Поселившись в Ментоне, Серж Воронов приобрел прекрасного друга. Вскоре после приезда Воронов, прогуливаясь по городку, дошел до прекрасного парка, в глубине которого располагалась старинная вилла, а над аркой каменных ворот цветными стеклами было выложено название Fontana Rosa.

Серж стал интересоваться, кому принадлежит этот красивый участок Ментоны, и узнал, что владелец виллы — известный испанский писатель Висенте Бласко Ибаньес. Ибаньес приехал в Ментону в 1922 году из испанской Валенсии, где родился и окончил университет, получил профессию юриста, но не практиковал, так как его больше увлекали журналистика и литература.

Висенте занимался активной политической деятельностью, был воинствующим республиканцем и вынужден был жить в изгнании после установления в Испании диктатуры Примо де Риверы, против которой писатель решительно выступал.

Ибаньес так и прожил в Ментоне до конца жизни, однако согласно его завещанию прах писателя был возвращен в родной город Валенсию, когда в Испании к власти пришли республиканцы. В октябре 1933 года по распоряжению властей Второй Испанской Республики останки Ибаньеса были доставлены линкором «Хайме I» в Валенсию, где после публичной церемонии прощания гроб был помещен в нишу на Главном муниципальном кладбище города.

Познакомившись с Ибаньесом, Воронов навещал его на вилле «Фонтана Роза» практически каждую неделю. Вокруг виллы испанский писатель создал замечательный парк и назвал его «Сад романистов», там он высадил любимые растения четырех его самых любимых писателей — Сервантеса, Диккенса, Шекспира и Бальзака, бюсты которых стоят у входа в парк.

Воронов унаследовал от отца любовь к книгам, постоянно много читал. Он был просвещенным человеком, и прогулки с Висенте и его гостями (а у Ибаньеса гостили многие знаменитые литераторы, например, Жан Кокто практически каждый год жил по 2–3 месяца у него на вилле), как вспоминал сам Воронов, «были для него погружением в мир писательских фантазий и реминисценций».

До встречи с Ибаньесом Воронов не был знаком с его творчеством, он слышал о писателе, но не сталкивался с его книгами. Общаясь с Висенте и обсуждая с ним различные политические и общественные события, Серж все больше проникался к нему уважением, их взгляды на жизнь и природу бытия во многом совпадали. А когда Воронов прочел ранний роман Ибаньеса «Мертвые повелевают», он просто поразился, насколько писатель прямо и точно выразил то, что давно уже занимало талантливого хирурга — власть мертвых над живыми. Именно поэтому доктор вольно и невольно постоянно размышлял над бренностью жизни и о достижении бессмертия.

Вот отрывок из книги Ибаньеса, который поразил Воронова при первом прочтении и который он часто любил цитировать в своих лекциях: «Никогда живые не были одни: всюду их окружали мертвецы, и, более многочисленные, бесконечно более многочисленные, они давили живых тяжестью времени и числа.

Нет, мертвые не уходили, как гласила старинная поговорка, мертвые оставались неподвижно на грани жизни, сторожа новые поколения, заставляя их ощущать власть прошлого грубыми терзаниями души каждый раз, как те пытались сойти с дороги.

Какая тирания! Безграничное могущество! Бесполезно отводить глаза и парализовать память. Они всюду встречаются. Они занимают все дороги нашей жизни, выходят нам навстречу, чтобы напомнить о своих благодеяниях, обязывают нас на унизительную благодарность. Что за рабство!.. Дом, где мы обитаем, построили мертвецы. Религии — их создали они. Законы, которым мы повинуемся, продиктовали мертвецы. Плоды их работы далее — любимые блюда, наши страсти и вкусы, пища, питающая нас, все, что производит земля, взрытая их руками, ныне обратившимися в прах. Мораль, обычаи, предрассудки, честь — все их работа. Мыслили бы они иначе, иная была бы организация людей. Вещи приятны нашим чувствам потому, что так хотели мертвецы. Неприятное, бесполезное презирается по воле уже не существующих. Моральное и имморальное — их сентенции, произнесенные века тому назад. Стараясь говорить новое, люди лишь повторяют в иных выражениях то, что мертвецы говорили целые столетия».

При встречах и прогулках друзья живо обсуждали проблемы жизни и смерти. Оба считали, что если бессмертия при нынешнем состоянии науки и медицины достичь еще нельзя, то реинкарнация вполне возможна, и Воронов, и Ибаньес не раз испытывали эффект дежавю — специальные опросы показывают, что до 97 % людей хотя бы один раз сталкивались с подобными ощущениями.

Воронов приводил Ибаньесу цитату из своей книги Life: A Studyof the Means of Restoring Vital Energy and Prolonging Life, в которой объяснял, что он стремится удлинить жизнь потому, что «этот постоянный конфликт между инстинктом жить и ужасом смерти породил тот глубокий пессимизм, поражающий величайших мыслителей, который добавляет горечь во все наши радости. Это тот же инстинкт, который во все века побуждал страстные поиски эликсира, который позволил бы нам расширить пределы существования до точки, где сытость долгой жизни наконец-то поманит ко сну и отдыху»[29].

Ибаньес был другом, а не пациентом Воронова. По своей природе и наследственности он был, как принято говорить, настоящим «мачо» — смелым, решительным, импульсивным человеком, любил жизнь во всех ее проявлениях и отчаянно боролся за честь и достоинство своих близких и своей страны. Такой его характер очень привлекал Воронова.

Их дружба была недолгой, в 1928 году Бласко умер, не дожив одного дня до своего 61-го дня рождения. Провожая его в последний путь, на панихиде Воронов плакал и, не сдерживая слез, процитировал своего друга: «Начиная с 1891 года, моя жизнь была полна всяких событий: нередко я участвовал в рискованных заговорах и пропагандистских выездах, митингах и судебных процессах. А сколько раз налагали запрет на мою газету, подсчитать невозможно. Большую часть времени — дни, недели, месяцы — я провел в тюрьме. Могу уверенно сказать, что треть этого героического этапа моей жизни я либо находился в тюрьме, либо вынужден был бежать за границу. Меня арестовывали почти тридцать раз».

В 1935 году друг Ибаньеса скульптор Мариано Бенлиуре-и-Хиль сделал саркофаг, который установили перед главным входом на Главном муниципальном кладбище Валенсии. Это великолепное произведение из мрамора, бронзы и латуни, с фигурой писателя, лежащей наверху, и фигурами героев его романов по бокам.

В 1936 году Воронов специально посетил Валенсию и поклонился могиле своего друга в его родном городе.