— Ну куда вы, Ирина Ивановна, куда? Нездоровы, а всего-то 25 марта на дворе — самая опасная погода для прогулок.

Будучи служанкой у княгини в её бытность во дворце, теперь Анфиса делила со своей госпожой и кров, и хлеб.

— Прогулка — лучшее лекарство, — парировала Ирина Ивановна, продолжая настойчиво собираться.

— Вы же почти ничего не видите!

— А мне главное — услышать! — попробовала княгиня сказать твёрдо. — Как мне не пойти! Уже шесть лет прошло после злостного мятежа Стрекопытова!

— Дворец Ваш тогда погорел сильно. Его уж отремонтировали почти.

— Станислав многое сделал, дай ему Бог здоровья. Пройдёт время…

— Не всё сразу. Вон сколько дел и забот у новой власти. Если б не война — одна да другая…

— Вот-вот, Анфисушка, мне-то уже девять десятков, ты мои ворчания не поддерживай. Давай-ка пободрее будем. Ну, собралась?

Княгиня решила пойти на Советскую площадь — ту самую, которую раньше то Соборной, то Базарной называли. Прослышала, что там будут поминать коммунаров, погибших от рук мятежников в марте 1919-го.

— К тому, что большевики не просто надолго, а уже навсегда, я долго привыкала, Анфисушка. Особенно, что улицы переименовали, признавалась дорогой княгиня.

— Любой не обрадуется, когда улица в его честь называлась, а теперь по-иному. Была Ирининская, теперь, видишь ли, — Первомайская; была улица наречена в честь Вашего мужа, князя Фёдора Ивановича Паскевича, а теперь — Комиссарова…

— Видать, хочешь мне угодить. Так я тебе скажу: и правильно поступили. Помнишь: через месяц, как похоронили героев, в Гомеле появилась улица имени Ланге — там, где была улица барона Нолькена. А Миллионная стала улицей Билецкого…

— В честь Песина переименовали Луговую, а улицей Бочкина стала бывшая Алексеевская.

— Видишь, мы с тобой ещё не выжили из ума — всех погибших комиссаров вспомним, пока на митинг придём.

— Нет, не всех: Скобелевскую теперь называют улицей имени…

— Ауэрбаха, Бориса — совсем юным, девятнадцатилетним погиб. Талантливый музыкант, в Петербургской консерватории учился. Да им всем почти было чуть больше двадцати, молодые совсем…

— И отдали свои жизни… Муки нечеловеческие вынесли, — Анфиса не смогла сдержать слёз.

— Меня удерживала, а сама… Перестань, а то и я сейчас расплачусь… Не раз думала, как сложилась бы судьба сына моего, если бы дал мне его Бог. Может, и он оказался бы революционером. Ради справедливости, которую и я всю жизнь хотела привить на этой земле…

Княгиня не заметила, как слёзы побежали по лицу… Платочек был в её руках — она, став вдовой, никогда его не выпускала. Кружевной кусочек ткани, как оберег, удерживал её руки от суетных движений… Анфиса приобняла княгиню, зашептала:

— Не надо на холодном ветру-то, простынете ещё больше, и так кашляете, Ирина Ивановна, голубушка…

На Советской площади собралось уже много народу. Перед митингом была демонстрация частей Красной армии, милиции, комсомольцев, рабочих Залинейного района. Колонны, украшенные алыми полотнищами, пришли на площадь — начался митинг памяти жертв мятежа.

Братская могила, где покоились двадцать пять защитников молодого государства, находилась рядом — на улице Билецкого, в сквере, который теперь так и назывался — сквер 25 марта. Но места там было немного, не поместились бы все, кто хотел не только поклониться павшим героям…

Как это бывает, когда вы приходите на кладбище, садитесь у могилы и рассказываете завершившим земной путь о том, как вы живёте, что произошло за то время, как их не стало. Как бы говорите: «Не волнуйтесь, жизнь продолжается, многое сделано потому, что вы нам завещали идти вперёд».

