однако и он живет настолько долго, чтобы позволить голове казненного осознать свое ужасное положение, не противоречащее людским законам, но идущее вразрез с законами природы. Если органы будут взяты от умершего до их собственной смерти, то они сохранят все свои жизненные способности и, пересаженные в организм другого человека, будут в состоянии вновь выполнять свои первоначальные функции.
Даже, более того, органы эти, взятые вовремя, могут сохраняться живыми в течение недель, если их хранить во льду при t° в 0°. Во всех больших городах ежедневно, погибает от несчастных случаев большое количество молодых, здоровых и сильных людей. Было бы вполне естественным, если бы в таких случаях брались нужные органы и, сохраняемые на льду, употребились по мере надобности; предварительно, разумеется, надо убедиться, что умерший не страдал никакими заразными болезнями. В каждом большом городе следовало бы организовать специальный госпиталь, где были бы собраны лица, нуждающиеся в пересадке того или другого органа. Желательно было бы, что бы всякий человек, погибший от несчастного случая, был бы немедленно перенесен в этот же госпиталь, где после тщательного осмотра его органы были бы взяты, сохранены и использованы.
К несчастию, законы и людские предрассудки пока еще служат препятствием к такому положению вещей. Обычай, освященный веками, требует, чтобы труп был предан земле, где он медленно разлагается, не принося никому никакой пользы. Но время делает свое дело, и законы должны будут последовать за эволюцией науки; сентиментальность будет заменена сознанием высокого долга: служить человечеству даже после смерти.
Итак, сейчас мы можем лишь рассчитывать на исключительный случай, для того чтобы иметь возможность сделать опыт пересадки на человеке. Будет ли человечество лишено того могучего средства, которое вновь может восстановить жизненную энергию в тот момент, когда естественный источник этой энергии иссякает?
Я надеюсь, что мой метод не будет обречен на гибель. К счастью для нас, мы имеем в животном мире того близкого родственника, который может дать эти нужные нам органы.