17 ноября 1994 года, 8:35 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Две недели мы пахали боснийскую ниву, не покладая рук. Первым был окончательно зачищен Бихачский карман. Атифа Дудаковича живым взять не удалось: последний организованный отряд, в составе которого находилось уцелевшее командование пятого корпуса исламистов, при безнадежной попытке прорыва из окружения горными тропами мои злобные девочки на «Шершнях» накрыли триалинитовыми НАРами и прочесали из магнитоимпульсных пушек. В силу бесшумности полета имперских штурмовиков атака вышла полностью внезапной, а потому беспощадно-убойной. По данным бортовой разведывательной аппаратуры «Шершней», потери противника были стопроцентными. Как они шли, так и легли, не успев не то что разбежаться, а даже испугаться.

Поисково-истребительная группа Сербской добровольческой гвардии вышла на это место через сутки с небольшим. Однако «тигры» нашли там только изуродованные трупы и разбросанное снаряжение, не обнаружив никаких признаков того, что кто-то мог выжить и уйти восвояси. А искать следы эти ребята умеют. Зато из внутреннего кармана кожаной куртки одного из мертвяков (снаружи все обгорело до неузнаваемости) им удалось извлечь документы на имя командующего пятого корпуса армии Боснии и Герцеговины, причем положили их туда еще при жизни покойника. По этому поводу парни сплясали небольшой воинственный танец, доложились начальству и переключились на выполнение последующих задач.

И тогда же я официально обратил три бригады народной обороны Западной Боснии в своих ауксилариев, выдав им оружие, снаряжение и средства усиления, чтобы было все как в нормальных воинских формированиях, а не в плохом партизанском отряде. В том числе бойцы Фикрета Абдича получили защитную экипировку, по технологиям «Неумолимого» изготовленную в мире моей супруги, а также некоторое количество парализаторов того же производства. Кстати, тамошние армейцы, особенно из службы Дальней Разведки, заценили и то, и другое. Новый комплект при тех же защитных свойствах оказался на двадцать процентов легче и вдвое дешевле в изготовлении, а парализаторы (до которых там еще не додумались) оказались бесценны в том случае, если негодяев необходимо взять живыми для допроса, а не разметывать клочьями по окрестностям.

Аналогичное оборудование также делают в мирах товарища Гордеева и юной императрицы Ольги Владимировны, только там все новинки прямо с заводов и фабрик сразу уходят оккупационным контингентам, обеспечивающим порядок и процесс перевоспитания на территории упраздненных мной Соединенных Штатов Америки и Корпоративного Директората. Нелегкая это работа — из болота тащить бегемота, и теперь мои соседи с фланга познали эту истину на собственном опыте. При этом я тоже нахожусь в определенных сомнениях по поводу будущности американского государства в мире девяносто четвертого года и дальше. Если к Айку Эйзенхауэру, Джеральду Форду и Джорджу Бушу-старшему я испытывал определенную симпатию, как к вполне вменяемым людям и практическим политикам, то Клинтоны, Обамы, Трампы и Байдены выглядят для меня как средоточие всяческих мерзостей, и только на Буша-младшего прежде, чем делать выводы, стоит посмотреть вблизи. Вроде бы у Владимира Владимировича получалось наладить с ним контакт.

Бить насмерть или нет — вот в чем вопрос. А если насмерть, то за счет каких контингентов обеспечивать процессы позитивной реморализации и инверсии исключительной нации, при том, что никаких надежд на местную Россию не будет еще долго? Оглядываемся по сторонам и смотрим внимательно. А еще следует помнить, что для поддержания порядка мне нужны будут внутренние войска и полицейские формирования, а не егеря и не штурмовая пехота. А таких подразделений в моей армии пока нет в принципе по причине их ненадобности на предшествующих этапах моего пути. Полона я в прежние времена не имал и вражеских стран не оккупировал, перекладывая эти занятия на плечи местного русско-советского союзника. С учетом масштаба возможной задачи (как-никак приводить к общему знаменателю придется двести шестьдесят миллионов обормотов) проблема образуется просто эпического размера.

А если этого не сделать, то после полного сноса властей всех уровней вся Америка разом превратится в один большой Новый Орлеан после урагана Катрина. Более диких людей в своей жизни я еще не видел: там, где другие в критической ситуации сотрудничают ради общего выживания, эти начинают жрать друг друга, подобно стае африканских гиен. И это поведение исключительной нации — тоже задача для творцов единой теории социальных последовательностей. Могу лишь предположить, что дело в том, что так называемый американский народ не эволюционировал естественным путем из этнического субстрата, а составился из отдельных людей-атомов, оторвавшихся от своих народов. Вертикальные связи, образующиеся через государственное принуждение, в таком обществе должны быть развиты очень хорошо, а вот горизонтальные едва намечены или целиком отсутствуют. Каждый сам за себя.

Прямая противоположность этому явлению — это замкнутые этнические анклавы, так называемые чайна-тауны. Там горизонтальные связи очень сильны, а вот американское государство и его законы эти люди стараются игнорировать. Ели я возьму на себя американскую обузу, то воевать с этническим криминалом придется насмерть, до полного истребления подобной модели поведения. И не жалко мне будет никого из тех, кто доброе слово воспримет за слабость и решит продолжить прежний образ жизни. И в то же время для таких действий опять же нужен мощнейший аппарат принуждения к законопослушному поведению, которого у меня пока нет. Лучшим исходным контингентом для создания полицейских подразделений, предназначенных для применения на североамериканском направлении, являются германцы, если, конечно, они не осеменены какой-нибудь людоедской идеей и не забыли, что такое совесть. Мы, русские, для подобной работы слишком добры и покладисты, а всех остальных и самих требуется учить настоящему орднунгу…

«Послушай, Серегин, — сказала энергооболочка, — германские контингенты для полицейских формирований — это не бином Ньютона. Твои вассалы Вильгельмы Вторые и социалистические германские государства пятьдесят третьего, семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов будут тебе при этом в помощь. Только внимание следует обращать не на действующих сотрудников, а на отставников-пенсионеров с большим опытом работы. Германский криминал — это, знаешь ли, тоже не подарок. Омоложение с гарантией пятидесяти лет здоровой жизни и контракт на двадцать пять лет службы, после чего — вперед, на мины. Также похожих специалистов можно поискать среди эмигрировавших к тебе тевтонов. А еще у тебя есть миры девяносто второго и девяносто четвертого годов, где все восточногерманские государственные служащие подверглись люстрации, унижению и поношению. Думаю, эти люди с восторгом отнесутся к предложению поработать прямо в цитадели демократии, которую они видали в гробу и белых тапках».

