К камере приближалась Ленар собственной персоной! Она-то что тут делает? Откуда уже знает, что меня арестовали? За дорогой я следить не могла, потому что ничего не соображала, и всё же, по-моему, меня привезли не в Гвент и не в Ливеллин.

Неужели тут так быстро новости разлетаются даже без соцсетей?

— Ах, бедняжка! — притворно вздохнула Ленар, останавливаясь поодаль, будто боялась заразиться. — Как же тебя так угораздило?

— Зачем ты пришла?

Ленар растянула губы с снисходительной улыбке.

— Дорогая, тебе бы давно следовало усвоить урок, что грубить мне — плохо.

Я нахмурилась, уловив в её словах какой-то намёк.

— Впрочем, жизнь ничему тебя не учит, — продолжала Ленар. — Ты ведь уже однажды попалась на лжи, но герцог Рангард был так милостив, что всего лишь развёлся с тобой и выгнал обратно в ту дыру, из которой ты вылезла. На чью милость ты рассчитываешь в этот раз?

Она снова улыбнулась, теперь торжествующе. Я посмотрела в её тёмные глаза.

— Не празднуй победу раньше времени. Я ни в чём не виновата, скоро это выяснится, и меня отпустят.

— Ой ли.

Похоже, Ленар жаждала моих эмоций. Слёз унижения, громкой злости, отчаянных криков. Хотела увидеть меня раздавленной и сломленной. Но даже несмотря на страх перед неизвестностью, голод, опасение за ребёнка, усталость и целый день в отсыревшей вонючей камере, я не собиралась терять чувство собственного достоинства.

— Ты пришла поглумиться? — бросила я холодно. — Разве у тебя нет дел поважнее? Например, вернуть обратно персонал своей редакции. Или твой папа не обращает внимания на то, как ты уничтожаешь его активы?

Ленар осклабилась.

— Ах, подруга, зря ты так упиваешься своей гордостью. Попросила бы вежливо, я бы, может, и помогла тебе… — Она прикрыла рот ладонью. — Упс! Чуть не разболтала сенсацию раньше времени. Но ничего, скоро ты всё узнаешь. Скоро все узнают!

Блеснув напоследок самодовольным взглядом, Ленар неспешно удалилась походкой статной дамы.

Сенсацию? Я понятия не имела, о чём она говорит. И чем бы она смогла мне помочь? Ерунда какая-то. Очередная попытка морально надавить.

Выкинув из головы бесплодные размышления, я постаралась сосредоточиться на том, что в пользу обвинения нет никаких доказательств. Раз уж во мне проснулась какая-то магия, так это обязательно выяснится в итоге. Передо мной извинятся и отпустят. Вопрос только, подавать ли иск в местный суд за моральный ущерб.

Успокаивая себя так, я смогла даже уснуть, хотя кривая лежанка впивалась в тело.

Утром принесли жидкую кашу со вкусом картона, которую, впрочем, я съела без остатка, так как переживала за состояние ребёнка. Сама-то я могла довольно легко переносить непродолжительный голод.

— Когда меня поведут на проверку? — спросила я у охранника, пришедшего забрать посуду. — Или на допрос? Долго мне ещё ждать?

Мужчина меня проигнорировал. Мне оставалось лишь в бессильной досаде сжимать зубы и холодные металлические прутья решётки, глядя ему вслед.

Ещё полдня я промаялась в тревожном тягучем ожидании. А затем в коридоре, ведущем к моей камере, раздались шаги и громкие голоса. Я тут же подскочила с лежанки и прислушалась.

— …для чего меня опять вызвали? Я ведь всё рассказал вам вчера! — булькал до зубовного скрежета знакомый голос.

Голос того толстяка, который привёл в особняк стражей.

— Я законопослушный гражданин, меня в дрожь бросает только от вида этих стен…

— Успокойтесь, господин Молинар, это всего лишь формальность. Скоро ваша племянница сможет забрать вас.

У меня перед глазами побелело. Господин Молинар? Племянница? Так это Ленар натравила на меня своего родного дядю?! Вот почему он не обратился к стражам раньше! Он же был в стельку пьян, наверняка потом думал, что ему почудилось. А Ленар, видно, услышала эту историю и тут же заставила дядюшку заявить об этом.

Вот же мстительная стерва! Даже до такого опуститься не погнушалась.

Ну ничего, скоро меня проверят, выяснят, что я ничего не нарушала, и отпустят отсюда. И тогда…

Вдруг резко наступила тишина. Оборвались не только голоса, но и мысли в моей голове. Отчего-то по загривку пробежала стайка колких мурашек, а в животе сжался комочек. Я непроизвольно закрыла его руками и замерла.

По коридору раздались гулкие неспешные шаги. Расширив глаза, я смотрела полумрак коридора, из которого постепенно проступал высокий широкоплечий силуэт. Полы длинного тёмного плаща развевались вокруг ног в высоких кожаных сапогах.

Я медленно подняла взгляд выше, на облачённый в бархатный изумрудный жилет и белоснежную сорочку торс, на белоснежный шейный платок. И наконец осмелилась взглянуть в лицо.

Передо мной стоял Алард Рангард. И он был очень зол.

***

Тем временем в Юрвелл-Хаузе разгорелись жаркие дебаты. Едва занятия были завершены, а дети отправлены по домам, собрался экстренный педсовет.

Сотрудницы были глубоко потрясены и шокированы увиденным. Не только фактом внезапного ареста Одианы Юрвелл, но и тем, что обвинение подтвердилось тут же.

Магия ауры — очень древнее, почти забытое искусство, которым так давно никто не владеет, что оно уже кажется скорее мифом, чем реальностью. Вот почему некоторые даже не сомневались, что за миловидной внешностью мисс Юрвелл скрывалась коварная преступница. Разве могла в ней спать подобная сила?

