Но она так ничего и не возразила. Лишь снова улыбнулась и слегка склонила голову.

— Конечно, мисс Юрвелл. Больше такого не повторится.

— Очень хорошо, — подытожила я, выдерживая образ до конца. — Пройдёмте в мой кабинет, нужно подписать заявление о дополнительных рабочих часах. С мисс Кэри я поговорю, когда она вернётся.

Я ожидала, что атака повторится позднее, однако миссис Брокенворд будто подменили: ни одной язвительной реплики или попытки продавить. Для описания лучше всего подошло бы выражение «она стала как шёлковая».

И меня это просто по-человечески радовало. Я не утруждала себя теориями заговора и размышлениями о скрытых мотивах. Вероятно, так она проверяла меня на вшивость, и я эту проверку прошла.

С тех пор миссис Брокенворд стала часто наведываться в мой кабинет: когда по делу, а когда чтобы поболтать о всяком за чашкой чая. Возможно, ей хотелось занять место моего заместителя, но я уже отдала эту должность Милесинде и мнения своего пока не поменяла.

Работа и жизнь потекли своим чередом, без резких вспышек и потрясений. Второй этаж полностью отдали под классы: мистер Моррис с удовольствием предоставил нам новую мебель. Мы же с Максом переехали жить на третий этаж: я в правое крыло, он в левое. Этаж тоже подновили при участии благодарного фабриканта.

Мальчик по-прежнему не выказывал желания учиться, но я верила, что под влиянием всеобщей атмосферы он однажды передумает. Так и произошло: в один из выходных, когда особняк пустовал, Макс сам подошёл ко мне и наедине попросился в класс к Милесинде.

Я оценила его подход: на протяжении нескольких недель мальчик пытливо наблюдал за учителями и отношениями в разных классах, пока не выбрал наилучший для себя вариант. Весьма практично и педантично для его-то возраста.

И всё же проблемы беременных не обошли меня стороной. Всё чаще к концу дня я ощущала слабость и головокружение. Ближе к выходным после интенсивной рабочей недели у меня даже мысли в голове путались.

Из-за этого (или просто на фоне гормонов) жутко портилось настроение. В выходные я сидела в своей комнате, чувствуя себя никчёмной тупой дурой, которая не может нормально прочитать отчёт и на ходу забывает слова.

Тут же без перехода накатывали мысли о том, какой я стану матерью. Вдруг у меня не получится? И что я скажу ему об отце, когда он неизбежно начнёт задавать вопросы? А если ребёнок станет меня винить или вообще возненавидит за то, что я разлучила его с ним?

Смогу ли вообще растить ребёнка одна? А вдруг школа накроется медным тазом, что я тогда буду делать? Как зарабатывать? На что мы будем жить?

К счастью, Ида вовремя замечала такие периоды меланхолии и отвлекала меня разговорами. У неё ловко получалось без особых усилий избавлять меня от чувства вины за то, что я не помогаю ей с готовкой и уборкой. Болтая с няней на кухне, я забывала плакать и радовалась, что у меня есть такая замечательная помощница!

За исключением переживаний о том, как ребёнок воспримет отсутствие отца, я вообще не вспоминала об Аларде Рангарде и Ленар. Были ли они действительно в отношениях или она оказалась в его карете по какой-то другой причине? Меня это совсем не волновало.

Однако вскоре они косвенно напомнили о себе.

Я собиралась съездить в книжную лавку Гвента после обеда и случайно услышала разговор идущих позади меня учительниц, завершивших свой рабочий день. Они, как всегда, обсуждали последние новости и сплетни.

— Слышали? Молинар-то вылетела с отбора у герцога Рангарда!

— Да уж, а сколько было гонору.

— Говорят, она всё испробовала. После вылета пыталась даже пролезть в оргкомитет, но её не взяли.

— Ну ещё бы. Если все слухи про шантаж, подлог и обман правдивы, то неудивительно, что её выставили оттуда взашей. Я имею в виду, она могла бы действовать поизящнее. А так — выставила себя не в лучшем свете.

— Я слышала, герцог оставил одних блондинок. Фетиш у него, что ли, такой…

В этот момент я резко ускорила шаг.

Однако в дилижансе учительницы продолжили шушукаться.

— А что, редакция так и не открылась?

— Не-а, работники снова не вышли. Бастуют.

— Да уж, Боженар Молинар, поди, сто раз пожалел, что доверил дочурке управление газетой. На всё готовое, и то не справилась. Не то что наша мисс Юрвелл.

— Так Ленар некогда делами заниматься, она всё герцога захомутать пытается!

Они рассмеялись.

Прикрыв глаза, я постаралась отвлечься от окружающих звуков. К слабости и головокружению прибавилась тошнота. Лёгкая, но непроходящая и неприятная. Получасовая поездка превратилась в сплошное мучение. Меня мутило всю дорогу, хотя я поела перед выходом не слишком плотно, но и не осталась голодной.

Чтобы спастись от неизбежной какофонии разнообразных запахов, я непрестанно держала у носа платок, пропитанный парой капель розового масла (единственным, от чего меня пока не тянуло вывернуться наизнанку).

По странному совпадению мой путь пролегал мимо отделения газеты, владельцем которой был отец Ленар. На запертой двери висела табличка «ЗАКРЫТО», хотя обед давно прошёл и рабочий день был в разгаре.

Значит, мои сотрудницы не ошиблись.

Изнутри вдруг послышались громкие голоса, и дверь так резко распахнулась, что едва не сбила меня с ног. Я еле успела отшагнуть в сторону.

— Вы не слышите, мисс Молинар! — ругался раскрасневшийся мужчина. — Мы обозначили вам свои условия и на других работать не согласны!

— Значит, я вас всех увольняю! — раздался знакомый визгливый голос, и на пороге возникла красная, как рак, Ленар. — Понял, ты, дурак набитый? Пошёл вон!

Мужчина возмущённо засопел и нахлобучил на взлохмаченные волосы помятую в порыве ссоры шляпу.

— Ну знаете, мисс, при вашем отце управляющий никогда не позволял себе разговор в таком тоне. Зря мистер Молинар доверил вам газету, у вас ни опыта, ни желания сохранить то, что было создано куда более умными людьми задолго до вашего прихода!

Вместо ответа Ленар запустила в мужчину чернильницей.

— Катись отсюда, отребье! Будет ещё мне указывать, как управлять моей газетой. Без вас всех справлюсь, понятно тебе?!

Выдохнув, она горделиво вскинула подбородок и тут заметила меня.

На лице Ленар отразилась целая гамма чувств. Без сомнения, она не могла не знать, что у меня получилось превратить некогда пустующий заброшенный особняк с дурной репутацией в процветающее учебное заведение, к тому же единственное в своём роде.

Не то чтобы мне было интересно, как она себя теперь поведёт. Я даже почти не испытывала злорадства по поводу того, что у Ленар всё шло наперекосяк.

Мне просто снова поплохело. Нужно было минутку постоять.

Но я уж точно не ожидала того, что произошло дальше.