Воронов выбрал хирургию и решил обратиться с письмом к молодому хирургу и анатому, преподающему в Лионском университете, — Алексису Каррелю с просьбой принять его на обучение хирургической технике. Своим выбором Воронов, что называется, попал в точку — Алексис Каррель в 1912 году стал нобелевским лауреатом, а Воронов подружился с ним и приобрел с его помощью отличные знания и опыт.

Алексис Каррель был блистательным хирургом, и его имя вошло в историю медицины прежде всего в связи с изобретением знаменитого сосудистого шва, без которого невозможно было бы успешно проводить хирургические операции, потому что при любом операционном вмешательстве требуется наложение сосудистых швов, обеспечивающих надежную целостность сосудистого русла.

24 июня 1894 года итальянский анархист Санте Казерио на выставке в Лионе, которую торжественно открывал французский президент Мари Франсуа Сади Карно, подкрался к его карете, когда тот уже уезжал, и ударил президента ножом. Рана оказалась смертельной — нож задел артерию, и хирурги оказались бессильны: в то время не умели надежно сшивать сосуды.

Каррель, которому в ту пору шел двадцать первый год, был потрясен этой историей и решил найти способ прочного сшивания сосудов. Для этого молодой хирург решил сначала овладеть искусством вышивания, считая, что это занятие поможет ему научиться идеально шить и это пригодится в работе хирурга. В занятиях вышивкой Каррель применял самые тонкие иглы и тончайшие шелковые нити. Упорный молодой врач достиг совершенства, вышивая сложнейшие узоры.

Заманчивая цель добиться того, что не смогли сделать другие хирурги, влекла Карреля вперед. Фанатическое упрямство, воля и мастерство обеспечили ему успех. Переехав из Франции в США, в 1905 году 32-летний Каррель, работая в Чикагском университете, совершил чудо — впервые в мире успешно произвел аутотрансплантацию конечности у собаки, используя оригинальную, разработанную им надежную методику сшивания кровеносных сосудов.

В чем же заключается метод Карреля? По окружности сшиваемого сосуда накладываются три шва на разном расстоянии, примерно в 120° друг от друга. Натягивая нити от двух швов, Каррель превращал одну треть окружности сосуда в прямую линию и сшивал каждый сегмент поочередно, меняя натяжение по кругу и, таким образом, соединяя концы артерии. Действительно, все гениальное — просто. Метод Карреля совершил переворот в хирургии. Он спас тысячи солдатских жизней во время Первой мировой войны. До сих пор этот метод является основным при сшивании сосудов. Без него хирургия остановилась бы в своем развитии, а пересадка органов осталась бы в истории медицины не более чем забавой и фантазией. Так Алексис Каррель открыл медицине путь в будущее, а пересадку органов сделал технически осуществимой.

В 1912 году Каррель получил Нобелевскую премию. Профессор Каролинского института Джулиус Акерман, представляя нового лауреата на церемонии вручения премии, сказал: «Благодаря этому методу обеспечивается свободный ток крови в области наложения шва и в то же время предотвращаются послеоперационное кровотечение, тромбоз и вторичное сужение сосуда. С помощью этого метода можно восстановить сосудистую проходимость, заменить удаленный у пациента сегмент сосуда сегментом, взятым из иного сосуда или от другого человека».

Получив высокую награду, Каррель не остановился в своих поисках, он продолжал активно отрабатывать технику трансплантации различных органов, он пересаживал почки собакам, однако результаты были отрицательными. Каррель тщательно анализировал технику операций, усовершенствовал ее, его сосудистый шов был безупречен, стерильность тщательно соблюдена, однако… через 15–20 дней орган отторгался.

Неудачи не могли поколебать веру Карреля во всемогущество хирургии. Он ставил десятки, сотни опытов, находил новые приемы пересадки сразу двух почек в виде единого комплекса вместе с отрезком аорты и нижней полой вены. Он перешел в опытах с собак на кошек, но результаты оставались теми же: ни одного случая приживления органа дольше 12–15 дней. В чем же дело? Ученый грешил на инфекцию. Проводил предварительную стерилизацию места операции, пересаживал орган немедленно после изъятия, предварительно сохраняя его в питательных средах. Ничего не помогало — в определенный момент наступало отторжение. И Каррель вынужден был признать, что причина отторжения не в хирургической технике. А про трансплантационный иммунитет в то время еще ничего не было известно…

Потрясенный этим, он бросил хирургию, ушел из клинической медицины, уехал к себе на родину во Францию и начал заниматься экспериментальной физиологией.

Через несколько лет имя Карреля опять стало знаменитым — он разработал искусственную питательную среду для клеток и метод их длительного культивирования вне организма. Теперь ученый загорелся новой идеей — изолировать клетки человеческого сердца, создать им условия для жизни и роста в искусственной среде и воссоздать в экспериментальных условиях весь орган для замены больного сердца в организме человека.

Эта идея хороша для фантастического романа. Современные биологи и медики понимают всю многообразную сложность этого начинания. В сердце так много типов клеток, к тому же различного происхождения (мышечных, нервных, соединительнотканных, эндокринных), выполняющих разные функции, что создать, вырастить и заставить работать такой ансамбль в искусственных условиях пока совершенно невозможно.

Алексис Каррель был счастлив и несчастен одновременно. Счастлив оттого, что обогатил медицину яркими открытиями и навсегда вошел в ее историю. Несчастен, потому что не сбылись его мечты заменять пораженные органы и тем самым сделать человека практически бессмертным. Каррель не принес человечеству бессмертия, но своим чудесным швом спас людей от смерти во многих случаях, открыв исследователям путь к будущим успехам в хирургии и трансплантологии.

Вот такой друг и учитель был у Сержа Воронова в начале его врачебной карьеры.

Завершая рассказ о Карреле, нельзя не обратить внимания на неприятный, но поучительный факт его биографии: Каррель был убежденным антисемитом (в годы Второй мировой войны он активно сотрудничал с фашистами). В честь Карреля, как выдающегося ученого, была названа улица в городе Гатино на юго-западе канадской провинции Квебек, но в 2015 году канадский «Центр по делам Израиля и евреев» поставил перед муниципалитетом вопрос о том, что невозможно, чтобы улица носила имя сторонника нацистов, и городской совет принял решение о переименовании ее в улицу Марии Кюри.

Однако, несмотря на свои антисемитские взгляды, Каррель лично к Воронову относился тепло и ценил его старание и умения.