Знакомство Сары Бернар с Сержем Вороновым, скорее всего, было скоротечным и неглубоким: актриса умерла в 1923 году, когда популярность Воронова еще не достигла таких высот, как в конце 1920-х — начале 1930-х годов.

Будучи в зените своей славы (а Сару Бернар признавали одной из самых выдающихся актрис в истории мирового театра), она очень интересовалась темой смерти и фатализма в человеческой судьбе. Все ее роли были драматическими, ее называли «божественной Сарой».

Английский писатель Дэвид Гамильтон в своей книге «Дело об обезьяньей железе» (The Monkey Gland Affair) утверждает, что Сара Бернар была случайным гостем на «обезьяньей ферме доктора Воронова Chateau Grimaldi на франко-итальянской границе». Однако этого быть не могло, так как Сара умерла до покупки Вороновым замка Гримальди, который он приобрел через два года после ее смерти, в 1925 году.

Воронова действительно, по свидетельству современников, несколько раз видели в обществе Сары Бернар. Однажды после спектакля в театре «Одеон» Воронов зашел в гримерную Сары и в присутствии нескольких артистов горячо убеждал ее, что если бессмертие невозможно, то продление человеческой жизни до 140 лет вполне вероятно, и Воронов был в этом убежден.

Как раз в год смерти великой актрисы Воронов издал свою книгу «О продлении жизни» (Издание М. и С. Сабашниковых, Москва, 1923), где пишет именно об этом: «Факт смерти воспринимается человеком как величайшая несправедливость, возмущает человека, хранящего в глубине души воспоминание о своем бессмертии. В первые времена появления на земле жизни клетка представляла из себя независимое существо и теперь каждая клетка, входящая в состав нашего организма, хранит воспоминание о своих бессмертных предках и не может примириться с фактом смерти, которая стала для нее неизбежной с того момента, когда клетка вошла в состав многоклеточного организма и потеряла свою независимость»[21].

Если бы великая актриса могла прочитать эту книгу, то перед ней, несомненно, предстал бы уверенный в своей правоте великий хирург, который убеждал читателя следующими примерами: «Люди, достигшие 100-летнего возраста, встречаются гораздо чаще, чем можно было бы предполагать. Во Франции ежегодно умирает до 150 человек, доживших до 100-летнего возраста, а между тем Франция не является привилегированной страной в этом отношении. В мае прошлого года в Риме праздновали 100-летие сенатора графа Грейпа, которого в 1920 г. я видел в заседаниях сената и который не пропускал ни одной премьеры в театрах Рима. Не удаляясь в глубь веков, можно назвать несколько вполне достоверных случаев, когда продолжительность жизни превышала 140 лет. Так, например, основатель аббатства в Глазгове — Кентигерн, умер 165 лет от роду, Дракенберг, родившийся в 1626 г. в Норвегии, умер в 1772 г. — 146 лет. Томас Порр, погребенный в Вестминстерском Аббатстве, умер 152 лет и 9 мес. Франсуа Секарди Гюго, консул Венеции, умер в Смирне в возрасте 114 лет, 10 месяцев и 12 дней. Еще в 1896 г. в Константинополе я знал некоего доктора Христаки, которому тогда было 110 лет от роду. Мы могли бы привести еще много других примеров, но уже все вышесказанное позволяет нам утверждать, что 140-летний возраст вполне возможен для человеческого организма»[22].

Конечно, Сара Бернар не была пациенткой Воронова, да и он в то время еще не достиг такой виртуозной техники пересадок половых желез, тем более женщинам, что вряд ли рискнул бы положить на операционный стол великую актрису. Их общение, которое в силу высокого положения актрисы в обществе могло состояться только по ее инициативе, свидетельствует о том интересе к Воронову и его научным теориям, который день ото дня нарастал в Париже и во всей Европе.