Снег хрустел под ботинками, но звук был каким-то неправдоподобным. Словно кто-то наложил на аудиоэффект фильтр «пустота».

Мы стояли на краю леса, там, где минуту назад зиял радужный разлом, а теперь лежала лишь кучка мерцающей трухи, которую жадно пожирал декабрьский мороз. Сеченов смотрел на это место так, будто у него на глазах сожрали годовой отчёт, а не межпространственный портал.

Марк, командир группы поддержки, хмурил брови, пытаясь осмыслить услышанное. Лариса что-то быстро строчила в планшет, наверное, уже сочиняла некролог старой системе разломов.

И только Игнатий Сергеевич стоял спокойно. Как скала. Как тот самый дедок из кино, который пережил уже три апокалипсиса и теперь просто ждал, когда этот закончится, чтобы пойти заварить чай.

— Другие миры, — повторил Сеченов. Он пытался звучать твёрдо, но выходило как-то кисло. — Громов, вы понимаете, что вы сейчас сказали? Вы только что уничтожили единственный стабильный портал нового типа! Мы могли бы его изучить, поставить наблюдение, создать протокол…

— И что? — я повернулся к нему. — Ждали бы, пока оттуда вылезет что-то, что сделает ваш «Ладожский» рой похожим на стаю комаров? Мир за той дверью был мёртв. Абсолютно. Там не было маны. Там были только трупы, которые не могли упасть, и Страж, который охранял память о том, чего больше нет. Если бы вы сунули туда своих людей, они бы просто замёрзли. Как те бедолаги с синими лицами. Только ваши ещё и упали бы, потому что у вас нет застоявшегося времени.

— Откуда вы знаете про синие лица? — Лариса подняла голову от планшета.

— Я там был. Я видел. Я убил Стража и закрыл дверь. Если у вас есть вопросы по протоколу — читайте инструкцию к швабре, потому что вытирать придётся много. Разломы больше не работают как данжи с лутом. Это двери. А двери иногда нужно запирать.

«Красиво сказано, — хихикнул Тишина. — Двери нужно запирать. А то мало ли, кто зайдёт с той стороны и сожрёт вашу мебель».

— Заткнись, — мысленно попросил я.

«Я молчу. Просто оцениваю твои ораторские навыки. Восемь из десяти. Минус два за отсутствие конкретики и излишний пафос».

Игнатий кивнул мне едва заметно, просто движение подбородка.

— Поехали, — сказал он. — Здесь делать нечего.

Сеченов хотел возразить, открыл рот, но под тяжёлым взглядом Игнатия осёкся. Понял, что спорить с человеком, который только что закрыл портал в другой мир и не спотел, плохая идея.

Мы сели в машины. Вася уже завёл двигатель и включил обогрев на максимум. Когда я плюхнулся на заднее сиденье, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Ну как там, шеф? Слушай, всегда хотел спросить, а в разломах есть еда? Как люди, вообще, питаются там?

— Берут с собой паёк, Вася. В Разломах только смертельная тоска и эльфийские руины. Так что кулинария пока только на Земле.

Машина шла по заснеженной трассе, фары резали темноту, а я откинулся на спинку сиденья и открыл системный интерфейс.

Текущий уровень: 135. Нераспределённые очки характеристик: 205.

Двести пять. Это же не цифра, это приговор. Это как дать шимпанзе ядерный чемоданчик и сказать: «Ну, жми на кнопки, как душа просит».

«Жми, хозяин, — подстегнул Тишина. — Давай, сделай из себя бога. Как там в сказках? Не пей из копытца, козлёночком станешь. А тут: распредели 200 очков — машиной станешь. Бронированной. С ракетами».

— Если я вложу всё в силу, я смогу голыми руками рвать танки. Но при этом буду тупым, как пробка, и меня можно будет обмануть фокусом с монеткой.

«А если всё в интеллект — будешь знать, как рвать танки, но не сможешь поднять пульт от телевизора. Идеальный баланс — это скучно. Давай устроим дисбаланс!»

