Рассказывают, что жили в старину старик со старухой, и было у них две дочери. Жили бедно, впроголодь. Хорошо, если старик добудет зайца или наловит рыбы на обед. А часто бывало так, что и с охоты он приходил с пустыми руками и в верши рыба не попадалась.

И вот как-то поголодали они день, другой, да и пошли всей семьей по бруснику-ягоду.

Пришли в лес, разбрелись в разные стороны. Девушки нашли ягодную полянку, наелись досыта, берестяные кузовки доверху наполнили.

— А где же отец с матерью? — спохватилась младшая сестра. — Вдруг они далеко от нас ушли!

— Ничего, — успокоила ее старшая. — Далеко они не уйдут, а если и уйдут, все равно найдем, не заблудимся.

И снова принялись собирать бруснику.

Солнце пошло на закат, сестры забеспокоились, принялись кричать:

— Отец, темнеть начинает, домой пора!

А отец не отзывается.

— Отец! Мать! Где вы? — еще громче закричали сестры.

Никто не отозвался. Видно, родители далеко ушли.

Пошли девушки по лесу. Куда идут — сами не знают. Отца с матерью зовут — нет ответа.

На восходе солнца набрели на какой-то заброшенный дом. Зашли — никого нет.

— Должно быть, дом построил охотник, а потом ушел куда-то в другие места, — сказала младшая сестра. — Поживем пока здесь.

Старшая согласилась.

Огляделись, нашли старый чугунок. Младшая была запасливой. У нее нашлись кремень и кресало. Разожгла она огонь в камельке, сварила в чугунке бруснику. Поели девушки, легли спать.

Утром встали и опять пошли по ягоды. Ходили, ходили по лесу — набрели на реку. Пошли ее берегом — увидели черный камень, а рядом с ним — железную люльку.

— Смотри-ка, сестра, какой камень! — сказала старшая. — Словно ребенок маленький. Не взять ли нам его в дом? И люлька есть.

— А что если это дитя абаасы? — сказала младшая сестра. — Что тогда будем делать?

— Не говори глупостей! — прикрикнула на нее старшая. — Бери камень, а я понесу колыбель.

Принесли сестры черный камень в дом и положили в колыбель.

Немного времени прошло — камень стал еще больше похож на ребенка. Дальше — больше: каменный мальчик зашевелился. Прошло еще какое-то время — мальчик стал расти. Сестры радуются, нянчат его, ухаживают за ним.

Утром уйдут в лес, наберут по кузовку брусники, а потом вернутся домой, сварят бруснику, накормят мальчика и сами наедятся.

Как-то раз девушки вернулись из лесу и нашли в доме, рядом с колыбелью, кучу печеных карасей.

— Вот хорошо! — сказала старшая сестра. — Давно мы рыбы не ели, все ягоды да ягоды.

А младшая к рыбе даже не притронулась. «Откуда взялись эти печеные караси? Кто их принес да еще и испек? — думала она. — Тут что-то не так!»

Наутро сестры, как и вчера, и позавчера, накормили ребенка и пошли по ягоды. Отошли немного, младшая и говорит:

— Ты, сестра, иди одна, а я домой вернусь. Посмотрю, не забыли ли мы погасить огонь.

— Вернись, если хочешь, — согласилась старшая и пошла в лес одна.

Младшая сестра вернулась в дом, сказала:

— Пусть, как иголка, стану невидимой, как наперсток, незаметной.

И превратилась она в синебрюхую муху, спряталась в щели стены.

Прошло немного времени, скрипнула железная люлька, и раздался голос:

— Железная колыбель, расстегнись, железная цепь, развяжись!

Тотчас же колыбель расстегнулась, цепь развязалась. Ребенок вылез из колыбели и в один миг превратился в огромного страшного великана.

— Пока сестры не пришли, надо приготовить им рыбы, — сказал великан, подошел к камельку и уже другим, железным голосом крикнул:

— Огонь в камельке, запылай! Огонь в камельке, запылай!

Тотчас в камельке запылал жаркий огонь.

В руках великана откуда-то появилась железная мутовка, он начал крутить ее меж ладонями, и на пол посыпалась рыба. Великан отложил мутовку в сторону.