К счастью, так думали не все.

— Послушайте, да с чего вы взяли, что это был выплеск ауры? — спорила красавица Мэриан Морино. — Разве кто-то из вас точно знает, как выглядит такая магия?

— В старинных летописях сохранились точные описания, — возразили ей. — Я лично их изучала, поэтому с уверенностью могу сказать, что мисс Юрвелл каким-то образом подделала искусство управления аурой!

Все ахнули в ужасе.

— Какой кошмар.

— За такое могут отправить в ссылку!

— Кто бы мог подумать!

— И что теперь?

Поднялся гвалт. Мэриан попыталась достучаться до коллег:

— Да послушайте себя. Для чего мисс Одиане подделывать магию ауры? Это же полная ерунда! Давайте лучше подумаем, чем мы можем ей помочь!

Милесинда Морган неподвижной статуей сидела в одном из кресел и, судя по виду, напряжённо думала.

Миссис Брокенворд стояла поодаль от всех и в общей суете тоже участия не принимала, только расчётливо посматривала вокруг, как старый ворон, сидящий высоко на ветке и взирающий на ползающих внизу муравьёв.

Вдруг дверь кабинета распахнулась, и вбежали несколько учительниц, которые в этот день не работали, поэтому приехали только из-за случившегося.

— Редакция Гвента снова заработала! Только что вышел свежий выпуск, на первой полосе статья про нашу школу!

Несколько экземпляров газеты тут же пошли по рукам. Мэриан выхватила одну и огромными глазами уставилась на заголовок, выведенный жирными чёрными буквами:

«СКАНДАЛ В “ЮРВЕЛЛ-ХАУЗ”! ЧТО СКРЫВАЛОСЬ ЗА КРАСИВОЙ КАРТИНКОЙ?»

— Великие силы… — выдохнула Мэриан, пробегая взглядом по строчкам. — Они уже целую историю раздули!

— Весь город стоит на ушах, только и разговоров о мисс Юрвелл и школе! Тираж распродали за полчаса и срочно печатают новый.

Поднялась волна настоящей паники.

— Мы так всех клиентов растеряем и лишимся места!

— Но что же нам делать?

Гвалт прорезал голос миссис Брокенворд. Что-то в её спокойном жёстком тоне заставило всех умолкнуть.

— Поступок мисс Юрвелл бросил тень на репутацию школы. Чтобы больше не ассоциироваться со скандалом, я предлагаю школу переименовать. Убрать из названия фамилию Юрвелл.

— Что?! — возмутилась Мэриан. — Да как вам не стыдно! Мисс Юрвелл не сделала ничего дурного за всё время, что мы её знаем. Трудолюбивая, справедливая, добрая, отзывчивая. Ни разу не пыталась использовать свою власть в своих интересах, всё только для блага школы, детей и сотрудников. Кто может поспорить с этим, бросьте в меня камень!

— Ни к чему бросаться камнями, мисс Морино, — сухо улыбнулась Брокенворд. — Мы все сейчас в одной тонущей лодке. Чтобы не пойти ко дну, нужно сбросить балласт.

Милесинда Морган поднялась с кресла и шагнула навстречу миссис Брокенворд, которой годилась в матери.

— Как только у вас язык повернулся такое сказать? — отчеканила она. — Мисс Одиана Юрвелл создала эту школу. Из ничего, без поддержки. Дала всем нам отличную работу. Ваши слова оскорбительны.

— Можно подумать, у нас был какой-то выбор, — фыркнула Брокенворд. — Мисс Юрвелл отняла у всех привычную жизнь. Но мы доверились ей. А она так нас подставила.

— К чему такая поспешность в выводах? — не уступала Мэриан. — Ещё ничего не доказано!

— Каких доказательств вы ждёте? Всё произошло у нас на глазах, — нагнетала Брокенворд, внимательно следя за тем, как её слова влияют на окружающих. — Не говоря о том, что мисс Юрвелл беременна, будучи не замужем. Какой позор для учебного заведения!

— Это лишь ваше частное мнение, — отрезала Милесинда. — А личная жизнь нашей директрисы вас и вовсе не касается.

— Неужели? — вскинула бровь Брокенворд. — Я выражаю не только свои страхи. Прежний уклад рухнул. Вряд ли жители Гвента вновь согласятся нанимать гувернанток. Мы все рискуем вылететь на улицу, если прямо сейчас ничего не сделаем. Я предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы переименовать школу и заочно сместить мисс Юрвелл с поста директора?

— Да как вы можете… — начала было Мэриан и запнулась.

Перепуганные перспективой остаться без работы, одна за другой сотрудницы начали поддерживать Брокенворд. Кто-то смело, кто-то растерянно, кто-то так, будто не имел иного выбора. Меньше половины отказались от подобных поспешных нововведений.

— Большинством голосов решено! — объявила Брокенворд. — Школа будет переименована в «Гвент-Хауз». Я распоряжусь о том, чтобы табличка на входе была заменена. Думаю, на сегодня достаточно треволнений.

Учителя стали понемногу расходиться, успокоенные тем, что кто-то взял на себя ответственность. Милесинда сверлила взглядом сияющую торжеством Брокенворд, словно о чём-то начала догадываться.

— Вы что же, пытаетесь занять место мисс Юрвелл? — изумилась она наконец.

— Конечно нет, — невозмутимо отозвалась Брокенворд. — Только в том случае, если поддержат коллеги, тут уж мне будет сложно отказаться.

— У вас нет на это права. Сам особняк принадлежит мисс Юрвелл!

Тонкие губы миссис Брокенворд сложились в змеиной усмешке.

— Ненадолго.