После завтрака Ида проводила меня в комнату, которая, как я поняла, раньше была кабинетом хозяина особняка. Он располагался на первом этаже: просторное помещение с пыльными книжными шкафами, громоздким столом и двумя креслами.

При попытке раздёрнуть шторы я чуть не задохнулась от взметнувшейся во все стороны затхлой пыли. Надо бы заняться приведением дома в порядок! Но сначала — найти работу.

К счастью, в ящиках стола обнаружилась бумага. Чтобы написать несколько объявлений, мне потребовалось почти полтора часа: пока привыкла писать чернилами, вся изгваздалась. Благо додумалась не портить чистую бумагу и закатала рукава.

Сложив готовую стопку в плоскую кожаную сумку, я переоделась и снова отправилась в Гвент с обеденным дилижансом. Меня всё ещё не оставляла надежда пробиться в газету, поэтому сразу по приезде я снова направилась туда.

Но даже не успела раскрыть рта: только при виде меня все работники, находившиеся на первом этаже, побросали свои дела и разбежались, как муравьи. Мне оставалось только раздражённо выдохнуть сквозь зубы.

Делать нечего, я покинула здание газеты, нашла первый подходящий столб и наклеила на него объявление. Я помнила, что возле остановки дилижансов висит специальная доска, и оставила для неё последний лист из стопки в двадцать штук.

По дороге обратно я размышляла, какие ещё были варианты. Попробовать продать особняк с молотка, чтобы прикупить дом поменьше, на содержание которого не потребуется таких баснословных средств? Податься в другой город? Уехать и сменить имя, чтобы дурная репутация не преследовала попятам?

Нет, это всё на тот случай, если мне так и не удастся устроиться в Гвенте. Если честно, уезжать никуда не хотелось. Да и продажа старого дома в чужом мире пугала. Я никогда не совершала сделок купли-продажи даже квартиры, до сих пор — в смысле до попадания сюда — жила на съёмной. Что уж говорить о целом особняке с участком.

К тому же наши дела оказались не так плохи, как я думала. Колодец на удивление работал исправно, а в погребе было полно запасов овощей и подсолнечного масла, а на кухне повсюду висели пучки сушёных трав. Проблемой было достать свежее (не вяленое) мясо, яйца, молоко, сыр и сливочное масло. Однако Ида уверила меня, что им с Кастором много еды не требуется в силу возраста, так что самой голодной в доме оставалась я сама.

Денег было достаточно, чтобы, по моим расчётам, прожить примерно два-три месяца, если отслеживать каждый медяк. Но это только на еду, проезд до города и обратно, лекарство для Кастора и самые необходимые бытовые нужды.

А дом-то на что ремонтировать?

Вечером я обошла весь участок, окружающий особняк. Ограда вокруг стояла крепкая и надёжная, ремонта она не требовала. Хоть какое-то утешение. А вот земля вокруг заросла травой и сорняками. Кусты лохматились во все стороны, то и дело цепляясь за подол платья.

В дальней части заднего двора обнаружился довольно большой для садового пруд. Он был весь в тине и зарос травой по краям. К мутной застоявшейся воде вела дорожка из прогнивших досок. Я не решилась даже наступать на неё, чтобы не провалиться. Только потянула носом, но почему-то от пруда не несло гнилью, хотя выглядел он ужасно.

Ладно, с прудом я буду разбираться в последнюю очередь.

Обойдя два этажа, я поднялась на третий, молясь всем местным богам, чтобы крыша осталась целой. Боги меня не услышали. Грязные разводы на потолке, куски отвалившейся штукатурки и потёки на стенах дали понять, что крыша тоже местами требует починки.

Ложась вечером спать, я напряжённо обдумывала своё положение. Объём предстоящей работы пугал так, что хотелось просто накрыться одеялом и сказать, что я в домике. Ну ещё бы: в своём мире я никогда не занималась обустройством огромного заброшенного особняка.

Я приказала себе успокоиться. Огромный пирог едят по частям. А большой путь начинается с одного шага. Нужно распределить дела по уровню важности и постепенно браться за них, решая одну проблему за другой.

С такими мыслями и я провалилась в сон.

И оказалась в незнакомом месте, которое при этом почему-то казалось знакомым. Огромная комната с высоченным потолком. На полу — дорогущие ковры. На выкрашенных в пастельно-красный оттенок стенах — картины в золочёных рамах. Вокруг — резная мебель с цветочной бархатной обивкой.

Грудь пронзило острое чувство дежавю.

Где я?

За спиной с грохотом распахнулась тяжёлая дубовая дверь, заставив обернуться. В комнату ворвался высокий темноволосый мужчина. Расстёгнутая белая сорочка едва держалась на его широких плечах и совершенно не скрывала мускулистый торс.

Я так и уставилась на него, а потом вздрогнула, когда мужчина сходу налетел на меня и больно схватил за плечи, сдавливая их пальцами.

— Дрянь! Как ты посмела меня обмануть?! — он встряхнул меня так, что едва не вышиб весь дух.

— Алард, это неправда! — взмолился чей-то голос.

До меня не сразу дошло, что он вырывается из моих собственных уст.

— Неправда?! — взревел дракон. — Тогда покажи мне свою метку!

Алард принялся в буквальном смысле рвать на мне одежду. Я ощутила, как по щекам бегут горячие дорожки слёз. В душе смешался дикий коктейль из моих и чужих эмоций: недоумение, страх, боль, отчаяние, унижение, злость.

Я уже не могла понять, какие из них принадлежат мне самой.

Алард Рангард толкнул меня в сторону ростового зеркала и с силой рванул с плеч домашнее платье. Дорогущий струящийся шёлк с громким треском разошёлся, обнажая кожу. Я увидела в отражении заплаканное лицо Одианы и огромные от ужаса голубые глаза.

— Смотри! Смотри, паршивая лгунья!

Он резко развернул меня спиной, заставив вывернуть голову, чтобы всё видеть. Шея отдалась болью. Держа меня одной рукой за подбородок, не позволяя отвернуться, он окончательно сдёрнул платье. Руки метнулись, чтобы поддержать его обрывки на груди, и тут же замерли.

Моему взгляду предстала странная татуировка на левой лопатке: дракон, выведенный угольно-чёрным цветом.

— Смотри внимательно, — прорычал дракон. —Это ты называешь моей меткой истинности?!

Алард с силой провёл по татуировке пальцем. Затаив дыхание, я увидела, как она легко размазалась по коже, будто нарисованная тушью.