К осени бурый медведь толстый, ленивый стал, шерсть у него, как маслом намазанная, лоснится. Он по лесу не спеша ходит, через тонкие колоды переступает, а увидит бревно потолще — в обход идет, ему лень шагнуть повыше.

Посреди лесной поляны стоял могучий кедр. Шишки на том кедре тяжелые, спелые, от их тяжести ветки к земле гнутся.

Медведь губы языком облизал, вздохнул даже:

«Ох и сладки, должно быть, в этих шишках орехи…»

Но лапу поднять ему лень.

Вдруг — хлоп — шишка! Стукнула медведя по темени, упала к ногам.

Поднял ее медведь, выбрал орехи, съел. Снова вверх глянул, не упадет ли оттуда еще, и увидел рябую птичку, кедровку.

— Ой, великий медведь! — пискнула птичка. — Я вам лучшую шишку сбросила…

Перья у кедровки взъерошились, голос дрожит. Она сидела на ветке, нечаянно уронила шишку, шишка стукнула медведя.

Испугалась кедровка, даже взлететь не посмела, не шевелясь сидит.

— Почтеннейший, уважаемый медведь! Я для вас эту шишку все лето от птиц и зверей берегла. Могу еще десять шишек сбросить, если пожелаете…

— O-о, вот гостеприимная, вот добрая птица…

От этой похвалы кедровка совсем счастливая стала.

А медведь орехами хрустит да приговаривает:

— Мы с тобой теперь на веки вечные друзья. Если хочешь, можешь дядей меня называть. Только, пожалуйста, потрудись для меня, старика, еще, как обещала, шишек посшибай, да тех, что потяжелее…

Кедровка голову набок склонила, одним глазом на медведя глянула — ничуть, оказывается, не страшно — и молвила:

— Милый дядя медведь, вы только взгляните на меня! Много ли я своим клювом шишек для вас сшибу? Вот если бы вы и сами немного постарались…

— Это можно бы, можно было бы ветки потрясти, да шишки-то покатятся по всей поляне, где уж мне, старику, их собрать.

— Э-э-э, дядюшка! Были бы шишки, а сборщики найдутся. Для нас, кедровок, эта работа привычная. Только мне за вами не поспеть, не управиться одной. Если позволите, я родню свою позову.

— Зови.

Кедровка взлетела на вершину лиственницы, раза два крикнула, и все ее родные, все знакомые слетелись на поляну.

Вот принялся медведь ветки трясти, шишки сбивать: всеми четырьмя лапами работает, головой помогает. Когда на кедре не осталось ни одной шишки, медведь сел отдохнуть. Смотрит — на поляне ни птиц, ни шишек. Лишь одна недозрелая под кедром валяется.

И к этой последней «добрая» кедровка не постыдилась подлететь.

Схватила и унесла.

Рассердился медведь, хотел беркуту на кедровку пожаловаться, да стыдно ведь признаться, что такая маленькая пичужка такого могучего зверя обидела-

— Ладно, — махнул лапой медведь, — ешьте эти орехи, ешьте! Сколько бы ни съели, все равно останетесь такими же малыми пичужками. А я сейчас вот „такой толстый, а к зиме еще толще буду.