— Мисс Юрвелл, я к вам с проблемой, — зайдя в мой кабинет, с порога сказала миссис Колхаун, которая водила к нам свою дочь.

Я сразу заволновалась, вспоминая, не было ли происшествий с её ребёнком, но ничего подобного не припоминала.

— Что случилось, миссис Колхаун? — спросила я.

Женщина опустилась на стул, сминая пальцами пухлый ридикюль.

— Дело в том, что у меня есть старшая дочка, Бетси, ей почти десять, и в последнее время я прямо за голову хватаюсь. Знаете, она всегда была тихой, спокойной. Такой послушной, что порой можно забыть о её существовании. Сидит себе в детской, играет. Всегда вежливая, доброжелательная, никаких скандалов и ссор. И вдруг, ни с того ни с сего, истерики, вопли, крики. Перечит, спорит, ругается! То ей не так и это не сяк! Запру её в комнате, чтоб успокоилась, так она давай по двери молотить и визжать, будто её режут! Ну точно с ума сошла.

— Как давно началось такое поведение?

— Дайте подумать. Да вот уж, наверное, скоро год как. Мы с мужем вначале думали, что она покапризничает и скоро успокоится, но с каждым разом всё хуже и хуже. Дошло до того, что у нас ни дня не проходит без её истерик. Муж почти всегда на работе, а вот у меня уже сил никаких не осталось!

Я нахмурилась. Для полноценного подросткового бунта было рановато, значит, дело в чём-то другом.

«Вдруг» обычно ничего не начинается. У любого поведения есть предпосылки, причины, звоночки. Ни один человек не меняется внезапно, но не всегда окружающие способны заметить это заранее. В потоке бытовых забот и личных переживаний все эти нюансы ускользают от внимания или списываются на что-то простое и банальное.

Без общения с девочкой мне было мало что понятно. Однако одно я знала наверняка: младшая дочка миссис Колхаун Глория — довольно капризный ребёнок, явно привыкший всего добиваться ором и слезами. Здесь она, конечно, быстро уяснила, что такая стратегия не работает и никто тут концерты закатывать не позволить.

Казалось бы, ей должно было бы быть плохо у нас, ведь мы не потакаем её слезам и требованиям, проявляем необходимую строгость, следим за соблюдением правил. Но каждое утро Глория вбегала на территорию с неизменной улыбкой до ушей.

— Миссис Колхаун, какие отношения между вашими дочками?

— Ох, вы знаете, мисс Юрвелл, поначалу всё было хорошо. Но в последнее время у меня такое впечатление, что Бетси ревнует нас к Глории.

— Вполне вероятно, — кивнула я. — Вы пробовали разговаривать с Бетси? Спрашивали, почему она так себя ведёт?

— Пробовала, конечно. И стыдила много раз за такое поведение. Ей ведь почти десять, а ведёт себя как маленькая! Даже Глория уже столько хлопот нам не доставляет.

— Вы меня неверно поняли, миссис Колхаун. Я имела в виду, не пытались ли вы выяснить, что происходит с вашей дочкой? Что её беспокоит? О чём она думает?

— А что её может беспокоить? Всегда сытая, одетая, в тепле. Мы дали ей всё. Чего ещё надо-то? Думаю, внимание она привлекает, вот что! — изрекла миссис Колхаун так, будто это что-то плохое. — Точно.

— Скорее всего, так и есть, — согласилась я. — Вероятно, Бетси кажется, что Глория вам важнее, чем она, что вы заботитесь о ней больше, чем о ней.

— На что вы намекаете? — тут же подобралась миссис Колхаун, задетая за живое.

— Старшие дети часто себя так чувствуют, — продолжила я мирным тоном. — На них сваливается дополнительный груз ответственности быть примером для младших. Поэтому они быстро перестают быть в глазах родителей детьми. Вот вы указываете Бетси на непозволительное для её возраста поведение, но ведь ей даже нет десяти. Да, она старше Глории, но она тоже всё ещё ребёнок. Ей хочется тепла, ласки, вашего внимания и участия к её проблемам.

— Да какие у неё сейчас могут быть проблемы? Дурь в голове, вот и всё! Просто с жиру бесится.

— Миссис Колхаун, вы ведь замужем, верно?

— Да, а это при чём?

— У вас бывали ситуации, когда вам хотелось больше внимания мужа к вашим переживаниям, а он отмахивался, считая это неважной ерундой? Женской дурью.

Миссис Колхаун слегка смутилась.

