Тракторы, сеялки, комбайны и прочую сельскохозяйственную технику успешно освоили как минимум в шести губерниях России, особенно удачным вышел опыт ростовчан… завод по личному распоряжению Георгия I назвали Ростсельмаш. Благодаря такой малой механизации сельскохозяйственного труда урожайность зерновых подскочила за эти годы практически вдвое, но проблема перенаселенности русской деревни все же оставалась открытой.

И о внешней политике… восстание боксеров в Китае было успешно подавлено, спокойствие и мир на этой земле воцарилось на долгие годы. Императрица Цыси отошла от дел, передав бразды правления своему приемному сыну Цзайтяню, потому что родной сын Цзайчунь совсем уж не годился в правители. Железнодорожная ветка КВЖД осталась в полном и безоговорочном владении российской стороной. Хунхузы, конечно, никуда не делись, но их распространение в Манчжурии обрело некие рамки, признаваемые всеми сторонами конфликта… на крупные города и станции они больше не зарились, а по мелочи шалили, что пресекалось по мере возможности российскими охранными войсками, взаимодействующими, опять же по мере возможности, с китайскими властями.

Железнодорожная ветка Харбин-Пекин вошла в строй в прошлом году, по ней началось достаточно регулярное движение составов, из Китая везли уникальные для Дальнего Востока вещи типа шелка, фарфора и чая, а в обратном направлении в основном станки и механические приспособления — Китай активно вступал в фазу промышленной революции.

С Японией отношения характеризовались приблизительно, как холодный мир — революция Мейдзи там началась на полвека раньше, чем в Китае, поэтому самураи считали себя самой толстой лягушкой в дальневосточном болоте, и вели себя, мягко говоря, вызывающе. С Россией худо-бедно договорились насчет Ляодунского полуострова, он теперь находился в совместном пользование двух стран, Порт-Артур (который успешно переименовали в Порт-Михаил в честь Кутузова) отошел к России, а Дальний-Далянь отошел к японцам.

Но на море отдельные недоразумения между этими двумя странами возникали регулярно, опять же вопрос Курильских островов всплывал не менее часто — японцы претендовали минимум на южную их половину, а как максимум, и на все Курилы. Переговоры по этим вопросам проходили в нейтральном Сингапуре, но ни к чему реальному не привели.

Теперь про Британию… которая славься и на морях… пик могущества этой империи был уже в прошлом, хотя и не в очень далеком — где-то десять-двадцать лет назад. Однако, британский лев был еще достаточно силен, чтобы огрызнуться на любое покушение на его власть. В Южной Африке посредничество России помогло бурам отстоять свою юридическую независимость, граница между колониями прошла аккуратно по Оранжевой реке, захватив в орбиту буров порт Дурбан. Но де-факто, к сожалению для многих, англичане постепенно размывали границы между республиками методами мягкой силы — заходами в капитал бурских компаний, завлечением молодежи в образовательные учреждения своей метрополии и тому подобными вещами. Поэтому любому непредвзятому наблюдателю было ясно, что вхождение Оранжевой и Трансвааля в состав Южно-Африканских земель Британии это вопрос времени.

В Индии медленно, но верно разгоралась освободительная борьба от колонизаторов во главе с Махатмой Ганди. Хотя его учение и предполагало в основном ненасильственные методы борьбы, жизнь, как это водится, внесла в него свои коррективы. А Россия исправно подбрасывала угольков в этот тлеющий костерчик в виде оружия и боеприпасов — снабжение велось через Памир, Гиндукушский переход и Кашмир. Так что у англичан головная боль от индийских событий присутствовала в непрерывном режиме.

Германия и Австро-Венгрия — тут все более-менее сохраняло свой статус-кво из предыдущего века. Франц-Фердинанд сумел как-то обуздать освободительные порывы окраин своей лоскутной империи, поэтому чехи, словаки, поляки, галицийцы, румыны и южные славяне утихомирились, и весь их накопившийся протест ушел в паровозные свистки фельетонов в центральных газетах. А Ярославу Гашеку на 1904 год было всего 21 год, и работал он в маленьком пражском банке, не помышляя ни о чем большем. Германия же представляла собой быстро растущего хищника мирового рынка, который считал себя обделенным при распиле пирога колоний — это было трудно игнорировать другим ведущим державам. России было ни жарко, ни холодно от немецких требований по Африке и Азии, но англичанам и французам понадобилось немало усилий, дабы обуздать растущие аппетиты бошей.

Но опять же худо-бедно войны тут пока удалось избежать, а Россия заняла в этих разборках место умной обезьяны из китайской поговорки… наблюдающей за тем, как дерутся два тигра в лощине реки. И о Соединенных Штатах… эта страна уверенно росла и ширилась, немного споткнувшись, правда, на войне с Испанией. Тут испанцам сильно помогли россияне, поэтому и Куба, и Филиппины остались в их орбите влияния. Руководящие круги Америки затаили с тех пор недоброе по отношению к России, но реализовать свои недобрые намерения у них пока не имелось возможности. За отсутствием крупных конфликтов… но российские власти прекрасно понимали, что в случае чего американцы могут подбросить им немало палок в колеса. Поэтому здесь так же, как и с Японией, имел место холодный мир с вежливыми улыбками при встречах и волчьим оскалом в промежутках встреч.