«Идея годная, — подумал я, — будем работать».

И ведь Народная Оборона Фикрета Абдича нужна мне будет не для участия в боях, а в качестве полицейского формирования для восстановления порядка и законности на землях, отвоеванных у исламистов. Старое, еще югославское МВД почти в полном составе кануло в Лету, потому что его сотрудники четко разделились по этноконфессиональному принципу и уже три года яростно воюют друг с другом. Это как нельзя лучше говорит о качестве покойного югославского государства, слепленного Александром Карагеоргиевичем из того, что оказалось под рукой и практически в прежнем виде восстановленного Иосипом Броз Тито.

Впрочем, об этот пенек споткнулся еще древнеримский товарищ Спартак, разделив свое войско по национальному признаку и потеряв на этом германские и галльские легионы. И не он один. Распалась разделенная внутренними национальными границами империя Габсбургов, а также слепленный Лениным и Троцким по тем же лекалам Советский Союз. Слишком многие вожди большевиков в дореволюционное время отсиживались в эмиграциях по Венам и Краковам, где напитались тлетворным австро-венгерским духом. И ведь к моменту создания «нерушимого» СССР «лоскутное одеяло Европы» уже пять лет отсутствовало на карте мира, и его успели не только похоронить и оплакать, но и забыть. Но это я так, ворчу.

Единственное, что можно делать в таких случаях, это перекраивать границы, складывая подобное к подобному, а потом еще сделать так, чтобы никто не мог помешать интеграционным процессам. Впрочем, на территории бывшей Югославии после объединения всех сербских территорий в один домен больше никаких интеграционных процессов не может быть в принципе, и даже придется отбиваться от албанской проблемы, время которой еще не пришло. Ну а пока нам удалось добиться главного — скупщины Сербской Краины и Республики Сербской приняли объединительные постановления, в результате чего на свет появилась Сербская Федеративная Республика. Президент (до следующих выборов через четыре года) Милан Мартич от Сербской Краины, главнокомандующий объединенными вооруженными силами Ратко Младич от Республики Сербской, причем заметить главкома опять же можно будет только после выборов. Все прочие органы и исполнительной и законодательной власти остались в прежнем виде.

Визгу от этого события, конечно, было по всему «мировому сообществу», не исключая и Россию, как от голого мужика, заглянувшего в женскую баню. Месье Козырев наговорил таких словей, что хоть прямо сейчас выворачивай его наизнанку. Однако я этого делать не буду, потому что, в отличие от лицемерного Хасбулатова, этот деятель был достаточно искренен, насколько это вообще возможно в его положении. При этом на Западе в визгах и криках изощрялись в основном журналисты (блогеров еще не существует в природе), а вот официальные лица ограничились дежурными протестами-отписками, вообще непонятно кому адресованными.

Французов, например, очень впечатлили их голенькие, будто пупсики, «миротворцы», внезапно очутившиеся на Елисейских полях. Это явление тоже наделало шума, а вот те, кому в Париже это положено по должности, серьезно призадумались и на тему таких вот мгновенных перемещений больших масс людей, и по поводу рассказов о моих легионерах наполеоновской выучки в галактическом прикиде. Это что же получается — если императора Галактики, то есть меня, немного разозлить, то эти французские легионы неожиданно могут оказаться в Париже и даже в Елисейском дворце, после чего у Ля Белле Франсе будет уже другой президент, то есть император?

И почти сразу же после завершения объединительного процесса я, как и обещал, помог Ратко Младичу провернуть Сараевскую операцию. По исламистам и хорватским формированиям на окружающих город высотах «Каракурты» отработали плазмой — так, чтобы брызги шампанского видели все, и уже после этого позиции так называемых «миротворцев» были накрыты депрессионным излучением. Передумал я убивать этих обормотов, тем более что явились они туда не по собственной инициативе, а по приказу начальства. Вот тому и придется за все отдуваться. Однако прогуляться голышом до дому, до хаты пришлось всем, в том числе и тем, кого я отправил на лужайку перед Белым Домом. Вот они, ваши «миротворцы», мистер Клинтон, получите обратно в целости и сохранности и распишитесь. Поубивать их я еще успею. Представляю: выглядывает Хилларюга в окошко — а там толпа голых мужиков, жалобно голосящих на англосаксонской мове. Это против слабых они герои, а при столкновении с превосходящей силой вся их храбрость куда-то девается.

Когда окружение Сараева было завершено, а хитрый туннель Изетбеговича, обеспечивающий прорыв блокады, завален, внутрь периметра после плотной обработки депрессионным излучением были высажены первый, третий, пятый и шестой легионы из армии Велизария, представлявшие германо-тевтонскую часть моей армии. А вот у этих не забалуешь. На тот момент, получив данные детальнейшего орбитального и воздушного сканирования, мы знали об этом Сараеве все: и места расположения концлагерей для сербов, и где находятся частные зинданы криминальных авторитетов, адреса политических деятелей, штабов, складов и все прочее, что необходимо для того, чтобы одним широким жестом смести в мусорную корзину все. Людей, застигнутых при оружии, кроме самых высокопоставленных мерзавцев, легионеры убивали на месте. В развязывании войны виновны именно исламисты, и они же первыми начали террор против мирного сербского населения — значит, те, кто встал на их сторону с оружием в руках, априори приговорены к смерти, без права помилования и апелляции. Таково имперское правосудие — быстрое, суровое и беспристрастное. И только после того, как мы завершили в Сараеве все свои дела, и в воздухе над городом и окрестностями повисла непривычная местным тишина, туда была переброшена первая бригада народной обороны из армии Фикрета Абдича.

Так же в наши руки попала вся боснийская верхушка, включая господина Изетбеговича, которому теперь предстоит очень детально общаться с Бригиттой Бергман. Адреса, пароли явки, кто снабжал деньгами, кто подстрекал по политической части, откуда и по чьему распоряжению в Боснию прибывали арабские, афганские, турецкие и иные боевики, кто на самом деле обстреливал Сараевские рынки — все это необходимо знать, чтобы выскоблить нарыв до белых костей. Не исключено, что этот мир еще увидит бомбардировочные рейды возмездия и удары с орбиты по источникам богатства тех, кто вознамерился откинуть боснийский народ в дремучее средневековье, установив на этой земле теократический режим. Бить за такое я буду насмерть, не посмотрю, кто это — шейх, король или президент.

