Порт-Михайловская битва

Матросы с флагмана начали транслировать флажками распоряжение командующего, оттуда поступил ответ, что информация принята к исполнению. Корабли начали выстраиваться полукругом, стягиваясь к выходящим из бухты Ретвизану, Цесаревичу и всем прочим русским судам. Наши же моряки вытягивались потихоньку в ровную линию вдоль берега.

Георгий, находящийся в боевой рубке флагмана эскадры под названием Победа (также корабль новейшей постройки, только выпущенный Балтийским заводом в отличие от других), наблюдал за эволюциями противника в подзорную трубу, намертво прикрученную к полу.

— А почему они не выстраиваются в линию, как мы? — спросил он у Макарова.

— Какая-то новая тактика, — пожал плечами тот, — видимо хотят навалиться на отдельно взятый наш корабль, а не на все сразу.

— Понятно… — почесал затылок Георгий, — и какой же корабль у них будет в фокусе, так сказать, их боевого порядка?

— Похоже, что наш, ваше величество, — улыбнулся через силу адмирал, — я бы вам посоветовал переждать первую атаку где-то в другом месте — боевые рубки чаще всего первыми попадают под обстрел.

— Эх, Степан Осипович, — ответно улыбнулся Георгий, — как говорит народная мудрость — двум смертям не бывать, а одной не миновать… так что никуда я не пойду отсюда.

— Воля ваша, Георгий Александрович, — и Макаров начал отдавать необходимые распоряжения команде, начал он так, — малый ход… стоп-машина. А что вы там говорили, — опять обернулся он к императору, — насчет подводной войны?

— По моим расчетам она должна начаться через… — Георгий посмотрел на часы, — через две минуты… максимум через три.

Японцы тем временем открыли пристрелочный огонь, но расстояние еще было слишком большим, разрывы на воде не доставали до русских кораблей добрых полмили. Наши тоже начали пристреливаться одиночными выстрелами, с тем же, впрочем, успехом.

— Я свяжусь с берегом по радио, — бросил Георгий, выходя в соседнее помещение, там была развернута рация Попова с дальностью действия до 500 километров.

Но дойти до рации он не успел, потому что в этот момент раздался очень громкий взрыв позади — Георгий немедленно вернулся обратно и спросил у адмирала.

— Что там стряслось, Степан Осипович?

— Столб воды и дыма в носовой части Микасы, — меланхолично доложил тот, смотря в подзорную трубу, — очень хорошо взорвалось… надстройки горят.

— Очень похоже на начало подводной войны, — Георгий попросил у адмирала оптику и напряженно начал вглядываться в обстановку на море. — А вот и вторая торпеда прилетела…

Теперь что-то мощное взорвалось на корме японского флагмана — через какие-то минуты тот начал оседать на корму и на левый бок.

— Наши действия, Георгий Александрович? — в некоторой растерянности спросил адмирал.

— Ждем пять минут, после чего начинаем сближение с левым краем японского ордера… — после секундной заминки огласил приказ император, — и все коллективно наваливаемся на Асахи — она как раз крайняя слева, если я не ошибаюсь.

Макаров немедленно отдал необходимые распоряжения, и сразу вслед за этим раздались два мощных взрыва возле другого японского корабля…

— Эх, похоже, что здесь наши ребята слегка промазали, — с досадой сообщил Георгий, — вместо Фудзи попали по Касуге… тоже мощная машина, конечно, но Фудзи и Асахи сильно уступает.

— Ничего, Георгий Александрович, — нашелся адмирал, — как говорит другая народная мудрость, лучшее враг хорошего — поврежденные броненосец и крейсер в самом начале боя это очень неплохо…

* * *

Деморализованная японская эскадра ретировалась после непродолжительной перестрелки, при этом русские корабли понесли совсем незначительный урон, ход не потерял никто, были повреждены орудия главного калибра на Ретвизане и левый борт на Победе, но все это подлежало ремонту и восстановлению. В отличие от японских кораблей — Микаса затонул после взрыва порохового погреба, матросов и офицеров с него подобрали наши миноносцы, командующего же эскадрой адмирала Того сумели эвакуировать свои. Фудзи и Асахи понесли тяжелый урон, но остались на плаву, а Касуги был взят на буксир, только так он мог передвигаться.

— Расскажите про эти ваши секретные торпеды, — попросил Макаров, когда все закончилось, — очень эффективное оружие, как я понимаю.

— Пожалуйста, — Георгий разлил армянский коньяк по рюмкам и начал, — вообще-то этот вид оружия создают уже очень давно и с разной степенью успешности. Пионерами были наш инженер Иван Александровский и англичанин Роберт Уайтхед, почти одновременно создавшие что-то работающее. Но именно что-то… это были сырые и недоведенные аппараты, взрывавшиеся порой прямо при пуске. Первое боевое применение их было отмечено возле берегов Перу — англичане там не попали в перанское судно, и во время русско-турецкой войны…

— Позвольте, — перебил его Макаров, — я, кажется, припоминаю этот случай — мы потопили турецкий пароход, как уж его… Интибах, если не путаю.