Что осталось… Османская империя осталась… это на 1904 год был совсем уже дряхлый лев, даже и не лев, а так, манул какой-то облезлый. В Европе она потеряла почти все владения, кроме Фракии и Адрианополя, в Африке ее вытеснила из Ливии Италия (дальше уже падать было некуда, если тебя побеждают итальянцы), а в Азии ее владения хотя и оставались достаточно приличными, но контроль за ними ухудшался с каждым днем. Кроме того, совершенно непонятное противостояние с армянами вызывало определенные вопросы со стороны других европейских стран. Геноцид армян начался совсем даже не во время Первой мировой войны, а гораздо раньше, в конце 19 века — так называемая гамидовская резня унесло по самым скромным подсчетам от ста до двухсот тысяч армянских жизней. Напрямую вмешиваться во внутренние дела великой, пока еще великой, державы прочие государства не стали, но это черное пятно уже повисло над репутацией османов.

Всем и вся было понятно, что Османская империя доживает последние дни, но по вопросам урегулирования этого кризиса мнения были явно неоднозначные — этот вопрос был одной из главных головных болей нового российского императора.

Таким образом, к началу 1904 года основными болевыми точками международной политики оставались Османская империя и Дальний Восток, где соперничали очень многие режиссеры мировой политики, если так можно выразиться…

Петербург, Зимний дворец, февраль 1904 года

Свежеиспеченный российский государь-император Георгий I с утра пребывал в дурном настроении. Мало того, что заныла застарелая рана, полученная в Южной Африке, так еще и супруга Мария устроила истерику прямо с раннего утра — ей все, видите ли, не нравилось в России, а особенно длинные и холодные ночи.

— Успокойся, дорогая, — только и смог сказать ей Георгий, — климат той части света, где расположена Россия, мы поменять никак не сможем, остается только смириться и принять его. Выпей валерьянки, должно помочь.

Мария этими словами явно не успокоилась, но и приставать к своему супругу перестала, уединившись в правом крыле Зимнего дворца, а Георгий созвонился со своими единоутробными братьями и назначил совещание на вторую половину дня. Оба брата прибыли точно в соответствии с договоренностями в Белый зал, оформленный живописцем Брюлловым к бракосочетанию Александра II.

— Можно было и поскромнее помещение выбрать, — в сердцах сказал Михаил, осмотрев необъятные просторы Белого зала, где скульптуры богов Олимпа соседствовали с гобеленами времен Возрождения и барельефами Дылева и Германа.

— Извини, брат, — буркнул Георгий, — другого места не нашлось… давайте лучше о делах поговорим.

— Давайте, — согласился Николай, усаживаясь за резной стол из ценных пород дерева, — я готов.

— Закуривайте, братья, — Георгий достал из шкафчика шкатулку, в которой лежали гаванские сигары, — вчера только привезли, прямиком из Гаваны.

И когда все дружно закурили, выпустив столбы дыма к потолку, император продолжил.

— Я про японцев хотел поговорить, друзья мои, — так начал он свою речь, — их поведение в последнее время становится невыносимым. Дошло уже до того, что они мешают выходу наших кораблей с рейдов Владивостока и Порт-Артура.

— Да, я тоже слышал про это, — осторожно заметил Николай, — дипломаты что говорят?

— А то ты сам не знаешь… японцы же мастера делать хорошую мину при плохой игре, улыбаются и кланяются, вот и все, что видят дипломаты.

— Их, кажется, серьезно поддерживают англичане? — поинтересовался Михаил.

— Более чем серьезно, — отвечал Георгий, — военной техникой не в последнюю очередь. Американцы тоже не отстают… сейчас в составе японских ВМФ восемь новейших броненосцев и двенадцать не менее новых крейсеров, все из Англии и Америки.

— Думаешь, дойдет дело до открытого противостояния? — спросил Николай.

— Не думаю, а уверен, — твердо сказал Георгий, — причем на горизонте года, если не меньше. Поэтому нам надо бы подготовиться к самому худшему…

— А какие вообще претензии у японцев к нам, не напомнишь? — попросил Михаил.

— Мы им сильно мешаем в Китае, раз, — начал загибать пальцы Георгий, — Манчжурия и все прилегающие к ней территории они как бы считают своими. Потом в Корее мы не слишком корректно разошлись, 38 параллель, где у нас проходит линия разграничения, расположена немного южнее, чем хотелось бы императору. Ну и наконец, Ляодунский полуостров, там им не нравится, что мы заняли более удобную бухту в Порт-Артуре против менее удобной стоянки в Даляне.