Я всегда был сторонником своего баланса, но система после «переобновления» явно играла по своим правилам. Раньше характеристики росли медленно, тело адаптировалось. А сейчас?

Если я вкину сотню очков в одно, меня просто разорвёт от перенапряжения. Или, что ещё хуже, я перестану понимать людей окончательно. Интеллект выше 150 единиц у человека — это уже не гениальность, это расчёт, лишённый эмпатии. А мне и так хватает проблем с эмпатией.

Ладно. Будем умными, но не слишком. Сильными, но не нелепо.

Сила: 100 −150.

Ловкость: 100 — 150.

Выносливость: 100 — 120.

Интеллект: 100 — 125.

Восприятие: 100 — 160.

Остаток: ноль.

Я подтвердил распределение.

Мир дрогнул. Нет, не снаружи — внутри. Словно кто-то заменил все мои органы на более совершенные модели, работающие на ядерном топливе. Мышцы налились свинцом, который тут же расплавился в жидкое серебро. Глаза резануло острой болью, а потом… мир обрёл глубину. Новое восприятие, это… твою мать, что-то новенькое!

Я видел пылинки в воздухе, поднятые печкой Васи. Я слышал, как бьётся сердце водителя — 72 удара в минуту, здоровый синусовый ритм. Я чувствовал запах его пота, остатки кофе в чашке, искусственный ароматизатор «хвоя» на зеркале.

А мир за окном благодаря новой ловкости, в скупе с восприятием, возможно ещё и интеллектом… он замедлился. Снежинки падали так лениво, что я мог бы пересчитать каждую грань на кристаллике льда, если бы захотел. Я не включал «Стремительность», это была просто новая норма. Восприятие 160. Ловкость 150. Я теперь жил в другой скорости.

«Ох ты ж ёпт, — выдохнул Тишина, и я физически почувствовал, как он отшатнулся в моей черепной коробке. — Ты же сейчас как граната без чеки. Осторожнее, а то чихнёшь — пробьёшь потолок».

— Как самочувствие? — мысленно спросил я.

«Словно сижу на крыше экспресса, который разгоняется до световой скорости. Немного тошнит, но в целом — вей-хей-хей! Какой обзор!»

— Привыкай.

Въехали в Новгород. Город жил своей обычной жизнью: пробки, спешащие на работу люди, снег, падающий на лобовые стекла. Я смотрел на всё это сквозь призму нового восприятия и вдруг осознал одну ужасающую вещь.

Я видел нити.

Нет, не физически. Это было что-то вроде теплового излучения, наложенного на реальность. От некоторых людей, идущих по улице, тянулись тусклые, едва заметные искажения пространства. Охотники. Низкоуровневые, может, ранг С или В. Они не знали, что я их вижу. Они шли, пили кофе, смотрели в телефоны, а я видел в них системную суть.

А ещё я чувствовал порталы. Слабые, фоновые следы там, где когда-то были старые разломы. И один… один очень странный, тлеющий след прямо по курсу, в районе моего особняка.

— Вася, жми газ. У нас дома гости.

— Опять? — простонал водитель. — Я только хотел отоспаться!

— Эти гости незваные. И, судя по следу, они пытаются пролезть через окно.

* * *

Машина влетела во двор особняка, разбрызгивая снег по бордюрам. Я выскочил, не дожидаясь, пока Вася полностью остановится.

Новый навык «Путешественник» буквально выл у меня в голове, как сирена противовоздушной обороны. Кто-то ковырялся в ткани реальности прямо на заднем дворе, у тренировочной площадки, которую Ус построил по моему приказу.

Я рванул через парадную, перепрыгивая через три ступеньки. Мои новые 150 ловкости делали это не быстрее, а как-то… плавнее. Время вокруг меня словно загустело.

В холле мне навстречу вышла Катя. Лицо — камень, руки скрещены.

— Господин, у нас пробле…

— Знаю, — бросил я на ходу. — Задний двор. Уводи людей в подвал. Сейчас будет весело.