И как только об этом стало известно, в мире разгорелась еще одна истерика. Журналистов и репортеров CNN мои люди не трогали и даже позволили вести репортажи, когда те вышли из депрессии, так что о положении в городе после его освобождения от власти исламистов прогрессивное человечество узнало в цветах и звуках (запахи телевидение, к сожалению, не передает). Сделал несколько статей для «Московского Комсомольца» и Дмитрий Холодов, подкрепив их предоставленными мной соответствующими видеоматериалами. Шум, гам, татарам в московской демократической богадельне теперь обеспечен.

А вот у сербов мои акции взлетели на недосягаемую высоту. После того, как у курицы отрублена голова, ощипать ее уже не составит большого труда. И тогда же, в поисках контактов с императором Галактики, в Баня-Луку и Книн прибыли неофициальные эмиссары американского госдепа. Мистер Кристофер Уоррен искал возможности «договориться» или хотя бы прозондировать позиции. Но сербы, молодцы, ответили американским наглецам, что сначала деньги, то есть официальное признание Соединенными Штатами обеих республик и их федерации, и только потом стулья, то есть контакты на высшем уровне с императором Сергием из рода Сергиев, который есть лучший друг сербского народа и его защитник. А не хотите признавать — поезжайте домой и ждите. Когда придет время, вам позвонят, а может, сразу настучат по шее. Американцы, конечно, обозлились, но ничего поделать уже не могли, потому что это было не в их власти. Надо как-нибудь заглянуть к мистеру Клинтону в Овальный кабинет, хотя бы просто для того, чтобы глянуть на него Истинным Взглядом.

Но это чуть погодя. А пока, для представительности, я распорядился снять маскировку с Рион, а также перебросил в этот мир Лилу, Маре и Амилу. Помнится, в мире восемьдесят пятого года меня посчитали проходимцем только потому, что я прибыл на единственном линкоре — так вот, мистеры, теперь вы имеете честь лицезреть целую эскадру. Смотрите в оба, только из окон не выпрыгивайте. Подождите до того момента, когда прибудет «Неумолимый», которому в местных небесах пока не место.

20 ноября 1994 года, 10:05 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Скоро сказка сказывается, но не скоро дело делается, потому что сначала требуется семь раз отмерить, и только потом резать по живому. В частности, точечной спецоперацией было уничтожено бандформирование международных исламских террористов «Эль-Моджахид», расположившееся в населенном пункте Орашье с преимущественно боснийским* населением, в то время как в округе преобладали хорваты, при значительном сербском меньшинстве. Занимались эти «борцы за веру» смешанного арабо-афгано-турецко-боснийского происхождения в основном тем, что терроризировали и истребляли окрестное сербское население. Никакой другой борьбы у них не было.

Примечание авторов:* на 1991 год все боснийское население общины проживало непосредственно в «столичном» селе Орашье, основанном исламизированными сербами-ренегатами, бежавшими со своей родины после того, как та освободилась от власти османских султанов. Надо полагать, «любили» их на прежнем месте жительства так же, как у нас пособников немецко-фашистских оккупантов.

Ночной набег бригады штурмовой пехоты под командованием капитана Вадима Белецкого был стремительным, внезапным и беспощадным. Сначала, как и положено «Шершни» накрыли населенный пункт депрессионным излучением, а затем высадившиеся воители и воительницы убили всех, при ком нашли оружие. Живым взяли только командира этих башибузуков боснийского «генерала» Расима Делича, и он сразу же угодил в жернова моей службы безопасности. И сразу после этого в населенный пункт вступили части армии Республики Сербской, устанавливая над ним свой контроль. Теперь сербским следственным органам предстоит адова работа по эксгумации захоронений для установления точного количества жертв и обстоятельств их гибели, а также выявления всех возможных пособников бандитов, не попавших под разбор по горячим следам. По договоренности с сербскими властями, члены семей местных участников этого формирования и их пособников будут переданы в мое распоряжение. Дети и большая часть женщин будут зажеваны перевоспитательной машиной моей Метрополии, а остальные пойдут в тундростепи Каменного века или прямо в пасть к динозаврам — кто на что нагрешил.

На следующую ночь, то есть несколько часов назад, аналогичная операция, только большего масштаба, была произведена в пресловутой Сребренице, где в нарушение Резолюции СБ ООН 819/93 и Договора о демилитаризованной зоне от 17 апреля 1993 года, подписанным сербским генералом Ратко Младичем и мусульманским генералом Сефером Халиловичем, окопалась 8-я оперативная группа армии боснийских исламистов под командованием Насера Орича. Кровь сербов текла по округе рекой, причем зверства начались еще в начале войны и не прекращались до самой ликвидации бандформирования. В результате операции в живых опять остался только главный злодей, а остальных побрал ангел смерти Азраил для отправки в Джаханнам. Убийцам женщин и детей никаких гурий не положено — возле котлов со смолой их с вилами ждали толстые волосатые черти.

Кстати, при захвате резиденции Насера Орича была обнаружена целая видеотека, набитая кассетами с записями всех его кровавых деяний. Знакомый почерк. Ичкерийские деятели тоже записывали свои зверства на видео для отчета перед спонсорами и нанимателями. К тому же энергооболочка подсказала, что командующий 8-й оперативной группой армии БиГ демонстрировал некоторые собственные видеозаписи преступлений репортеру «Вашингтон Пост» Джону Помфрету и репортеру «Торонто Стар» Биллу Шиллеру. Последний даже подробно описал свой визит домой к Оричу в январе 1994 года: «Холодным и снежным вечером я сидел в его комнате и смотрел шокирующую видеозапись того, что можно было бы назвать „Великими хитами“ Насера Орича. Там были горящие здания, отрезанные головы и бегущие люди. Орич все время ухмылялся, восхищаясь своей работой. „Мы устроили им засаду“, — сказал он. В следующем ряде кадров были показаны мертвые тела людей, погибших от взрывов. „Мы отправили их на Луну“, — хвастался он».