— Вы сравнили, конечно, мисс Юрвелл. Ведь это совсем другое. Какие там проблемы и переживания у десятилетнего ребёнка, сидящего на содержании родителей?

— Подозреваю, что ваш муж тоже считает ваши переживания неважными в сравнении с той нагрузкой, которую он несёт на себе. Ведь на его плечах обеспечение всей семьи. Он обесценивает ваши проблемы так же, как вы обесцениваете проблемы дочери.

Миссис Колхаун промолчала и явно призадумалась.

— Мне кажется, вы всегда воспринимали Бетси как должное. «Как замечательно, что она такая тихая и спокойная, даже забываешь порой о её присутствии» — ваши собственные слова. Я думаю, Бетси это почувствовала. Она всегда старалась быть хорошей и послушной, не создавать трудностей. А потом оказалось, что чтобы получать больше внимания родителей, нужно быть капризной и громкой. Как Глория.

На лице миссис Колхаун отобразилось упёртое выражение уязвлённой женщины, которую заподозрили в том, что она плохая мать, и я поспешила добавить:

— Я говорю только об ощущениях Бетси, как всё воспринимает она. Если бы вам было всё равно на отношения со старшей дочерью, вы бы не пришли ко мне за советом.

Миссис Колхаун слегка расслабилась.

— И что вы посоветуете?

— Вам совсем необязательно полностью вникать в её проблемы. Показывайте, что она вам важна: находите время выслушать без упрёков и закатывания глаз, чаще обнимайте, улыбайтесь ей, хвалите, говорите, что любите. Вы можете не понимать её забот, считать их глупыми и надуманными, просто принимайте её вместе с ними. Этого достаточно, чтобы Бетси постепенно успокоилась и поняла, что она не лишнее звено в вашей семье.

— Лишнее? — эхом переспросила миссис Колхаун. — Вы действительно полагаете, что Бетси может так думать? Я совсем этого не хотела. Конечно же, мы любим обеих наших девочек. Мисс Юрвелл, — вдруг доверительным тоном обратилась она. — Глория так изменилась после того, как стала ходить к вам. Быть может, вы могли бы… могли бы взять сюда и Бетси? Сколько это будет стоить?

Пришёл мой черёд теряться. Я не стала категорично отказывать и сообщила миссис Колхаун, что мне нужно посоветоваться с коллегами, прежде чем я смогу дать ответ.

— Мы можем брать Бетси на полдня, чтобы она помогала с детьми, — предложила Мэриан. — Я точно не буду против её присутствия. Мы ведь нашли место для Макса, неужели не найдётся места для Бетси? К тому же она не будет здесь жить.

— У меня есть идея получше, — сказала Милесинда. — Если кто-то заменит меня на группе, я могу взяться за её обучение. Много места нам не потребуется. Парта, стол, небольшая доска. Три-четыре часа в день для начала. Если она способная, то я вполне успею подготовить её для колледжа.

Услышав про перспективу поступления в колледж, миссис Колхаун обрадовалась.

— Мы о таком и мечтать не могли! Несколько лет оплачивать учителей или гувернантку для нас не по силам. А вы говорите, что у вас обучение стоит не многим больше, чем пребывание Глории? Мы согласны!

На первом этаже оставалось одно бесхозное помещение, слишком маленькое для групп, его и оборудовали под небольшой класс. В перспективе сюда бы поместилось три парты. Но это оставалось мечтами: даже если бы появились желающие, у нас недоставало средств, чтобы закупить мебель.

Макс, всё время проводящий либо с Кастором, помогая ему по хозяйству, либо возившийся в мастерской, наотрез отказался учиться. Похоже, из-за негативного опыта аж в трёх школах у него развилась аллергия на само слово «учёба».

Побоявшись, что, если надавлю, он снова сбежит или учудит что-нибудь, я пока оставила его в покое. В конце концов, Кастор был доволен новым помощником, да и Макс всегда был при каком-нибудь деле, хлопот не доставлял, не болтался из угла в угол, не конфликтовал, хотя по-прежнему оставался необщительным.

Итак, теперь я периодически заменяла на группе Милесинду, которая пребывала в восторге от занятий Бетси.

— Чудесная девочка! Любознательная, активная, без конца сыпет вопросами и уточнениями. А впитывает всё как губка. Давно я такого удовольствия от работы не получала, а уж у меня опыта за плечами ого-го!

Я тоже была очень довольна и в тот момент даже не подозревала, что одно это решение запустит целую цепочку изменений.