Причины стойкости примитивных клеток в нашем организме. Старое предположение, представляющее механизм жизни, как результат некоторого первичного импульса, полученного ею в момент ее возникновения. Современные взгляды, объясняющие механизм жизни некоторыми постоянно возобновляющимися импульсами, которые органы получают от эндокринных желез (железы внутренней секреции). Связь между функциями наших органов и внутренней секрецией желез: щитовидной, питуитарной, надпочечной и др. Тожество секреции эндокринных желез у человека и других животных. Действие этой секреции на тот или другой орган соответствует степени его совершенства.

Признав, что старость является торжеством примитивного элемента над элементом дифференцированным, можем ли мы, вмешавшись в эту борьбу, хотя бы на некоторое время отсрочить роковой конец?

A priori мы могли бы надеяться на это, ибо часто выходили победителями в острой борьбе между жизнью и смертью во время инфекционных заболеваний. К несчастью, положение в этих двух случаях совершенно различно. В случае инфекционного заболевания мы имеем дело с внешним врагом, с микробами, пришедшими извне, и все наши старания направлены к тому, чтобы уничтожить этот пришлый элемент, смерть которого является залогом нашей жизни. Совершенно другая картина развертывается перед нами, когда мы наблюдаем борьбу между двумя элементами, входящими в состав самого организма. То обстоятельство, что соединительнотканные клетки приносят вред организму только в том случае, когда они превышают свое назначение и занимают место других элементов того же организма — еще более осложняет положение.

Нормально соединительнотканные клетки входят в состав нашего тела как элемент полезный, без которого мы не могли бы обойтись. Они составляют основу всех без исключения органов нашего организма. Для кровеносных сосудов, нервов, мускульных волокон, так же как для других органов, соединительная ткань является тем крепким остовом, который необходим для поддержки всего здания. С другой стороны, белые кровяные шарики — этот источник, из которого постоянно образуются новые соединительнотканные клетки, этот резерв, постоянно увеличивающий их количество, — являются нашими главными защитниками в борьбе с внешними врагами. Сильные и очень подвижные, они одинаково поглощают как ослабевшие элементы организма, так и внешних врагов — микробов, оказывая этим неоцененную услугу специализированным клеткам, слишком утонченным и нежным, чтобы самостоятельно поддерживать успешную борьбу с микробами. Вследствие всего вышесказанного мы не можем употреблять в отношении их тех же средств борьбы, которые мы предпринимаем против наших внешних врагов — микробов; наше вмешательство в этом отношении может ограничиться лишь старанием умерить их стремление к чересчур быстрому размножению. Но, будучи осторожными в наших действиях против этих стеснительных и плодовитых соседей наших благородных тканей, мы в то же время должны употреблять все усилия для укрепления дифференцированных элементов, чтобы увеличить их сопротивляемость и прийти им на помощь в борьбе, в которой на карте стоят наша молодость, энергия, равновесие и гармония всех функций нашего организма.

Имеем ли мы средства к этому? Во все времена пытались омолаживать стареющие организмы; не говоря об алхимиках и обо всех более или менее фантастических попытках Средних веков найти жизненный эликсир, такие крупные ученые, как Декарт и Бэкон, увлекались этой идеей. В наше время знаменитый биолог, с философским обоснованием — Мечников думал найти средство против старости, ведя борьбу с вредными микробами наших толстых кишок при помощи молочно-кислого режима, употребляя главным образом простоквашу и йогурт.

Оба эти продукта содержат в себе крупные бациллы, не приносящие нам вреда, но успешно борющиеся с вредными для нас мелкими микробами наших толстых кишок. Это средство, однако, как и многие другие, является лишь гигиенической мерой, которой желательно следовать, но ни в коем случае она не является гарантией против старости, причины которой только что были нами рассмотрены.

Каковы же те средства, которые являлись бы действительно полезными в борьбе с первопричинами нашей старости, которые лежат в самой основе жизни нашего организма? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны изучить внутреннее строение тканей и ясно отдать себе отчет в том, что именно обусловливает их жизнь и их функции. Здесь мы вступаем в область, которая еще несколько десятков лет тому назад была совершенно не обследована.

Несмотря на то что тело человека изучается уже в течение многих веков, работа важнейшего механизма до сих пор была нам неизвестна. Было ясно, что с момента рождения каждый орган исполнял свою роль: мозг исполнял психические функции, сердце, сокращаясь безостановочно в течение 80–90 лет, проталкивало кровь в сосуды, кишечник вырабатывал необходимое для нас питательное вещество, почки выделяли органические отбросы, и т. д. и т. д., но никто не задавал себе вопроса, каким же образом каждый из этих органов отправляет свои функции, без отдыха, в течение всей нашей жизни.

