Мне пришлось трижды перечитать написанное, прежде чем я осознала его смысл.

— Что там? — вернул к реальности взволнованный голос Иды. — Госпожа, не томите, у вас такой растерянный вид!

Я вскинула голову, и мои губы растянула победоносная улыбка.

— Похоже, у меня теперь есть работа!

Мы вернулись на улицу, где снова взялись за инструменты. Я рассказала Иде и Кастору о встрече с девочкой по имени Дороти. Её мать всё же решилась презреть предрассудки и пригласила меня побеседовать о том, чтобы я стала присматривать за её дочерью.

Они выслушали с раскрытыми ртами.

— Ничего себе, госпожа, — искренне изумился Кастор, почёсывая в затылке. — Я и не знал, что вы так хорошо с детишками-то обращаться умеете!

Мы с Идой переглянулись и весело рассмеялись.

На следующий день, едва занялся рассвет, я отправилась в Гвент. Меня распирало от радостного предвкушения, настроение было отличное. Наконец-то я перестану чувствовать себя бесполезной и смогу применить накопленный опыт на практике!

Миссис Олуорти, мать Дороти, открыла дверь, едва я успела постучать. Она изо всех сил старалась вести себя приветливо, скрывая свою нервозность. Я заметила, как её взгляд скользнул вдоль улицы вправо и влево.

Значит, мне нельзя оплошать. Если не справлюсь с обязанностями и не проявлю себя отличным спецом, то быстро лишусь подаренного шанса. Я уже успела убедиться, сколь глубоко здесь укоренилось отторжение к моей новой фамилии.

— К сожалению, мистер Олуорти уже ушёл, мисс Юрвелл, — тараторила миссис Олуорти, провожая меня в небольшую гостиную. — Чуть позже я обязательно вас с ним познакомлю.

Она предложила мне сесть в кресло и подала дымящуюся чашку ароматного чая. Сама устроилась напротив, потирая сцепленные ладони. Наступившую паузу заполняло тиканье часов на каминной полке.

— Полагаю, вы хотите вначале обсудить условия, миссис Олуорти? — задала я наводящий вопрос.

— Да. Видите ли… Проблема в том, что мы не можем оплачивать услуги по нынешним расценкам. Поэтому нам и приходилось оставлять Дороти одну дома. В принципе она уже привыкла, да и взрослая достаточно, чтобы суметь позаботиться о себе в наше отсутствие. Обычно, конечно, я прихожу раньше, занимаюсь домашними делами. — Она замялась. — И тут есть один момент. Как бы это объяснить…

Я поставила чашку на блюдце и понимающе подсказала:

— Вам хочется иметь время на себя.

Миссис Олуорти вскинула на меня блеснувшие надеждой глаза и выдохнула с явным облегчением:

— Да! — И тут же замахала руками, оправдываясь. — Только не поймите меня неправильно. Я люблю свою семью! Я хорошая жена, добросовестная мать и хозяйка. — Она вздохнула. — У меня одна Дороти, а не семеро по лавкам, но иногда я чувствую себя такой измотанной, будто выжатый лимон. Порой так хочется хоть ненадолго вырваться из рутины. Хотя бы пару часов посвятить только себе самой и больше никому.

Её щёки покраснели. Я улыбнулась.

— Миссис Олуорти, ваше желание вполне естественно. Не нужно чувствовать себя за него виноватой. Любовь к себе не отменяет вашей любви к Дороти.

Моя нанимательница заметно расслабилась, но тут же снова подобралась.

— Мой муж согласился нанять вас при том условии, что мы… сможем себе это позволить. К сожалению, у нас нет возможности выделить вам комнату и ежедневное содержание, как того требует стандартный договор с гувернанткой. Оплата будет… соответствующей.

Она смущённо протянула мне лист бумаги, на котором твёрдым уверенным почерком была выведена цифра. Видимо, это сумма, которую согласился выделить мистер Олуорти за мои услуги.

Не золотые горы, конечно, но для начала очень неплохо! Особенно для попаданки в тело девушки с дурной репутацией.

— Вам придётся ездить в Гвент или снять себе здесь комнату, мисс Юрвелл. Понимаю, условия не самые привлекательные…

Я протянула ей ладонь.

— С удовольствием наймусь к вам, миссис Олуорти.

Та просияла, пожала мне руку и бросилась в кабинет мужа за договором. Согласно ему, я должна была приезжать дважды в неделю: во вторник и пятницу. Причём в пятницу от меня требовалось приглядывать за Дороти аж до семи вечера. Видимо, для того чтобы миссис Олуорти, которая в этот день освобождалась в половине пятого, могла наконец отвлечься от дел и домашних забот.

С этого дня моя новая жизнь начала постепенно вставать на рельсы. Я сразу решила часть денег откладывать на покупку книг, необходимых для изучения этого мира. Кое-что мне рассказывала Ида, но этого, конечно, было недостаточно.

Во-первых, она знала далеко не всё, ну а во-вторых, мне предстояло обучать детей, для чего требовалась куда более серьёзная подготовка.

Мы продолжали по мере сил и возможностей приводить особняк в порядок. Магический ресурс Иды был не бесконечен, к тому же она владела ограниченным количеством заклинаний. Мне не хотелось её сильно утруждать, поэтому я активно помогала руками: собрала по углам паутину в холле, отдраила там полы, вычистила ковровую дорожку, устилающую лестницу на второй этаж, оттёрла стены и перила от пыли и пятен.

Два огромных окна, располагающихся по сторонам от входной двери, вымыла до середины — к верхней части Ида применила своё колдовство, побоявшись, что я упаду с шаткой лесенки и расшибусь. Точно так же с помощью магии она за несколько подходов очистила тяжёлые шторы, чтобы не тратить на них огромное количество воды.

Кастор взялся чинить скрипучие и ослабшие ступени лестницы. К счастью, полы первого этажа ремонта не требовали: она были сделаны из светлых плит какой-то горной породы и после мытья заблестели, как новенькие.

Молодое тело Одианы было крепким и выносливым, так что у меня оставалось достаточно сил, чтобы вечерами читать книги по истории, географии и магии. По старой доброй привычке я принялась составлять конспекты для занятий с Дороти, которая всякий раз встречала меня радостным визгом.

Так прошло две недели. За бурными впечатлениями и делами я почти забыла о существовании Аларда Рангарда, пока однажды мне опять не приснился жуткий сон, в котором он играл главную роль.

Я вновь оказалась в том самом подземелье, которое привиделось мне перед пробуждением в теле Одианы. Она униженно стояла на коленях перед грозно возвышающимся Рангардом, и я отчётливо ощущала не только сковавший её ужас и могильный холод сырого бетонного пола, но и исходящие от огромной фигуры дракона волны подавляющей мощи.

— Я ничего не делала, я не виновата! — отчаянно взывал мой срывающийся от рыданий голос. — Пожалуйста, Алард, прошу, поверь мне! Ты не знаешь, на самом деле я…

В тот день Одиана так и не произнесла вслух того, что собиралась. Но теперь я заметила, как её — моя — рука на мгновение красноречиво дёрнулась к животу.