Она моргнула, но спорить не стала. Когда твой начальник врывается в дом с лицом маньяка и глазами, которые светятся от переизбытка системной энергии, спорить — значит тратить время.

Я выбежал на задний двор.

Тренировочная площадка: ровный квадрат тёплого кирпича, огороженный высоким забором, была пуста. Почти пуста. Прямо в центре, там, где обычно стояла чучельная фигура для битья, висела трещина.

Не разлом. Не радужный портал, как тот, в лесу. Обычная трещина, словно кто-то взял стекло реальности и ударил по нему кулаком. Из трещины сочился чёрный туман, пахнущий озоном и гнилью.

А перед трещиной стоял… А, нет. Стояла.

Женщина. Нет, существо женского пола. Высокая, с серой кожей, одетая в лохмотья, напоминающие смесь рыцарских доспехов и водорослей. Из её спины росли два костяных нароста, похожих на сломанные крылья. Она стояла спиной ко мне и обеими руками цеплялась за края трещины, пытаясь расширить её.

Это ещё что за херня?

Система мгновенно выдала непонятный статус. Показала мне, кто сейчас передо мной.

Это… из-за нового интеллекта, или восприятия? В целом — пофиг! УДОБНО!

Сущность: «Ткачиха Пустоты»

Статус: Агрессивен.

Цель: Проникновение.

Связь с носителем: Обнаружена (Резонанс).

А, вот оно что. Резонанс. Она чувствовала меня, как чувствовал тот рой и те мобы. Но эта дама, судя по всему, была голодна и тупа. Она не понимала, что я — не дверь, а стена, о которую можно сломать голову.

— Эй, костяная! — крикнул я.

Она обернулась. Лица у неё не было в привычном понимании: сплошной гладкий панцирь с тремя щелями-глазами, горящими фиолетовым светом.

Она зашипела, и звук этот был похож на скрежет металла по стеклу. Ткачиха Пустоты отпустила трещину и бросилась на меня.

Раньше я бы активировал «Стремительность». Сейчас я просто шагнул вбок. Хотя… наверное бы и тогда не активировал.

Мир снова замедлился, хотя я не тратил ману на навык. Мои новые рефлексы работали сами. Ткачиха пронеслась мимо, как танк на холостом ходу. Я увидел каждый сустав её костяных крыльев, каждый мускул под серой кожей, каждый такт её фиолетовых глаз.

Она была медленной. Нет, она была быстрой для обычного человека. Но для меня — до смешного медленной.

Удар.

Я не использовал кинжалы. Просто ударил кулаком в «грудь», туда, где у людей находится солнечное сплетение. Сила 150. Раздался хруст. Ткачиха Пустоты отлетела на десять метров, врезалась в кирпичную стену ограды и пробила её. Пыль, осколки, снежная крошка.

«Упс, — хихикнул Тишина. — Счёт за ремонт от Уса будет больше, чем за постройку».

Существо захрипело, пытаясь подняться. Её костяные крылья сломались, фиолетовые глаза погасли. Я подошёл ближе. Трещина за её спиной начала затягиваться. Без поддержки Ткачихи она не могла существовать в нашем мире. Портал схлопывался.

— Стой… — прошипела Ткачиха. У неё был голос, как у ржавой пилы. — Ты… Резонанс… Ты… Верни…

— Куда верни? В твой мёртвый мир? — я присел рядом с ней. — Извини, дискотека окончена.

— Скоро… все… будем… там… — её глаза вспыхнули в последний раз. — Он… идёт…

И она рассыпалась. Прямо на моих глазах её тело превратилось в серый пепел, который тут же подхватил ветер. От Ткачихи осталась только кучка праха и вмятина в стене. Трещина за её спиной исчезла полностью, оставив после себя лишь лёгкое искажение воздуха.

Я стоял посреди разгромленной площадки и смотрел на пепел.

«Он идёт», — повторил я про себя. Кто «он»? Тот мужик с лица Малкорана? Или что-то похуже?