Каждый из нас, смотря по своим религиозным убеждениям или философским взглядам, искал причины этой непрерывной работы или в воле Творца, который вдохнул в нас жизненное начало, или в некотором первичном импульсе, которым природа щедро оделила каждое из своих созданий.

Затем наступило как бы внезапное пробуждение благодаря экспериментальному методу, все значение которого впервые оценил Клод Бернар. Он выяснил, что достаточно вырезать у человека щитовидную железу, находящуюся по средней линии шеи, далеко от мозга, чтобы психические способности такого человека пришли в упадок и он бы потерял способность связно мыслить. Одновременно было замечено, что физическое развитие останавливается, кожа становится сухой и толстой, волосы выпадают, ткани заплывают жиром, соединительнотканные клетки, как бы выпущенные на свободу, заполняют все органы и превращают молодое существо в преждевременного старца.

Таким образом, оказалось, что все органы, даже тот, который, благодаря своей великой способности мыслить, позволял нам, в нашей гордости, сравнивать себя с Богом, зависят от вещества, выделяемого щитовидной железой, проникающего в кровь, которая разносит его по всем нашим тканям для поддержания их правильных функций. Еще тяжелее выглядят результаты удаления четырех маленьких паращитовидных железок, величиной с булавочную головку и расположенных около щитовидной железы. Все нервные клетки тотчас же приходят в крайнее возбуждение, заставляют мускулы сокращаться со страшной силой, и смерть неизбежно наступает через несколько дней от ужасных конвульсий.

Нервная система, лишенная внутренней секреции, выделяемой паращитовидными железками, утрачивает уравновешенность своих функций и контроль над своими действиями. Нервная система как бы вдруг перестает понимать, что она делает, и вместо того, чтобы правильно распределять сокращения, сообразуясь с необходимостью данного момента, она заставляет делать беспорядочные движения, перепутывает работу всех мускулов, результатом чего является смерть.

Следовательно, в этих крошечных железках вырабатывается чудесное вещество, которое регулирует деятельность наших нервных клеток и сообразует их работу с действительной потребностью. Другие железы играют не менее важную роль в нашем организме. Так, например, удаление надпочечных желез — двух маленьких железок, расположенных над почками, ведет за собою смерть приблизительно через 30 часов. Наступают явления резкой мышечной слабости, сердечная деятельность постепенно ослабляется, и животное, подверженное этой операции, погибает со всеми признаками крайней прострации; подобно людям, страдающим Аддисоновой болезнью[64], которая состоит в медленном разрушении надпочечных желез.

Наше сердце, следовательно, сокращается в течение всей нашей жизни не благодаря какому-то первоначальному импульсу, дарованному природой каждому живому существу при рождении, а вследствие выделяемой надпочечными железами особой жидкости, необходимой для поддержания сердечной деятельности и сокращения артерий.

Не менее важна роль так называемого питуитарного тела, или гипофиза, — маленькой железки, лежащей в нижней задней части головного мозга. По величине она не больше лесного ореха и весит немного более 72 граммов, однако ее удаление влечет за собой смерть через 48 часов или, самое большее, через 5 дней. После разрушения этой железки животное становится сонливым, его дыхание замедляется, температура падает, и животное погибает в коматозном состоянии. Не раз приходилось наблюдать на людях действие гипертрофии или частичной атрофии этой железы. Наблюдения эти чрезвычайно интересны и еще раз подтверждают, что функции наших органов обусловливаются секрецией различных желез, являющихся наиболее существенным механизмом нашего организма.

Несмотря на свою малую величину, гипофиз разделен на две доли и каждая из них имеет свою специальную функцию. Гипертрофия передней доли у человека молодого, продолжающего еще расти, приводит к чрезмерному удлинению костей: человек достигает огромного роста (акромегалия), ноги и руки становятся громадными, челюсти достигают невероятных размеров, мускулы сильно развиваются, и такой человек обладает необыкновенной силой. Напротив, в случае недостаточной секреции этой передней доли — рост приостанавливается, ноги и руки остаются маленькими, кожа делается мягкой и нежной. Секреция задней доли производит совершенно противоположное действие. Она стимулирует секрецию молочных желез, влияет на развитие жира и усиливает сокращение мускулов наших внутренностей.