— Точно, так он и назывался, — продолжил Георгий, — но до сих пор объединить два вида вооружения в одном, я имею в виду торпеды и подводные лодки, никто кроме нас не догадался…

— Думаю, что так недолго продолжится, — мудро рассудил Макаров, — секреты производства новых видом военной техники остаются секретными пару лет самое большее…

Лига наций, продолжение юбилейной сессии

Новое заседание Фритьоф Нансен созвал через день после первого — народу в зале стало серьезно меньше, в частности убыл на родину русский премьер Витте, оставив за себя дипломата Лобанова-Ростовского. А самоназначенный ареопаг в составе Англия-Франция-Германия-Австро-Венгрия с примкнувшим к ним президентом США обсуждал русско-японскую тему по нескольку раз на день.

— Меня, если честно, — признался Теодор Рузвельт, — пугают успехи Георгия… лично я помню, как он вмешался в наши с испанцами отношения на Кубе, а потом он, кажется, еще поучаствовал в трансваальском конфликте, — посмотрел он на Бальфура.

— Я тогда еще не был премьером, — принял тот эстафету от американца, — но со стороны было видно, что вмешательство русских полков там сильно навредило английским интересам. И да, технические новинки Георгий начал применять уже там — наши корабли в Дурбане были бомбардированы с самолетов, на тот момент их еще ни у кого не имелось на вооружении.

— У моей страны, — продолжил разговор Вильгельм, — неплохие отношения с Россией, недавно мы успешно решили польский территориальный вопрос, но если положить руку на сердце, то такие неожиданности, как в Южной Африке и в Корее, настораживают и нас… мировая политика это сложная система сдержек и противовесов, которые по мере сил уравнивают все стороны, и если кто-то вдруг ломает эту систему, это вызывает определенные вопросы.

— Думаю, мои слова не станут неожиданностью для вас всех, — сказал французский президент, — я тоже разделяю опасения относительно бесконтрольного усиления роли России в мировой политике. Именно поэтому декларация Лиги наций по этому вопросу должна выглядеть максимально некомфортной для русских…

— Дорогой Эмиль, — обратился к нему Бальфур, — не надо преувеличивать роль Лиги наций и ее деклараций… нет, на что-то они, конечно, влияют, эти декларации, но мы-то с вами должны понимать, что все самое главное совершается не на ассамблеях, а именно в таких вот кулуарных переговорах, в одном из которых мы сейчас участвуем.

— Это правильно, — заметил молчавший до этого времени Франц-Иосиф, — говорильня на ассамблеях ни к чему определенному не ведет… поэтому у меня есть такое скромное предложение — учредить образование из ведущих мировых стран, все они присутствуют сейчас здесь, которое бы собиралось через определенные промежутки времени и решало бы важные мировые проблемы. И назвать его можно было бы… ну например Ареопаг наций — в Древней Греции так назывался орган верховной власти из авторитетных граждан…

— Хорошее предложение, — одобрительно кивнул головой Рузвельт, — относительно названия у меня возражений нет, а вот в число участников можно было бы включать по мере необходимости еще кого-нибудь… не на постоянной, например, основе, а временно — Россию с Японией, например, исходя из текущей политики.

— Я не против, — почти одновременно сказали англичанин и немец, а закончил мысль один Вильгельм, — собираться можно будет раз в полгода, например, по очереди в каждой стране-участнике… первое заседание предлагаю сделать у нас в Потсдаме, там как раз закончили обновление королевского дворца.

— Давайте тогда не откладывать дело в долгий ящик, — добавил Бальфур, — и соберемся, скажем… ну через две недели… Россия и Япония к этому времени, как я предполагаю, закончат свои разборки, пусть тоже приезжают, но на второй день совещания, когда мы закончим обсуждать главные дела.

На этом совещание, учредившее новый инструмент влияния в мире, завершилось, а на пленарном заседании Лиги наций ничего заслуживающего внимания не произошло — принятая резолюция не содержала ничего, кроме обычных благоглупостей. Как хорошо известно, тайным в этом мире у нас долго ничего не остается, поэтому русский дипломат Лобанов-Ростовский узнал о встрече пяти стран и принятых на ней решениях буквально через день, о чем и сообщил по телеграфу императору.

Георгий долго вчитывался в текст телеграммы, потом позвал Николая, и они вместе отправились в госпиталь, где восстанавливался после ранения Михаил.

— Вот такие новости из Европы, — протянул ему, а потом Николаю телеграмму Георгий, — что скажете, братья?

— На мой взгляд, — первым начал Михаил, — ничего особенно страшного не случилось… мало что ли у нас таких временных союзов организовывалось? Даже на моей памяти штуки три было…

— Раздражает то, брат, — серьезно ответил ему царь, — что нашу страну не посчитали за равную… в Крымскую войну такое было, если помнишь — чуть ли не вся Европа против нас воевала.

— Немцы с австрийцами не воевали, — заметил Николай.

— Верно, — повернулся к нему Георгий, — но и не поддержали никак… одни мы остались, без союзников. Итог той войны был весьма плачевным для нас.

— Надо тебе, брат, собираться и ехать в столицу, — самым серьезным тоном выдал свое мнение Михаил, — а там уже встречаться с Вильгельмом и Францем-Иосифом… с англичанами и французами бесполезно, а американцы слишком далеко. Этот антироссийский фронт требуется разбить, хотя бы частично.

— Я тоже так думаю, — поспешил добавить Николай, — поезжай… точнее улетай, ты же на самолете будешь добираться, да? А мы с Михаилом уж тут как-нибудь справимся с текущими делами.