— Рыба, нанизывайся на рожон! Рыба, нанизывайся на рожон!

И рыба сейчас же нанизалась на гладко обструганные палочки. Палочки с рыбой сами собой воткнулись в каменный пол камелька, и рыба стала печься на огне.

Рыба испеклась, великан крикнул:

— Рыба, укладывайся на полку! Рыба — на полку!

И печеная рыба уложилась на полке.

— Сестры вернутся, поедят моего кушанья, а потом я их и самих съем.

Тут великан подошел к колыбели и стал уменьшаться — превратился в маленького ребенка, лег в колыбель и сказал:

— Железная колыбель, застегнись! Железная цепь, завяжись!

Колыбель со скрипом закрылась-застегнулась, железная цепь со звоном завязалась.

— Огонь в камельке, погасни! Огонь в камельке, погасни!

Огонь погас.

— Железная колыбель, качайся! Железная колыбель, качайся!

Колыбель стала со скрипом качаться.

— Глаза мои, сомкнитесь! Глаза мои, сомкнитесь!

Один за другим глаза каменного ребенка сомкнулись.

Тут младшая сестра выбралась из щели и полетела-побежала навстречу старшей.

— Страх-то какой, сестрица! — сказала она. — Этот каменный ребенок — злой дух абаасы. Он хочет откормить нас, а потом съесть.

Не поверила старшая.

— Что ты наговариваешь на нашего мальчика!

А когда пришли домой и старшая сестра увидела приготовленную рыбу, то и вовсе накинулась на младшую:

— Дитя нам гостинец припас, а ты невесть что о нем говоришь!

— Не ешь ты рыбу! — начала упрашивать младшая.

— Вот еще! — не стала и слушать ее старшая.

И съела всю рыбу дочиста.

Когда легли спать, младшая сестра стала тихонько уговаривать старшую:

— Это не ребенок, сестрица, а страшный абаасы, не нынче, так завтра он съест нас. Мне не веришь — останься и сама посмотри, что он без нас делает.

— Ну, хорошо, — наконец согласилась старшая сестра, — останусь, посмотрю.

Утром они, как и всегда, вышли из дома вместе. Отошли немного, старшая сестра вернулась и спряталась под нары.

Прошло немного времени, ребенок зашевелился и громко сказал:

— Железная колыбель, расстегнись! Железная цепь, развяжись!

Колыбель тотчас же расстегнулась-развязалась, ребенок вышел из нее и превратился в безобразного великана. Потом запылал огонь, появилась железная мутовка. Великан повертел ее между ладонями — посыпалась рыба, он приказал рыбе испечься, а потом снова уменьшился и лег в свою колыбель.

Старшая сестра испугалась, поскорее выбралась из-под нар и со всех ног побежала к младшей.

— Сестричка, правду ты говорила. Это абаасы, он съест нас, если мы от него не избавимся. Но что нам делать?

— А вот что, — ответила младшая сестра. — Давай вскипятим чугун, мальчика посадим рядом, а потом опрокинем чугун ему на голову.

Так и сделали. Разожгли костер, на костер поставили чугун с водой и ягодами, младшая сестра вынесла из дома абаасы и посадила его около костра.

Костер разгорелся так сильно, что девушки едва выдерживали жар. Чугун скоро раскалился.

— Милые сестрицы, что вы варите в чугуне? — спросил мальчик-абаасы.

— Это мы варим еду для тебя, — ответила младшая. — Скоро будет готово.

Тут девушки изловчились, опрокинули чугун с кипевшей ягодой на голову мальчика и пустились бежать.

Мальчик завопил страшным голосом, стал великаном и кинулся за сестрами. Зашумел лес, закачались деревья.

Девушки бежали изо всех сил, но страшный абаасы все же настигал их. Они уже слышали его дыхание, жар от раскаленного котла на голове абаасы обжигал им плечи.

— Догоню! — орал абаасы и протягивал к ним свои длинные ручищи.

Еще немного, и схватит их страшный абаасы!

Но тут младшая сестра кинула через плечо иголку и сказала:

— Стань такая чаща, чтобы сквозь нее иголке не проткнуться!

Тотчас же за ними встала непроходимая чаща.