И еще со скрижалей миров с техногенными и вторичными порталами энергооболочка сняла информацию о том, что судья Апелляционной палаты Гаагского Трибунала (конечная инстанция) Вольфганг Шомбург, полностью оправдав подсудимого Насера Орича, заявил, что тот не контролировал войска боснийских мусульман, убивавших сербов: «Доказательств, что преступления совершены, недостаточно для того, чтобы человек был осужден за них. Преступление требует фактов, подтверждающих, что именно подсудимый ответственен за совершенное — только в этом случае может быть принят обвинительный приговор. Апелляционная палата не имеет никаких сомнений, что военные преступления были совершены в отношении сербов, находившихся в Сребренице. Но тот факт, что преступления имели место, не является достаточным основанием для осуждения подсудимого».

Я сделал себе заметку приобщить этих западных деятелей к делу о геноциде сербского народа как пособников, фактически соучастников, творящихся зверств: журналистов, начиная прямо с этого мира, а судью, который пока еще не успел ничего накосячить, во всех последующих. Вообще-то в этом злодеянии виновна вся западная цивилизация, с одинаковым равнодушием угнетавшая и истреблявшая ирландцев, американских индейцев, африканских негров, китайцев, русских и сербов. Подобные деятели — это только иаркие ее представители, которые пойдут у следствия «паровозом», потянув за собой остальных. По подвигам им будет награда, по мощам и елей.

Ну а сегодня днем у меня запланирована встреча с одним из известнейших политических деятелей России двадцать первого века Сергеем Кужугетовичем Шойгу. Тут он пока не выбился в первые ряды и не демонстрирует каких-либо явственных политических предпочтений, что, в общем-то, и понятно. В нынешнем болоте с лягушками, именуемом российским политикумом, некого пока предпочитать. И даже Вольфыч не дотягивает до положения серьезной патриотической силы, а потому работает возмутителем спокойствия, заставляя это болото злобно шипеть и исходить зловонными кишечными газами. Поэтому контакт был организован не через него, а посредством господина Гусева, который в Москве известен всем и каждому, и в силу своего нейтрального положения вхож в любой дом.

Как всегда в подобных случаях, будущего партнера пригласили в редакцию «Московского комсомольца», как бы на большое интервью, ведь тот не какой-нибудь хрен с горы, а целый Министр Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. В ельцинской России ничего стихийно-катастрофического пока не случалось (до землетрясения на Сахалине, уничтожившего поселок Нефтегорск еще полгода), да и самому министру всего-то тридцать девять лет, но тем не менее особенного удивления у моего будущего контрагента это приглашение не вызвало. Пришел как миленький: подобными приглашениями, если это не какой-то желтый листок, государственные люди обычно не манкируют.

Кстати, золотой грант (под золотую же акцию*) на создание телеканала, совместного с московской мэрией, я своему первому партнеру выдал, предупредив, что некоторое время в кошки-мышки я с западной цивилизацией еще поиграю, а потом все дымом вылетит в трубу. Мол, поэтому конвертировать выданные средства в инвалюту, закупить оборудование и ввезти его на территорию Российской Федерации требуется как можно скорее. Последнее — самое главное, потому что пока о моей связи с Россией и в частности с ним, господином Гусевым, никто не подозревает, все будет нормально. Но как только тайное станет явным, то господа европейцы сразу же наложат лапу на то, что им не принадлежит. Это они умеют очень хорошо. Пираты, колониалисты и разбойники, что с них взять.

Примечание авторов:* золотая акция не участвует в распределении прибылей, однако позволяет влиять на редакционную политику данного средства массовой информации.

В коммерческой неразворотливости Павла Гусева еще никто обвинить не мог, так что процесс создания телеканала закипел у него с места в карьер. Нашлись и журналисты, и технические работники, студийное оборудование закуплено, и на днях пройдет через таможню. Ожидаемый первый выход в эфир — тридцать первое декабря сего года. Будет тот самый новогодний штурм Грозного или нет, еще бабушка надвое сказала, но все равно появление нового телеканала на данную дату будет весьма своевременным. Мне еще предстоит ведрами сливать компрометирующие видеоматериалы на разных демократических и «государственных» деятелей, которые лишние на этом празднике жизни, но отрывать им головы собственноручно будет совершенно неправильным.

А вот и он, тувинский почтальон… Через просмотровое окно я наблюдаю, как Сергей Шойгу входит в редакцию, и его тут же направляют прямо в кабинет шефа. Мол, все разговоры уже там.

— Здравствуйте, Сергей Кужугетович, — пожав гостю руку, начал господин Гусев. — Я пригласил вас потому, что знакомство с вами желает свести один интересный человек — на данный момент, возможно, самый влиятельный политический актор на планете Земля.

Шойгу недоуменно оглядывается, и тут я превращаю просмотровое окно в полноценный портал, делаю шаг вперед и, благосклонно кивнув, говорю:

— Добрый день, господа. Очень рад вас видеть.

— Добрый день, господин Серегин, — ответил Павел Гусев и специально для своего гостя добавил официальным тоном: — Господин Шойгу, позвольте представить вам Его Императорское Величество Сергия сына Сергия из рода Сергиев, верховного главнокомандующего Четвертой Галактической Империей, для своих Сергея Сергеевича Серегина, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Адепта Силы и Порядка, Бича Божьего и Защитника Земли Русской, а также Божьей милостью и выбором народа самовластного князя Великой Артании.

— Добрый день, господин Сергий, то есть Серегин, — полностью сохранив самообладание, ответил Шойгу. — Никогда не думал, что моя скромная персона заинтересует такого человека, как вы.

— Ваша персона может быть скромной для кого угодно, только не для меня, — парировал я. — Так уж получилось, что мне известно ваше будущее как минимум на тридцать лет вперед. И в этом новом прекрасном мире, который нам еще предстоит построить на руинах, пепелище и гноище, масштаб вашей личности меньше не станет, скорее, наоборот. А еще вы занимаетесь благим, можно сказать, священным делом спасения человеческих жизней, и это для меня тоже решительно интересно, потому что я тоже спасаю людей, только не при стихийных, а политических катаклизмах. Представьте себе: была страна, не очень счастливая, но и отнюдь не несчастная, но кто-то могущественный и очень недобрый признал ее дальнейшее существование ненужным, науськал бешеных псов, и вот уже люди на ее руинах убивают друг друга будто дикие звери, горячая кровь течет рекой, а так называемое мировое сообщество веселым улюлюканьем подстрекает палачей сербской нации, априори оправдывая их зверства. А такое явление будет пострашнее даже землетрясения в Спитаке.

— Да, — с непроницаемым лицом подтвердил Шойгу, — благодаря Павлу Николаевичу и, как я понимаю, с вашей подачи, нам теперь хорошо известно, что такое современное людоедство и откуда оно взялось. Однако какое отношение ко всему этому имеет министр по чрезвычайным ситуациям Российской Федерации?