Есть еще и другие железы, функции которых нам до сих пор неизвестны: это, например, пинеальная железа, или эпифиз, находящаяся в средине нашего мозга (в крыше третьего мозгового желудочка), там, где, как думали древние, помещается человеческая душа[65]. У некоторых рептилий на месте этой железы развивается непарный глаз. Все, что до сих пор мы знаем о функциях этой железы, это ее влияние на развитие половых органов, но необходимы еще более тщательные исследования для выяснения ее роли.

Мы, пока намеренно, оставляли в стороне интерстициальную железу, которая требует более подробного описания. Из краткого и довольно поверхностного обзора функций желез в нашем организме надо запомнить, что наша жизнь и правильность функций наших органов зависят от них. Ни мозг, ни нервы, ни мускулы, ни почки, ни печень и ни один из других органов не мог бы с пользой выполнять свое назначение без помощи желез. Удаление желудка, большей части кишечника, одной почки — несравненно менее чувствительно, чем удаление крошечных паращитовидных или надпочечных желез. Функции наших органов являются лишь результатом деятельности желез, и если функция эта нарушена, то причину эту надобно искать большею частью не в состоянии самого органа, а в состоянии той железы, которая влияет на него.

Замечательно, что однородные железы, как у животных, так и у людей, имеют однородные функции и выделяют однородный секрет. Внутренняя секреция какой-нибудь железы у барана или собаки тождественна с внутренней секрецией той же железы у человека, и если бы можно было пересадить их железы в тело человека, то действие секрета этой железы было бы тожественно действию его собственной железы. Обратно результаты были бы такими же. Это происходит, потому-то все эти железы вырабатывают однородное химическое вещество.

Вся разница лишь в качестве ткани, на которые выделяемое вещество воздействует, и степени ее совершенства. Щитовидная железа, пересаженная от человека к собаке, действуя на ее мозг, могла бы возбудить в нем лишь функции, свойственные этому животному, в соответствии с его способностью выражать свои мысли и чувства. Зато щитовидная железа собаки, пересаженная человеку, вливая в его организм химическое вещество, в котором каждый мозг нуждается для правильного отправления своих функций, заставила бы работать мозговые клетки человека соответственно его способностям. Вся опотерапия построена на этом, и в тех случаях, когда действие собственных желез недостаточно — прибегают к помощи секрета однородных желез, взятых у баранов, телят и пр.

Я позволю себе сравнить работу желез с электрической искрой, зажигающей ежеминутно газы и производящей взрывы в цилиндрах автомобильного мотора. Искра всегда одинакова, как в 10-, так и в 100-сильном моторе; но результаты получаются разные: они в прямой зависимости от той силы, которую каждый мотор в состоянии развить.

По мере того как умы будут проникаться этими истинами, медицина будет постепенно эволюционировать в сторону терапии желез. Кроме тех случаев, когда заболевание вызвано микробами, расстройство функций наших органов является следствием расстройства в секреции соответствующих желез, и в этом случае следует обращать внимание на первопричину, т. е. на железу, а не на орган, затронутый вторично. Глубже изучая деятельность каждой железы, сферу ее влияния, функции, которыми она управляет, мы глубже проникнем в скрытый механизм нашего организма и даже, может быть, будем в состоянии управлять им.

Эти маленькие таинственные железки, спрятанные глубоко в тканях, в течение столетий оставались вне нашего исследования, и поэтому нам до сих пор не был известен главнейший механизм, управляющий нашим организмом.

Можно подумать, что природа хотела скрыть от нас свою тайну, и только после долгой, кропотливой, вековой работы нам удается, наконец, проникнуть в нее. Сколько болезней оставались непонятными для нас, главным образом в тех случаях, когда заболевание нельзя было приписать действию микробов, и каким неисчерпаемым источником являются теперь для нас эти железы во всех тех случаях, когда нам нужно урегулировать функции тех или других органов.

Природа в течение миллиардов лет шла ощупью, искала, уничтожала неприспособленные организмы и мало-помалу создала существо, органы которого замечательно скомбинированы для того, чтобы обеспечить совершенную функцию тела, приспособленного к жизни на земле. Если в нормально развитом существе функции эти нарушаются — деятельность мозга падает, сердце утомлено, мускулы ослабели — ясно, что железы, управляющие этими органами, подверглись какому-либо изменению.

Если бы мы могли управлять функциями этих желез, поддерживать их жизнеспособность и продолжительность их работы, стимулировать одни, заменять другие, мы стали бы, если можно так выразиться, хозяевами нашего организма.