«А что может быть хуже? — философски заметил Тишина. — Разве что налоговая».

Я стоял посреди разгромленной тренировочной площадки, смотрел на серый пепел, который еще пару минут назад был опасной межпространственной тварью, и чувствовал себя слегка обманутым. Я ожидал эпичной битвы, а получил разогнанный танк, врезавшийся в стену. Мои новые характеристики превращали любую драку в избиение младенцев. Очень костлявых, плохоговорящих младенцев с комплексом неполноценности.

«Он идёт», — крутанулось в голове.'

— Кто? Тот тип с лицом эльфийского короля-зомби? Или местный аналог Деда Мороза, который вместо подарков раздаёт апокалипсисы?

«Счет за ремонт стен будет больше, чем за постройку, — хихикнул Тишина. — Ты в курсе, что Ус теперь заставит тебя компенсировать это из карманных денег?»

— Ус не считает деньги, он их поглощает, — ответил я вслух, стряхивая с кулака остатки костяной брони Ткачихи. — И потом, это классифицируется как «боевые повреждения».

— Господин! — голос Уса раздался откуда-то сбоку.

Я обернулся. Мой глава безопасности стоял на крыльце с прямой спиной, но в его руках был отнюдь не планшет. Это был «Корд» — крупнокалиберный магический пулемет, который не значился в арсенале начальника СБ. А он… магический стрелок? Что-то я не помнил.

В общем, Ус держал его так, словно это была трость для прогулок. Дуло смотрело точно на кучку пепла.

— Леонид Аркадьевич, — я кивнул на оружие. — Вы собираетесь расстрелять прах?

— Я собираюсь убедиться, что он не соберется обратно, — невозмутимо ответил Ус. — Камеры зафиксировали ещё семь гостей! Трое — у северного забора, двое на крыше восточного крыла, еще двое — в парке. А остальные…

Семь. Отлично. Просто великолепно.

— Где Катя? — спросил я, активируя «Картограмму». Карта особняка вокруг меня вспыхнула зелеными и красными точками. Красные ползли к центру, к дому.

— В подвале с персоналом, как вы и приказали, — Ус передернул затвор с лязгом, который прозвучал как аплодисменты. — Капризова не обрадовалась, но подчинилась.

— Хорошо. Эти твари…

Я не успел договорить. Воздух над северным забором лопнул. Не портал, не радужная дуга — просто звук бьющегося стекла, и оттуда, словно из невидимой катапульты, вылетели три длинные серые фигуры. Они были похожи на первую, но отличались, как отличаются солдаты от генерала. Меньше брони, больше конечностей. Четыре руки, каждая оканчивалась костяными лезвиями, ноги согнуты назад, как у кузнечиков. И маски вместо лиц — гладкие, безглазые костяные пластины.

Ткачи Пустоты. Множественное число. Система услужливо подсветила их красным, добавив приписку:

«Группа зачистки. Цель: устранение Резонанса»

— И вот они! — я рванул с места.

Мир снова стал вязким. Снежинки зависли в воздухе, как искусственные хлопья в снежном шаре. Ткачи летели над забором, описывая параболу, и я видел каждый сустав их неестественно длинных ног, каждую царапину на их костяных масках. Я прыгнул. Не так, как прыгают люди. Я просто оттолкнулся от земли, и она ушла вниз. Встретил первого Ткача в воздухе, схватил его за две его же руки и дернул в разные стороны. Хруст. Пепел.

Второй приземлился на дорожку из теплого кирпича, разбивая ее ударами ног. Я приземлился рядом, и мой кулак пробил его маску, уходя в пустоту черепа куда-то в затылок. Хруст. Пепел.

Третий оказался хитрее. Он сгруппировался, оттолкнулся от спины второго и ушел в сторону, пытаясь зайти мне за спину. Глупо. Я просто развернулся, перехватил его костяную руку, использовал его же инерцию и швырнул в сторону леса. В полете он начал распадаться, не выдержав давления моей силы.

Три секунды. Три трупа.