— С одной стороны, это отношение самое прямое, а с другой, весьма опосредованное, — ответил я. — Во-первых, как министру по чрезвычайным ситуациям я могу предоставить вам доступ ко всей невоенной информации, которую собирает с этого мира моя орбитальная сканирующая сеть. Вам будет ведомо, где имеются угрозы ураганов, землетрясений, природных лесных и торфяных пожаров, катастрофических наводнений из-за затяжных дождей, что особенно опасно в горной местности и всего прочего, что называется стихийными бедствиями. Упредить — это в значительной степени победить. А если ваших скромных возможностей будет недостаточно для купирования ситуации, Империя придет вам на выручку всей своей мощью. Службы, подобной вашей, у меня пока нет, зато имеются: полностью оснащенные саперные подразделения, способные в кратчайшие сроки разбирать развалины, не подгоняя к ним тяжелую технику, оборудование, умеющее обнаруживать под обломками и в заваленных шахтах живых людей, а также хорошо отлаженная медицинская служба как полевого, так и стационарного типа. Все раненые и искалеченные при стихийных бедствиях, в первую очередь, женщины и дети, кого будет невозможно полностью излечить в ваших условиях, пройдут полный курс лечения и реабилитации и вернутся по домам исцеленными и трудоспособными. И только мертвых мы оживлять не можем, потому что такие полномочия Творец Всего Сущего не делегирует никому. Во-вторых, в самое ближайшее время у вас на Северном Кавказе начнется операция по наведению конституционного порядка, в переводе с юридическо-казуистического языка, локальная гражданская война. Это тоже стихийное бедствие, только, с позволения сказать, рукотворного характера, от которого будет страдать население как самой Чечни, так и окрестных российских регионов. Боевые действия в условиях современного густо застроенного города — это еще тот ужас, основными жертвами которого станут как раз не причастные ни к чему плохому гражданские люди. При этом не исключена угроза массовых терактов, ибо окопавшая в Грозном ичкерийская верхушка по своим моральным качествам ничуть не лучше боснийских людоедов, которых мои легионеры-интернационалисты недавно ликвидировали в Сараеве. Случись вашим людям работать в условиях, приравненным к боевым, мои подразделения обеспечат им охрану и оборону, а все, кто попытается на них напрыгнуть, жить будут очень недолго, но крайне интересно. Когда во мне просыпается Бич Божий, в аду бросают все дела и бегут перенимать передовой опыт.

Некоторое время Сергей Шойгу молча думал, потом с сомнением спросил:

— И сколько нам это будет стоить?

— Нисколько, — ничуть не кокетничая, ответил я. — Для меня невместно брать плату с тех, кого я берусь защищать. Деньги ничто, а люди все. Напротив, если у вашей службы возникнут финансовые сложности или необходимость в срочных закупках, я выдам вам грант любых размеров, только не в долларах, фунтах, франках или марках, а в весовых золотых слитках высшей пробы пять девяток. Все, что угодно, лишь бы эти средства пошли на благое дело, а не осели по разным частным карманам.

— Да, — подтвердил Павел Гусев, — господин Серегин такое может и всегда делает, а потому те, кто с ним сотрудничает, никогда об этом не жалеют.

— Ну хорошо, господин Серегин, — кивнул Шойгу. — Предположим, я согласен. Теперь скажите, что мы будем делать дальше?

— Поскольку торговать котами в мешках не в моих правилах, приглашаю вас к себе на императорскую яхту, а затем на свой флагманский линкор планетарного подавления «Неумолимый». Эта моя главная ударная единица сейчас находится в ближнем космическом пространстве соседнего с вами мира. Переводить его к вам сюда я счел преждевременным, потому что тогда разные нехорошие люди толпами начали бы сигать из окошек, а такое на данный момент не нужно. Пусть пока любуются на авангард моего флота и привыкают к мысли, что все хорошее для них закончилось. Кроме всего прочего, я хочу, чтобы вы все увидели собственными глазами и пощупали рукам, и с полной уверенностью знали, что есть, а чего нет. Однако не следует делать так, чтобы персонал сего богоугодного заведения думал, что в кабинете их шефа посетители исчезают бесследно. Сейчас вы выйдете из этого кабинета и из редакции, сядете в лифт, и тогда я открою вам такую же дверь в свои владения. У меня все просто: одна нога здесь, а другая уже там. Вернетесь вы в любое место по вашему выбору, причем с карманами, полными самых отборных впечатлений.

Думал мой будущий партнер всего ничего, и в итоге согласился на все и сразу.

20 ноября 1994 года. 11:25. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Президент Соединенных Штатов Америки Уильям Джефферсон (Билл) Клинтон

Никогда еще нашей Америке не приходилось оказываться в таком положении. Вся наша государственная конструкция, совершенствующаяся годами и столетиями, сломалась в одночасье. Американская система была нацелена на гегемонию Соединенных Штатов в мире, и ничто никогда не смогло бы нарушить работу ее четко отлаженного механизма, кроме… потустороннего вмешательства. Но о возможности подобного вмешательства мы прежде не задумывались. В нашем рациональном мире было все просто, и простота заключалась в одном принципе — все решает сила.

Кто мог бы стать сильнее нас? Разве только Советы. Но мы уничтожили своих соперников, превратили в пыль их былое могущество, и оставалось лишь добить их окончательно, чтобы никогда, никогда русские уже не подняли головы. Чтобы жили они в вечном унижении, неся на своих головах позор и сожаление, что когда-то выбрали ИНОЙ путь развития, приведший к тому, что они осмелились противостоять нам. Вечная заноза — Россия! Почему она вообще до сих пор имеется на карте мира? В любом состоянии, но она продолжает существовать, точно бессмертный вампир.

Да, у русских была мощная держава, с которой следовало вести себя осмотрительно. Более того — им удалось создать особую цивилизацию, чьи идеи переняло полмира, а остальные полмира внимательно прислушивались. И это было опасно для нашей цивилизации. Россия несла угрозу, которая незримой, но хорошо ощущаемой тучей постоянно нависала над нами. Скольких американцев это довело до психоза! «Русские идут!» — вот что жило в каждом из нас, заставляя особо впечатлительных выбрасываться из окон и пачками глотать снотворное.