Но — непроходимая для людей, а не для абаасы. С шумом и треском он продирался сквозь чащу, раздвигал или вырывал с корнем деревья, и скоро девушки опять услышали его страшный голос:

— Догоню! Догоню и съем!

Тогда младшая сестра бросила через плечо наперсток и сказала:

— Пусть встанет дремучий лес! Пусть через этот лес не пролезть и наперстку.

Встал за сестрами такой глухой дремучий лес, что сквозь него и наперстку не пролезть.

Но и такой лес для абаасы не большая преграда. Ногами подминает, руками вырывает он столетние деревья, сокрушает все на своем пути и вот-вот догонит сестер. Опять они слышат его железный голос:

— Все равно догоню!

Младшая сестра сняла с головы платок и бросила его через плечо:

— Пусть встанет каменный утес до самого неба!

Встал каменный утес высотой до неба. Абаасы с разбегу врезался в утес, и от удара его чугунной головы о камень гром загрохотал на всю округу.

— Все равно не убежите! Все равно догоню!

Но пока абаасы ломал и крушил каменный утес, девушкам удалось добежать до реки, на другом берегу которой жила знакомая старуха по имени Таласа-Таласа, что значит Мостки.

Остановились девушки перед рекой и стали звать старуху:

— Бабушка Таласа-Таласа, спаси нас, протяни свои серебряные мостки, а то абаасы съест нас!

— А, это вы, потерявшиеся сестрички! — отозвалась старуха Таласа-Таласа. — Сейчас помогу вам.

Вышла она на берег и протянула через реку свои ноги. Сестры перебежали по ним, как по мостику, на другой берег.

— Теперь, доченьки, ничего не бойтесь, абаасы не догонит вас, — сказала старушка Таласа-Таласа. — Вернитесь к отцу с матерью.

Она показала девушкам дорогу и принялась латать свою старенькую шубу.

Тут подбежал к реке абаасы. Старушка не сразу узнала его: под чугуном ни лица, ни головы не видно.

— Эй, старуха Таласа-Таласа, — заорал абаасы, — перекинь мне мостки, да поскорее — надо девчонок догнать!

Старуха и выходить из дома не стала, а только открыла окошко, у которого сидела, и ответила:

— Погоди, вот на шубу заплатки пришью.

— Пришивай, да поскорее! — торопит ее абаасы, — Погоди, вот иголку на место положу.

— Ну, ну, клади скорей!

— Погоди, вот надену торбаса.

Старуха не торопится надевать торбаса. Абаасы спрашивает:

— Ну, надела, что ли, свои торбаса?!

— Торбаса-то надела, — отвечает старуха Таласа-Таласа, — а вот коров не подоила.

— Так торопись! Быстрее дои!

Принялась старуха Таласа-Таласа доить коров. Абаасы не сидится, туда-сюда ходит по берегу.

— Скоро, что ли, я дождусь мостков? Девчонки, поди-ка, уже к дому подбегают.

— Погоди, я еще молоко не процедила.

— Так цеди, чего мешкаешь!

— Я еще чаю не напилась.

— Пей скорее.

— Надо за водой сходить.

Сходила старуха за водой, вскипятила чай, напилась. Абаасы места себе не находит, ждет не дождется, когда ему старуха серебряные мостки перекинет.

— Ну, что ты медлишь! — кричит абаасы. — Уйдут девчонки! Поторопись!

— Погоди, платок повяжу.

— Попроворней повязывай! Некогда мне ждать!

— Ничего, подождешь, — отвечает старуха. — Вот еще пояс остается завязать.

— Что у тебя без конца дела? — потерял терпение абаасы. — Смотри, а то и тебя съем! Скорей, скорей! Ну, завязала, что ли, свой пояс?

— Вот теперь завязала, иду.

Не торопясь, старуха Таласа-Таласа спустилась к реке и перекинула через нее одну ногу. Абаасы не стал ждать, когда она перекинет и вторую, и побежал по одной. А старухе Таласа-Таласа только этого и надо было. Когда абаасы оказался на середине реки, она убрала свою ногу. Абаасы свалился в воду, и камнем — ведь был каменным! — пошел на дно.

Тем и дело кончилось.

А сестры вернулись к отцу с матерью и зажили по-прежнему. Даже, говорят, лучше прежнего.