— Слишком легко, — пробормотал я. — Система, ты шутишь?

«Это лишь авангард», — подсказал Тишина.

И тут с крыши восточного крыла раздался грохот, и оттуда посыпались обломки черепицы. Два Ткача спрыгнули вниз, но их встретил гул крупного калибра. «Корд» в руках Уса запел свою усыпляющую песню. Гильзы звенели о лед, пули рвали серую плоть в клочья. Ус не двигался с места, просто короткими, выверенными очередями превращал тварей в решето.

Но пепла не было. Ткачи, изрешеченные пулями, падали, дергались, но не умирали. Их раны затягивались серой дымкой.

— Господин! — крикнул Ус. — Нужна…

Договорить он не успел. Один из Ткачей на крыше метнул что-то вниз. Костяной дротик, похожий на гарпун, свистнул в воздухе, целясь в Уса. Он уклонился, просто сделав шаг вбок. Гарпун вонзился в колонну крыльца, пробив кирпич насквозь.

И в этот момент из тени у двери восточного крыла выскользнула фигура.

Я замер.

Я ожидал увидеть Катю, хотя говорил ей спрятаться. Я ожидал увидеть кого-то из охраны. Но это была Алина. Моя двоюродная сестра. Бывший B-ранг. Девочка, которая должна была сидеть в комнате и плакать над семейным фотоальбомом.

Она двигалась так, как не должна была двигаться. Никаких неловких рывков любителя, никакого страха в позе. Она скользнула, как тень, в одну сторону, в другую, оказавшись за спиной Ткача, который только что метнул гарпун. В ее руках не было оружия, но…

Что это было?

Из ее ладоней вырвались тонкие, почти невидимые нити. Они блеснули в свете фонарей, опутали ноги Ткача, и Алина дернула. Существо, которое весило под сотню килограммов, рухнуло на спину, как марионетка с обрезанными нитями.

Алина не остановилась. Она прыгнула на упавшую тварь и… просто ударила ладонями ему в грудь. Раздался звук, похожий на лопнувший пузырь, и Ткач осыпался пеплом прямо под ней.

Чего-чего⁈ Она стала… системной? Я увидел это по ее движениям, по ауре, которая теперь окружала ее — плотная, тёмная, вибрирующая. И меня это взбесило.

— Какого черта⁈ — заорал я, бросаясь ко второму Ткачу на крыльце, который уже замахивался на Алину.

Я сбил его с ног ударом плеча, впечатал в перила и просто растер об асфальт, пока он не превратился в пыль. Встал, тяжело дыша от ярости, а не от усталости, и уставился на сестру.

— Ты что делаешь⁈ — рявкнул я. — Откуда эта скорость⁈

Она стояла над кучкой пепла, вытирая руки о темную ткань штанов. Лицо у нее было спокойным. Слишком спокойным.

— Сегодня ночью, — ответила она, и в ее голосе не было ни извинений, ни страха. — Система предложила класс. Я согласилась.

— Ты… — я задохнулся то ли от непонимания, то ли от гнева. — Ты должна была сказать мне! Как ты стала системной?

«Ох ты ж едрить, — присвистнул Тишина. — А я видел эти нити раньше. Класс „Нитевод“… редкий, управляющий. Обычно дается ассасинам или кукловодам. Система решила, что твоя сестренка — идеальный инструмент для контроля?»

Я хотел заорать на нее еще, приказать убраться в дом, но тут «Путешественник» в моей голове взвыл так, что зубы свело.

Я обернулся к парку. Там, среди заснеженных елей, темнели силуэты. Много силуэтов. И они не шли. Они выпадали из пространства, словно кто-то выливал их из гигантского ведра. Ткачи. Рой Ткачей. Десятки.

И среди них стояло нечто огромное. Четыре метра в высоту. Существо, похожее на паука, сотканного из человеческих рук. Оно перебирало конечностями, издавая влажный, чавкающий звук, и от него во все стороны расходились волны того самого фиолетового света, который я видел в глазах первой Ткачихи.