Мы боролись. Мы разрабатывали стратегии, привлекали лучшие умы, чтобы эта угроза была ликвидирована навсегда. Казалось бы, мы замахнулись на невозможное. Однако систематизированный подход и упорное стремление к достижению цели, свойственные нашему американскому народу, как всегда, помогли добиться желаемого. Американцы побеждали всегда. Потому что мы — особенный народ, можно сказать, исключительная нация. И именно нам предназначалось владеть этим миром и диктовать остальным свои правила. В конце концов, что в этом плохого? Мы смогли бы обеспечить порядок по всему земному шару, наладить крепкую, нерушимую систему. Русские к такому не способны. Семьдесят три года они жили под властью коммунистической химеры, однако при этом заставляя остальных трястись от страха, что они придут и заставят жить по своим правилам.

Но вот подкосились глиняные ноги этого колосса — Советского союза — и он рухнул и стал разлагаться, так как быстро похоронить его и было невозможно; все процессы должны были идти естественным путем, и оставалось только ждать, попутно роя гиганту могилу. И мы делали это старательно: готовились сделать страны Восточной Европы членами блока НАТО, обрабатывали в соответствующем ключе правительства постсоветских стран и через своих советников-агентов старались окончательно и необратимо деморализовать и разрушить российскую государственность.

Гибель и разложение колосса не могло не породить соответствующих созданий. Точно крупный опарыш, наевшийся мертвечины, из недр павшей коммунистической действительности вылез на свет мистер Ельцин, алчный честолюбец, алкоголик и просто дурак… В Америке такой человек не смог бы стать даже мэром мелкого городка. Но эти недалекие русские, убегая из голодного коммунистического «рая», выбрали себе его главой государства, а, как известно, у каждого народа такой президент, какого он заслуживает.

«Друг Борис» не замечал моего презрения, которое я, впрочем, тщательно скрывал. Это был идеальный президент для России, просто подарок: он не артачился, на все соглашался, и, самое главное, буквально преклонялся перед нашей державой. Он так хотел нашей дружбы и расположения, что напоминал пса, подобострастно виляющего хвостом перед хозяином за подачку. И мы его заботливо подкармливали, хвалили и трепали по загривку, видя, что Борису плевать на свою страну. Кроме того, это был человек в стадии деградации личности, вызванной алкогольной зависимостью — настолько прогрессирующей, что грустно и одновременно забавно было смотреть на его советников, отчаянно пытающихся загладить разные его оплошности (то есть пьяные выходки).

Я ненавидел алкоголиков, и хорошо помню то чувство стыда, которое неизменно преследует близких такого человека. Таковым было мой отчим, от которого в семье было мало толку, однако этот факт сослужил мне хорошую службу: я рано научился заботиться о себе. Но главный бонус заключался в другом. О, этот бонус оказался столь значим, что я не могу не испытывать к отчиму благодарности. Это — его фамилия, которую я по собственному желанию взял в пятнадцать лет. Еще бы мне было ее не взять! Уже тогда я собирался стать большим человеком, но с родной фамилией мне это никогда бы не удалось. Там, где все решает голосование, тебя могут отвергнуть только за то, что на тебе стоит это клеймо. Моя фамилия звучала как «провал, фиаско, гниль, упадок»*… Еще ребенком мне частенько приходилось терпеть из-за нее насмешки.

Примечание авторов:* при рождении этого человека звали Уильям Джефферсон Блайт III, что является еще одним свидетельством того, что Бог шельму метит.

Да, в этом смысле мне очень повезло с отчимом. Когда я стал Клинтоном, то ушли даже подростковые комплексы. Я будто переродился. Я стал ощущать себя значимым, перспективным, удачливым. Даже в зеркале я казался себе намного симпатичнее.

Впрочем, за внешность уже стоило сказать спасибо родному отцу, которого я не знал. Девчонки всегда обращали на меня внимание, но почему-то мне нравились совсем не те, кому нравился я. А в тринадцать лет у меня случилась первая любовь… Эта девушка была на два года старше, и я увивался за ней хвостиком; она же относилась ко мне как к ребенку, с оттенком дружеского покровительства, называя '«медвежонком Билли». И уже вовсю встречалась с другими, взрослыми парнями… Но она была первая, кто затронул мне что-то что-то плотское. Образ ее вызывал эротические фантазии, хотя при этом я даже и не мечтал о каком-то сближении. Я действительно любил ее, и навсегда запомнил эти зеленые глаза, румянец на щеках, пухлые коленки… Своей взрослой медлительной грацией она была похожа на большую ленивую кошку.

С тех пор мне нравились именно такие: грудастые, широкобедрые, с мягкими чертами лица, с поволокой в глазах. Но, черт возьми, среди тех, на ком я мог бы жениться, таковых не было. Ко мне проявляли интерес этакие «классические» красотки: худые и скуластые. Я, конечно, пользовался их вниманием, завязывая романы и интрижки, но своего идеала так и не нашел.

Как у меня закрутилось с Хиллари, я до сих пор не могу понять до конца. Казалось бы, она являла собой полную противоположность моему представлению о желанной женщине. Глаза ее смотрели прямо, узкое лицо выражало уверенность в себе, выдавая сильную целеустремленную натуру. Ни малейшей томности не было в ее облике. Однако она была умна и по-своему, по-особенному, очаровательна и не похожа на других. И потому не заметить ее было невозможно, так что я при встрече откровенно пялился на нее, не имея каких-то особых намерений. Но когда она заговорила со мной… В тот момент я отчего-то испытал необычайный прилив счастья. В ней мне почудилось что-то родственное — такого не возникало при общении ни с одной другой девушкой. Те, другие, все были какие-то одинаковые… И все они сразу поблекли по сравнению с Хиллари. Сам себе удивляясь, я все отчетливее понимал, что отныне мы с ней связаны навек.

После свадьбы я убедился, что эта женщина — действительно подарок судьбы. Она помогла мне добиться большого успеха. Правда, она была слишком властной, но всякий раз я понимал, что характер ее дополняет мой таким образом, что мы составляем идеальный тандем. Ее честолюбие делало ее этакой «железной леди». Да, у нас, как и в любой семье, случались и ссоры, и скандалы. Но при этом я всегда знал, что она уважает меня. Ни разу она не позволила себе высказаться в мой адрес унизительно — все ее претензии были обоснованы и четко сформулированы.

