Жил когда-то на Алтае меткий охотник, он ездил верхом на желтогривом кауром коне. Однажды, бурой осенью, поехал он в восточные горы на долгую охоту.

Много дней и ночей ждали охотника жена и сестра. Всю темную осень, всю долгую зиму ждали. Но когда зазвенела под снегом талая вода, жена села на землю в аиле перед очагом и заплакала. Поленья в огонь она больше не подкладывала, воду в котле не кипятила.

Плакала жена и причитала, пока очаг не остыл. Тут она поднялась, пошла в лес, собрала хвороста и зажгла новый огонь, поставила кипятить новый чай.

Когда чай закипел, она сказала сестре охотника: — Уже и лиственница весенним пухом зазеленела. Весною на белом Алтае никто ни зверя, ни птицу не бьет. Твой брат, должно быть, теперь охотится на другом, на черном Алтае, там, где пасется зарезанный скот, где резвятся жертвенные кони. Красной души его нить перерезана. Довольно плакать. Я приведу сюда, в аил, другого мужа.

Девушка ответила:

— Я ухожу. Пойду искать своего брата. Если жив он, буду рядом с ним, если душа его на черном Алтае, то у тела его поплачу.

Но невестка стала у двери, не пустила уйти из аила.

— Если уйдешь, кто дрова для очага из леса притащит, кто воды из реки принесет? Кто будет шкуры звериные разделывать-выделывать, одежу и обувку шить, кандык и сарану копать?

Девушка подпрыгнула и ухватилась руками за край дымохода:

— Пусть обернусь птицей, — молвила она. — Хочу полетать над землей, поискать милого брата.

И вдруг она уменьшилась, руки ее превратились в крылья, нос вытянулся клювом, она взмахнула крыльями и уже было выскочила наружу, но невестка успела схватить ее за правую ногу. Птица сбросила с ноги меховой сапожок и улетела.

Все дальше, дальше улетала. И вот на подоле восточных гор увидела она зеленую лиственницу, а под нею сухой скелет. Рядом лежали кости коня, уронившего голову на светло-желтую гриву.

Взлетела девушка-птица на самую высокую ветку и начала жаловаться небу:

— Брата нет, только лиственница зеленеет. Брата нет, только кости синеют… Яш-тыт, кôôк сôôк! Яш-тыт, kôôk сôôк… Зеленая лиственница, святые кости! Зеленая лиственница, святые кости… Кôôк сôôк, кôôк сôôк…

И поныне, все еще оплакивая брата, девушка-птица нежно кукует. И люди зовут ее кÿÿк-кукушка.

Так, тоскуя да горюя, кукушка жилья себе нигде не поставила. И негде растить ей деток, вот и кладет она яйца в чужие гнезда.

— Яш-тыт, кôôк сôôк! Кôôк сôôк, кôôк сôôк… — причитает KÿÿK-кукушка.