— Вот и босс, — выдохнул я. — Ус, отходи в дом! Алина, за мою спину!

— Нет, — сказала Алина.

Я медленно повернул к ней голову.

— Что за нет?

— Я не прячусь за тобой, — она развела руки в стороны, и из ее пальцев снова потянулись тонкие, едва заметные нити, сплетаясь в воздухе в сложную паутину. — Я закрою мелочь. А ты бери большого.

Я смотрел на нее, чувствуя, как во мне борются два желания: врезать ей за непослушание и… восхититься. Черта с два я покажу ей, что восхищаюсь.

— Если умрешь, я тебя воскрешу и убью сам, — прорычал я.

— Принято, — она кивнула и сорвалась с места.

Она двигалась не как я. Моя скорость — это прямая линия, грубая сила и крушение всего на пути. Алина скользила. Она петляла между деревьями, и там, где она проходила, Ткачи спотыкались, падали, их конечности не слушались, их атаки уходили в пустоту. Она перерезала их нити управления.

Я отвернулся от нее и посмотрел на Паука из рук.

— Ну что, морда, — я активировал «Стремительность».

Мир окончательно замер. Снег завис. Фиолетовые вспышки застыли. Я увидел каждую деталь босса. И я увидел то, что скрыто. От Паука к каждому Ткачу тянулась нить. Серая, пульсирующая, как нерв. А от Паука… вверх. В небо. Туда, где серые тучи разошлись, обнажив черноту. И из этой черноты спускалась нить.

Золотая. И эта нить тянулась ко мне.

Нет, не ко мне. Она тянулась от меня. От моей груди, в черноту, и там, на другом конце, кто-то держал эту нить и дергал. Мое тело отреагировало быстрее мозга. Я шагнул вперед, в сторону Паука, но не атаковал его. Моя рука потянулась к золотой нити.

Мои пальцы прошли сквозь нее. Она была не физической. Но я чувствовал ее. Она была горячей, как раскаленная проволока, и она тянула меня.

«Иди», — неслышимо прошептал голос, и это был не Тишина, не Страж. Это было что-то извне.

— Громов! — крик Уса прорезал тишину замедленного времени.

Я моргнул. Паук из рук взмахнул одной из своих конечностей, как кнутом, целясь в меня. Я уклонился, но не так элегантно, как раньше. Золотая нить дергала мое сознание, отвлекала. Кнут прошел в метре от меня, сминая деревья, как спички.

— Тишина, ты это видишь⁈ — заорал я мысленно, уворачиваясь от второй атаки.

«Вижу! Золотая нить! Она тебя тянет! Не отвлекайся на нее, или этот кусок плоти раздавит тебя, как блоху!»

Я встряхнул головой, пытаясь сфокусироваться. Паук — это проблема здесь и сейчас. Нить — проблема глобальная.

Я рванул к боссу. Он пытался ударить меня передними лапами, но я скользил под ними, как читер в игре с читами на неуязвимость. Подбежал к его брюху. Грудь из сросшихся рук, лиц и костей. Я ударил.

Ударная волна раскинула стоящих рядом Ткачей, как кегли. Брюхо лопнуло, из него фонтаном ударил фиолетовый свет и серая слизь. Паук завизжал, звук был такой, словно тысяча человек одновременно скребут ногтями по стеклу.

Я отскочил, уходя от контрудара задних ног. Рана на брюхе затягивалась, но медленно. Серая дымка, которая лечила мелких Ткачей, здесь справлялась хуже.

— Алина! — крикнул я, не видя сестру за спинами мелких тварей. — Дерни за нитки этого урода!

— Вижу! — раздался ее голос слева.

Она стояла на ветке ели, как сумасшедшая белка, и ее руки двигались так быстро, что казались размытым пятном. Из ее ладоней выстрелили десятки темных нитей, которые вонзились в рану на брюхе Паука.

Она не резала. Она тянула.