Собственно, недолго мне пришлось оставаться верным мужем. Когда я обрел существенное влияние, став губернатором штата, в моей жизни стали появляться искушения в образе женщин, с которыми приходилось работать вместе. И я хорошо ощутил преимущества своего положения. Что характерно: большинство этих женщин старались соблазнить меня не ради какого-то продвижения по службе — нет, они просто испытывали влечение ко мне как к мужчине. Мне это льстило. Хиллари была довольно холодна в постели… Секс не входил в число ее приоритетов. Собственно, в ней и не было ничего сексуального. Вся ее жизненная энергия уходила на достижение того, что мы с ней называли успехом, сходясь в понимании этого слова. И я изначально не ждал от нее бурных страстей. Но мой собственный темперамент заставлял искать необходимых впечатлений на стороне… Хиллари догадывалась, конечно. Но не поднимала эту тему. И я был ей благодарен за это. Кажется, она изначально допускала, что ее красавец муж, достигнув определенных высот, не станет особо сдерживать себя. Разумеется, я должен был соблюдать приличия, делая так, чтобы мои интрижки не стали пищей для газетчиков. И мне это неизменно удавалось. Покладистые красавицы держали рот на замке.

И вот тут стоит отметить, что с тех пор, как я стал развивать политическую карьеру, в моем окружении появились женщины, не заметить которых было просто невозможно. Среди них попадались горячие штучки — именно такие, о каких мне мечталось. Сочные, свежие, эти девушки смотрели на меня влюбленными глазами, говорящими, что они готовы на все. И мне нравилось это, чертовски нравилось. С ними я испытывал то, чего не могло быть с Хиллари — я был желанным мужчиной. Для жены же я в первую очередь был атрибутом успеха, и это порой утомляло.

Когда же я стал президентом, то мои возможности расширились безгранично. Стажерки в Белый Дом поступали как на подбор — словно кто-то точно угадал мои предпочтения. Мало кто из них не был удостоен моего внимания. Они благоговели перед своим президентом, считая за огромную честь доставить ему удовольствие тем или иным способом. И ничего не требовали взамен. Отношения с ними были мимолетны, но никто из этих девушек не был мною обижен. Я жил как в раю. Но при этом всегда держал в голове слова Хиллари, сказанные перед тем, как мы заселились в главном правительственном здании: «Отныне ты — лицо страны, и следует быть в десять раз серьезней. Я не намерена пасти тебя и отслеживать твои интрижки. Но запомни: ничего не должно выплыть наружу. Никогда! Иначе нам конец».

Что ж, она была права. У меня было множество планов! Я собирался изменить Америку так, чтобы обо мне долго вспоминали с благодарностью. Но в стремлении к полному благополучию предстояли жесткие решения на мировой арене… Рейган и Буш заложили фундамент нашей гегемонии и подняли стены, мне же предстояло подвести это великолепное здание под крышу и провести отделочные работы. В первую очередь, влияние Соединенных Штатов должно стать безоговорочным: сначала нас должны бояться, и только потом уважать, а потому то, что мы делали с сербами было только началом. Закончив с ними, мы намеревались заняться Россией, у которой много природных богатств и мало воли к жизни, но достаточно народов, покоренных русскими царями, которые с радостью вцепятся в глотку былым господам. И фактор радикального ислама тут виделся одним из важнейших. Он помог нам победить русских в Афганистане и тем самым столкнуть их в пропасть распада, и он же должен был добить и окончательно уничтожить эту упрямую и зловредную нацию.

Ничего не должно было помешать этим планам. Могучий корабль Америки двигался своим неотвратимым курсом. Я думал о далеком будущем, воображая, как лет через двести, когда прекратятся войны, мы освоим космос с его неведомыми мирами… К той поре мы достигнем такого могущества и прогресса в технологиях и вооружениях, что сможем покорять и другие миры, которые, вероятно, все же существуют в просторах Галактики. Американская нация — это нация победителей! Все должны трепетать перед нашей мощью. Гуманизм? Он существует лишь на словах. Гуманизм русских сыграл им плохую службу. Им нужно было по-другому перекраивать мир после Второй Мировой войны. Впрочем, это не спасло бы их — ведь существуем мы. Рано или поздно их цивилизации пришел бы конец — ведь невозможно бесконечно возрождаться из пепла.

Все изменилось в один момент. Вспоминаю, как это было — и хочется думать, что все это дурной сон. Но нет, это реальность — и хуже и безнадежней невозможно себе вообразить.

Оказалось, что у Галактики уже есть Всемогущий Властелин, и он совсем не похож на полубезумного императора Палпатина из «Звездных войн»… Его возможности безграничны, а сам он напоминает древнеримских полководцев старого закала: суровый, холодный и безжалостно равнодушный. Но самое главное заключается в том, что Хозяин Галактики, называющий себя Императором — категорически против нашей гегемонии! И он показывает это, помимо обычных акций демонстрации военного превосходства, разными довольно оригинальными способами. Вот, три дня назад произошло такое, о чем разговоры не будут утихать еще долго… И когда я об этом вспоминаю, то меня буквально передергивает и обдает холодом — хотя, казалось бы, в происшествии можно найти и нечто забавное (юмористы, сукины дети, уже на все лады эксплуатируют эту тему — теперь на месяцы хватит).

Да, в то утро было у меня странное предчувствие… Как и у Хиллари. Она даже пролила свой кофе за завтраком себе на платье, чего никогда с ней прежде не случалось. Отчетливо стоит перед глазами эта картина: она вскакивает, хватает салфетку… и тут за окнами слышится какой-то необычный гул. В чем дело? Здание хорошо охраняется, и там просто не может быть никакой незапланированной активности!

Супруга, тут же забыв про пятно, бросается посмотреть, что происходит, а я, дожевывая кусок бекона, бросаюсь за ней.

И видим мы вот что. Весело зеленеющая лужайка перед Белым Домом залита солнцем. Прямо посередине ее открывается дыра в пространстве, и из нее толпой выбегают люди, то есть мужчины. Боже, да они все голые! Их уже около сотни там, и они продолжают выходить из ниоткуда! Лица у всех растерянные, красные от стыда и унижения; руками они прикрывают свои причиндалы, напряженно всматриваясь в окна здания. Ранее подобное происшествие уже случалось в Париже, куда Всемогущий Властелин выслал захваченных им в Боснии французских миротворцев. И вот теперь жертвой его жестокого насмешливого милосердия стали американцы… Лучше бы он их всех просто убил — тогда бы нам не пришлось испытывать чувство позора.