На трибуну выходили представители советской власти, милиции, руководители предприятий. Их речи были сродни торжественным рапортам.

— Не раз мы произносили над братской могилой: спите спокойно, дорогие товарищи. Знайте, что вы отдали свои жизни не зря. Мы хотим быть достойными вас! И сегодня, в день светлой памяти героев Гомеля, героев родной Белоруссии, мы с особыми чувствами хотим отметить тех, кто стал героями сегодня: ведь земля наша ещё полна нечисти, с которой нам надо неустанно бороться. За проявленные героизм и мужество при ликвидации банд объявляется благодарность сотрудникам милиции Фёдору Лапицкому, Василию Ершину, Николаю Плискину, Виктору Шулепо, Дмитрию Ергунёву, Петру Бровкину. А командир полуроты Речицкой уездной милиции Стефан Шиянов за личное мужество в боях с бандитами награждён орденом Красного Знамени!

— Своими подвигами вы отдали нам боевой приказ активно участвовать в строительстве новой жизни. На повестке дня много вопросов. Мы взялись за восстановление хозяйства, засучив рукава! Уже к осени 1920 года начали выпускать продукцию фабрика «Везувий», завод «Иегель», чугунолитейные мастерские, два завода по производству кирпича, наладил работу железнодорожный узел!

— Хочется рапортовать вам, юные соотечественники, что мы исполняем ваши мечты! С 1921 года новая экономическая политика укрепила положение! Завод «Двигатель революции» наладил выпуск сельскохозяйственной продукции! Начали работать фабрика «Полеспечать», судоремонтные мастерские, обувная фабрика «Труд», хлебокомбинат! В 1923 году начала давать электричество городская электростанция имени 5-й годовщины Октября!

— Ввели бесплатное образование, в Гомеле уже пятнадцать школ 1-й ступени, тринадцать семилеток. Активно работает общество «Долой неграмотность!». Пятнадцать клубов, среди них: Дворец культуры железнодорожников, где театрально-концертный зал на девятьсот мест и малый зал на двести мест, библиотека, кинотеатр, комнаты для детских и взрослых коллективов художественной самодеятельности и кружков технического творчества! Шестнадцать библиотек! В них более ста шестидесяти тысяч книг и журналов! Научно-исследовательским центром стал историко-краеведческий музей, который разместился в бывшем дворце Румянцевых и Паскевичей!

Они стояли в сторонке, вроде не обращая на себя ничьё внимание. И всё же после произнесения фамилии Паскевич рядом стоящие оглянулись на неё. «Видно, всё же узнали, — подумала Ирина Ивановна, — значит, всё-таки помнят». Митинг продолжался. Выступающие называли не только успехи, но и проблемы.

— Многие улицы нашего города носят ваши имена, чтобы наши дети, шагая по ним, помнили ваш подвиг! Те, кто сейчас занимается в аэроклубах, спортивных обществах, развивают свою силу. Мы их учим стойкости и мужеству, и для них вы всегда будете примером! В Гомеле и его окрестностях до сих пор более четырёхсот беспризорных. Для них организована ночлежка на пятьдесят человек, каждый день выдаются двести двадцать пять обедов. Предстоит ликвидировать детскую беспризорность!

— После окончания Гражданской войны в городе бушевали тиф, дизентерия, другие болезни. На базе дореволюционных открыто четыре советские больницы, работает родильный дом, детская больница на пятьдесят коек. Продолжает работать Фёдоро-Ирининская глазная лечебница…

Анфиса глянула на Ирину Ивановну — опять по её лицу побежали слёзы. А как же: ею открытая глазная лечебница не только продолжает работать, но и по-прежнему носит её имя.

— Дорогая моя, что-то у Вас сегодня глаза на мокром месте?

Анфиса приобняла княгиню. Та не стыдилась своих слёз:

— А это у меня от радости, Анфисушка. Сколько мне горевать? Хватит. Да ведь и весна уже — март на дворе. Я теперь только весну и люблю. Помнишь, у Пушкина: «Улыбкой ясною природа сквозь сон встречает утро года»?