Паук взвыл, его тело изогнулось дугой. Серая дымка, которая пыталась залечить рану, начала рваться, вытягиваясь наружу, словно кто-то вытягивал нитку из распускающегося свитера.

— Отлично! — я не стал терять время.

Активировав «Стремительность», я запрыгнул на спину Паука, пробежал по его позвоночнику, уворачиваясь от хлещущих по спине конечностей, и оказался у головы. Голова была — сплошной клубок из рук, обхватывающих что-то темное, пульсирующее. Ядро.

Я занес кулак. И снова увидел Золотую нить. Она проходила прямо через ядро Паука, как сквозная арматура.

«Иди за мной», — снова шепнул голос.

Я ударил не ядро. Я ударил по золотой нити.

Мой кулат врезался в невидимое, но осязаемое. Реальность вокруг меня взорвалась. Не было ни звука, ни света. Была только боль. Резкая, вспыхнувшая в голове, как электрошок. Я отлетел от Паука, кувыркаясь в воздухе, и рухнул в сугроб.

Паук не рассыпался пеплом. Он просто… сдулся. Как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Его тело обмякло, руки безвольно повисли, фиолетовый свет в его ранах моргнул и погас. Нить, проходящая через него, лопнула с таким звуком, будто порвалась струна на гитаре размером с небоскреб.

Звук был оглушительным.

Мелкие Ткачи по всему парку и у дома одновременно рухнули на землю, как марионетки, которым отрезали ниточки. Они больше не шевелились. Серая дымка вокруг них развеялась, оставив просто неподвижные, мертвые туши.

Я лежал в снегу, тяжело дыша, и смотрел в небо. Тучи снова сомкнулись. Чернота пропала. Нити больше не было. Но ощущение… ощущение, как будто меня взяли на поводок и дернули, осталось.

— Господин! — ко мне бежал Ус, все еще с пулеметом наперевес.

— Живой, — я сел, отряхивая снег с волос. — Алина?

— Здесь, — она спустилась с дерева, немного прихрамывая, но в ее глазах горел странный, пугающий восторг. Она посмотрела на свою руку, на тонкую темную нить, все еще свисающую с пальца, и сжала кулак. Нить исчезла. — Я… я почувствовала, когда ты ударил. Как будто кто-то держал этих тварей на привязи. И ты порвал привязь.

— Порвал, — я поднялся на ноги. Тело гудело от перенапряжения. Новые характеристики — это круто, но бить по сущности, которую ты даже не понимаешь — это больно.

— Что это была за нить? — спросила Алина, подходя ближе. — Золотая. Я ее тоже увидела, перед тем как ты ударил. Она шла в небо.

Я посмотрел на нее. На мою двоюродную сестру, которая еще вчера была B-рангом, а сегодня вырезает межпространственных тварей и видит то, что вижу я.

— Это был поводок, — сказал я, тяжело дыша. — Кто-то пытался выгулять своих собачек в моем дворе. А заодно проверить, могу ли я их усыпить.

— И можешь? — спросил Ус, оглядывая поле боя, усеянное мертвыми серыми тушами.

— Могу, — я потрогал грудь, там, где чувствовал натяжение. — Но тот, кто держал другой конец поводка, теперь знает, что я его почувствовал. И он не обрадуется.

«Громов, — голос Тишины был непривычно серьезным, без дурацких шуточек. — Ты только что влип в кое-что масштабное. Этот золотой поводок… он ведет не в другой мир. Он ведет в само Управление. Или в то, что им управляет».

Итак, мои дорогие друзья, новинка!

Я — главный хирург элитной клиники. И в жизни всё было прекрасно, пока я не вытащил из пациента странный осколок…

После чего очнулся с интерфейсом перед глазами и заданием: собери ещё четырнадцать осколков за тридцать дней или умрёшь.

На носу сложнейшая операция: официальные анализы пациента врут, и если я не пойму, что с ним на самом деле — он умрёт.

А самое паршивое — человек, в котором застрял следующий осколок, прямо сейчас потягивает кофе в холле.

https://author.today/reader/588269