— Читайте газеты! Свежие новости! Большевики взяли Питер!

В этот день мальчишкам не пришлось долго бегать, размахивая газетами: раскупили в один миг.

26 октября 1917 года — день в день спустя год после восстания на пересыльном пункте — в Гомель пришла весть о победе вооружённого восстания в Петрограде.

Полесский комитет тут же организовал многолюдные собрания и митинги рабочих и солдат с призывом: «Поддержать требования трудящихся Петрограда о передаче всей власти Советам!».

— Ну ты сегодня опять как новый медный пятак. На тебя глянешь — будто у нас деньги не переводятся.

Митя в этот день опять пришёл весь сияющий.

— Ты же слышала: большевики в Питере взяли Зимний!

— Так ведь народ судачит: «И чё? Взяли дворец — и всё взяли?»

— Большевики взяли не только дворец — телеграф, почту, банки, — всё взяли! А в Зимнем скинули всех временных министров-капиталистов! Ура!

Митя кинулся обнимать мать, а затем братишку поднял под мышки и закружил.

— У нас в паровозо-сборном цехе собрание было. Вопрос ребром: за кем пойдут железнодорожники и какую власть признают? Присутствовали делегаты от всех партий, даже от «Украинской рады». Они получили первое слово — и ну агитировать за передачу власти в Гомеле украинцам!

— Ишь ты, поди ж ты! О чём бабы судачили, то ж цветочки! Вот они какие, украинские ягодки, — всплеснула руками Евдокия.

— Меньшевики и эсеры склоняли народ не признавать большевиков, быть верными Временному правительству. Выступил на собрании большевик Жилин из Петросовета, тот чётко заявил: «Вся власть Советам! Мир без аннексий и контрибуций!» А фронтовик Берзин сказал: «Мы, солдаты, ждать не будем, пока господа офицеры войну кончат. Им что? Чины получают, жалованье, паёк, а мы кровь проливаем. Заклёпывай пушки! Ружья за борт! Вот наша программа!»

— Во, так скоро папка с войны придёт! — обрадовался Колька.

— Демьяненко, что из вагонного цеха, призвал братьев-рабочих изгнать с территории завода всех, кто за контрреволюцию. «Они, — говорит, — хотят нас, как голодных собак, заманить обещаниями, а после в цепи заковать!» А Севрук нёс такое, что и вашим, и нашим, — его вытолкали взашей!

— Ну а украинцы?

— Так освистали их так, что и след простыл.

— Ну а чё Лазарь Каганович говорил? — вмешался Колька.

— А ведь и правда, неужто без него обошлось? Не поверю, — с ехидцей вставила Евдокия.

— Конечно, выступил и Лазарь Моисеич. Красиво сказал. Я запомнил… Примерно вот чё: «Точно так же, как у нас, враг стоял под стенами Парижа в 1878 году. И буржуазия решила: лучше сделку с врагом, чем уступить рабочим. Тогда французские рабочие свергли буржуев, взяли власть в свои руки! Но их раздавили войска правительства. Они были одиноки. А наша революция победила! Ведь рабочие поднялись со всем народом! Петроград повёл за собой всю страну! Пришла наша власть: диктатура рабочего класса и беднейших крестьян!»

Хотя к 28 октября почти весь Гомель был в руках боевых дружин большевиков, левых эсеров и анархистов, взять власть им сразу не удалось. Ставка из Могилёва успела двинуть к Гомелю эшелоны с верными частями — офицеры и казаки захватили телеграфную станцию и гостиницу «Савой»…