В то время Ханна жила в трейлере. Она смотрела маленький телевизор и внимательно следила за новостями по поводу коробки молока, а также за тем, что по этому поводу говорили на разных ток-шоу. Даже купила несколько газет с крупными заголовками о похищении и прочитала все статьи. Ей не понравилось, что все называли Джен / Дженни «жертвой». Как это несправедливо! Девочка не противилась и не возражала. Она с удовольствием съела вместе с ней мороженое. Это Ханна была жертвой! Она всего лишь прокатилась на автомобиле с девчонкой, и это исковеркало всю ее жизнь!

В ток-шоу похищение активно обсуждали. На сцену лезли доморощенные психологи всех мастей, но никто из членов обеих семей не желал давать интервью. Мать и отец девочки из Нью-Джерси сказали только одно: «Мы уверены, что все образуется». Родители Ханны оказались трусами: они вообще не давали интервью и на фотографиях появлялись в темных очках, неизменно отворачиваясь от камер или закрывая лица руками.

Ханна удивлялась, что родители ей поверили, прекрасно зная, что та все время врет. Но по поводу девочки – в вопросе о судьбе живого человека, то есть очень важного, – взяли и безоговорочно поверили. Зачем и почему решили вырастить девочку как дочку, а не как внучку? Наверное, им очень хотелось получить второй шанс. Или у них было огромное желание посещать родительские собрания в школе.

Вопросов было много, но понятно одно – обе семьи хотели оставить у себя эту Джен / Дженни. Ханной интересовалась только полиция. И вообще – во всем, что говорили по поводу этого дела, отсутствовала информация о самом главном человеке – о самой Ханне.

Лишь супруги Спринг один раз упомянули ее имя. Они сказали:

«Перестаньте задавать нам вопросы. Лучше найдите Ханну Джейвенсен».

Желание мести – это нездоровое желание. Лучше понять и простить. Все произошло много лет назад. Она тогда придавала этому минимальное значение, а сейчас и подавно. В любом случае эта самая девчонка жива и здорова.

Ханне хотелось позвонить репортерам, которые писали об этом событии. Ей просто не терпелось поведать историю со своего ракурса, сказать, что надо перестать называть девочку «жертвой», рассмеяться в лицо собственным родителям и ухмыльнуться супругам Спринг. Однако если «выйти в эфир» и появиться, можно получить реальный срок. Она уже несколько раз короткие промежутки времени провела в тюрьме, и у нее не было желания сесть надолго.

Женщина продолжила изучение этого дела. В библиотеке надо быть очень аккуратной и осмотрительной. Работники могут через плечо посмотреть, что ты читаешь, могут предложить новую книгу или статью о предмете, который изучает посетитель. Особенно внимательной надо быть, когда распечатываешь материалы. Тут точно библиотекари над тобой зависнут. Ханна собрала целую папочку распечаток из Сети и вырезанных статей из печатных СМИ, поэтому у нее не было никакого желания «светить» свой интерес перед сотрудниками.

Увлекательным оказалось изучение членов семьи Спринг. У них было много детей, и у всех рыжие волосы. Эти люди выглядели как ярко раскрашенные пасхальные зайчики. У некоторых были кудрявые волосы, у некоторых – прямые, у одних – более яркие, у других – темнее. В любом случае все они были здоровыми и веснушчатыми персонажами, крайне гордыми собой и своими достижениями.

Она настолько увлеклась подробностями этой драмы, что чуть не забыла сходить на почту. Все это, конечно, крайне интересно, но без денег не проживешь. Она почти подошла к почтовому отделению, в котором ее должен был ждать конверт с чеком, как поняла, что в сложившейся ситуации отец наверняка перестанет платить. Теперь в ФБР знали, что увела девочку именно Ханна – настоящая дочь Фрэнка и Миранды. Если она привезла Джен / Дженни в Нью-Джерси, значит, отец будет спасать свою шкуру. Он всегда ставил себя выше, никогда не заботясь о собственной родной дочери.

Наверняка прямо сейчас около почтового отделения ее ждут полицейские. Они сидят в засаде в припаркованных автомобилях, пьют холодный кофе и ждут, когда появится молодая, худая, светловолосая женщина.

Но она была умной, а они – глупцами. Ханна развернулась и пошла в противоположную сторону от почтового отделения. Придется на некоторое время уехать в Денвер. Нет, стоп! Денвер слишком близко. Полиция наверняка догадается, что искать ее надо именно там.

Выбора не оставалось: она уехала за пределы штата. Пришлось бежать действительно далеко. Единственным преимуществом всей этой медиашумихи было то, что не обязательно ходить в библиотеку и даже смотреть телевизор – все самое важное демонстрировалось в заголовках бульварных газет.

Родителей не арестовали, не судили и не посадили в тюрьму.

Прошли недели, а потом и месяцы. Она бедствовала. Незадолго до того, как надо было оплатить продление абонентского ящика на следующий год, женщина вернулась в Боулдер, вошла в здание почтового отделения, вставила ключ в скважину и открыла ящик, в котором лежали письма с чеками.

Отец от нее не отказался и не сдал полиции. Он по-прежнему отправлял деньги. Но не из-за искренней любви, а чтобы откупиться.

Она обналичила их в банке, которым обычно пользовалась, после чего направилась в библиотеку. Оказывается, она пропустила важный эпизод драмы Джен / Дженни. Несмотря на то что суд постановил девушке переехать в семью Спринг, та вернулась к родителям Ханны.

Получалось, что Фрэнк и Миранда все еще хотели присутствия чужой дочери больше, чем собственной.

Ах, если бы только Ханна могла заставить их страдать так, как страдала сама!