— «Чёрному ворону» не пристало бояться ментов, он будет смотреть на них сверху! С высоты птичьего полёта, с высоты добытого золота многое видать. Деньги — крылья! Деньги — это сила!

Не раз на сходках, опрокинув стакан-другой, Мишка Нос задирал нос кверху. Чтобы произнести тост, братаны должны были разрешения у него спросить. А сам он говорил много и долго. Глаза загорались, из потёмок его души вылезал настоящий Мишка Васильев. Трезвый, он боялся себе признаться, что его тайная мечта… стать артистом.

Когда-то довелось быть в театре, шёл спектакль «Чайка». Он чуть ли не сразу собрался сбежать, а потом сидел как приклеенный. Волшебство. Странный мир — и рядом, и вдалеке…

Так и не хватило у него смелости найти путь к театру. Да и время смутное, не для сцены… И спохватился поздно… Раз белой «Чайке» нет места в его судьбе, он от боли и отчаянья банде своей имя дал «Чёрный ворон»!

— Ты бы чуток потише, чуток поскромней.

— Это вы кому? Мне, «чёрному ворону»?! Вы в моей стае, но право голоса только у меня, втямили?

Все уже знали, что за возражение можно запросто пулю лбом поймать. Вседозволенность из этого фраера хлестала фонтаном! Кто ж ему указ: у него в Москве имелся свой трактир!

Как-то расхаживал он с братвой не спеша по Крещатику, во всём блеске блатной моды: длиннополое чёрное пальто и белая фуражка-капитанка. Такую несуразную амуницию мог позволить себе тот, у кого и денег хватало на этакую экипировку, и наглости устраивать демонстрацию: «Да, я криминал!»

Однако чёрный ворон летает, летает, но в сети попадает. Ежели они на него расставлены… Тут навстречу киевские блюстители порядка:

— Молодые люди, предъявите ваши «ксивы».

И молодые люди вежливо ответили сквозь зубы: «П-жал-ста». Но вместо паспортов достали «волыны».

Началась перестрелка, двое инспекторов были ранены — налётчики разбежались. Тип в чёрном пальто и белой фуражке юркнул во двор. Здесь его приняли в свои объятья некие сознательные граждане. Однако шустрый фраер увернулся — и нырь в соседний двор. Все — за ним. А он будто растворился. Пальто, фуражка — вот они, на земле, а…

— Тело где? — смотрят недоуменно на приметные вещи беглеца, шарят кругом несколько пар глаз — и будто у всех зрение плохое стало.

— Что за невидимка?!

— Так… А что это за люк в земле?

И вытягивают «невидимку» на свет Божий, а он молит:

— Возьмите часики, они золотые, и цепочка, и перстенёк. Отпустите меня! Будьте же людьми!

Однако ж те, которые были людьми, как раз и скрутили беглеца, сдали в милицию.

А у фраера этого документов в карманах — немерено. Только фотографии вроде его, а фамилии разные. Сотрудники Киевского губрозыска поняли, что это отнюдь не рядовой субъект. Сверили фото задержанного «капитана дальнего плавания» с тем, кого разыскивают гомельские оперативники. Вылитый Мишка Васильев!

Доставленный в Гомель главный «чёрный ворон» ещё пытался уйти от следствия, прикидывался то Костюком, то Пантелеевым, объявляя в допросной «смертную голодовку».

На третий день ареста, когда утомлённый от допросов Лапицкий вышел на минуту, Васильев разбил головой стекло и выскочил из окна третьего этажа. Было уже темно, но стражи, стоявшие у ворот, проявили бдительность — Мишку задержали, оказали ему врачебную помощь и водворили в камеру.

После неудачного побега Васильев уже давал показания, пытаясь найти оправдания своим злодеяниям: «Грабёж устанавливает равновесие, которое разрушает имущественное неравенство».

Спустя неделю в угрозыск доставили ещё человек тридцать — ядро шайки, а число второстепенных участников и укрывателей перевалило за сотню. У преступников изъяли винтовки, револьверы, ножи и большое количество ценностей. Выгораживая своё участие в грабежах и убийствах, обвиняли вожака: он приказал, он сам стрелял, они его предупреждали, но не могли остановить.

Васильев понял: при любом раскладе его участь предрешена, — погасил своё красноречие и перестал оправдываться.

Последнюю точку в его деле поставила Катя Лукьянович. Перед очной ставкой она всё спрашивала Лапицкого:

— Ну не признаю я его, что ему будет?

— То же самое. Больше уже не прибавится. На нём всего столько, что… Если б можно было, то расстреляли бы раз двадцать.

Бывшая сестра милосердия опознала своего милого друга на очной ставке. А на суде вскочила и сквозь слёзы стала причитать:

— Мишенька, ты ж для меня был золотой и без золота этого проклятого, сдалось оно тебе! Да тебе и не золото надобно было, ты хотел, чтоб тебя каждую ночь новая девка ласкала! Получи, что заслужил! А меня… Прости меня, родненький!

Её вывели, рыдающую, из зала суда.

Михаил рванулся было сказать ей, что вовсе не этого он от жизни желал, но понял, что его признания о мечте про театр могут просто рассмешить суд, — сел, опустив голову… Он никогда не равнял себя с двуглавым орлом на гербе царской России. Но сейчас он почувствовал, что у него и одной головы нет. Уже нет.

Бывший красноармеец, не ставший артистом, но сыгравший главную роль в банде «Чёрный ворон», Михаил Васильев был расстрелян…