Хиллари издает какой-то сдавленный писк и прячется за занавеску. Мельком бросаю на нее взгляд: подбородок дрожит, лоб покраснел, глаза расширены, грудь вздымается — никогда я не видел ее в таком состоянии. Обеими руками она вцепилась в салфетку и терзает ее, продолжая наблюдать за происходящим. Я же не прячусь. Но кусок бекона, что я не успел дожевать, превращается в комок безвкусной ваты и продолжает оставаться у меня во рту. Тем временем голые парни все прибывают — с катастрофической быстротой. И это зрелище столь фантасмагорично и нелепо, что я непроизвольно начинаю промаргиваться, с тоской осознавая, что это не поможет.

А голых мужчин становится все больше. Судя по их телосложению и стрижкам, это наши военные. Беспомощные, они ежатся от ветерка, перебирают ногами, расходясь от той дыры, что выдавливает их сюда, чтобы дать место прибывающим товарищам. Вот их уже, пожалуй, больше тысячи… Отсюда, из окна, эта толпа напоминает розово-коричневую лужицу, растекающуюся по лужайке.

Я знаю, что должен что-то предпринять, однако шок, подобно которому я прежде не знал, не дает сделать ни одного движения. Боковым зрением вижу, что губы Хиллари шевелятся. Прислушавшись, разбираю ее хриплый шепот: «Это все он… проклятый колдун… Император! Неслыханное унижение… Конец Америке… Да-да, это конец… это конец… это конец…». Так она повторяет: «Это конец…», точно заевшая пластинка, и по ее лицу пробегают судороги, уродуя его до неузнаваемости. Теперь уже все мое внимание сосредоточено на ее лице. И вдруг совершенно неуместная, дикая в данных обстоятельствах мысль вспыхивает в мозгу: «Я никогда не любил эту злую, некрасивую женщину!». И мне становится страшно. Я знаю, что отныне между нами уже не будет тех отношений, что были раньше. Потому что рухнула их основа! Мы стремились к одной цели, но теперь, однозначно, она для нас недостижима. Более того — нас не просто унизили этими голыми мужчинами, а красноречиво показали, кто мы в глазах императора Галактики. По сути — голые все мы! Постольку, поскольку император видит нас настоящими — без всех этих лживых высоких фраз о гуманизме, демократии и справедливости. Голая для меня Хиллари — по сути, это расчетливая сука, которой важно лишь ее положение в обществе, богатство, власть, престиж и авторитет. Голый и я перед ней — морально незрелый, слабый подкаблучник, ничего из себя без жены не представляющий…

После этого мы с Хиллари перестали смотреть в глаза друг другу и старались поменьше общаться. Она как-то вдруг стала чужой, и я с трудом выносил ее общество. Что она могла мне посоветовать сейчас, когда мы уже не решаем свою судьбу, когда сладостная перспектива заполучить безграничное господство растворилась без следа? Все, на что положили жизнь поколения наших предков, все, что из века в век вдохновляло нашу нацию — все это неслось к неизбежному концу — к черту, в ад, в задницу!

С того дня прошло трое суток. Видя, что в бывшей Югославии творит император Галактики, необратимо ломая все то, что мы упорно воздвигали с одним намерением — уничтожить русский мир — я уже даже мысленно не сопротивлялся. Что нам оставалось делать? Лишь ждать своей участи. Возможно, что мы вообще будем стерты с лица земли… В эти дни меня посещали навязчивые мысли о том, что невозможно сменить свою родную фамилию. Как бы ты ни назвался, она остается на тебе невидимым отпечатком. Я так и остался Блайтом, и провал этот становится все более очевиден.

Однако я должен был продолжать исполнять свои обязанности. Понятно, что очень скоро император Галактики, решив, что я созрел, явится сюда для серьезного разговора. Это следовало ждать когда угодно.

Напряжение было велико. Я знал лишь один эффективный способ хоть ненадолго избавиться от него. Женщина… Та, новенькая, кареглазая брюнетка с чувственным ртом и аппетитной попкой. Она уже давно бросает томные взгляды в мою сторону и многозначительно улыбается. Я все оттягивал главный момент, но теперь он, кажется, настал… Эта девушка хочет меня, и запах ее возбужденного тела долго ощущается в Овальном кабинете, стоит ей туда ненадолго зайти. На этот раз все будет по-настоящему: я возьму ее прямо на столе — вот на этом, на котором сейчас лежат документы… Мне нужна хорошая разрядка. Я хочу, чтобы она громко стонала и кричала: «О мой президент! Трахай меня! Да! Да! Сильнее! Еще сильнее!».

Фантазия разыгралась, и я наконец вошел в то блаженное состояние, когда все заботы и тревоги отступили на задний план, а зов тела побуждал немедленно осуществить задуманное.

— Кошечка моя, — ласково сказал я, сняв трубку внутреннего телефона и набрав короткий номер, — зайди-ка на минутку, ты мне нужна.

20 ноября 1994 года, 17:55 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сказать честно, при ближайшем рассмотрении Истинным взглядом Сергей Шойгу оказался настоящим человеком — из той же когорты, что и Велизарий, Петр Багратион, братья Тучковы, Дмитрий Карбышев, Конкордий Красс и иные многие, являющиеся моими вернейшими соратниками. Вся разница только в том, что его место в родном мире, а не в рядах моего войска. Этому человеку, как и мне самому, обидно за Державу, вот только сделать по нынешним временам он может очень мало. Да и потом, вокруг президента Путина теснились такие склизкие личности, как Касьянов, Кудрин, Чубайс, Силуанов, Улюкаев, Шувалов и другие, меньше рангом (отдельная статья — окружение господина Медведева).

Сказать честно, еще в прошлой жизни хотелось купить большой флакон жидкости от блох, вшей, клещей, клопов и прочих кровососущих насекомых и подарить Владимиру Владимировичу для проведения системной дезинсекции. При этом Сергей Шойгу и Сергей Иванов интригами оказались оттеснены на периферию президентского окружения (интриговать либералы умеют). И если министр по чрезвычайным ситуациям был человеком нужным (дело делать кому-то надо), то Иванова с его разведывательным прошлым просто затоптали.

Однако в этом мире еще ничего не предрешено; во вторые президенты после Ельцина я наметил Евгения Максимовича Примакова, и уже тот передаст преемнику страну, очищенную от разных продвигателей безумных либеральных идей, чтобы не бродила российская государственность по буеракам, а прямой дорогой устремилась к лучшему будущему. И президентскую команду должны составить патриоты-государственники, без марксистских или либеральных заморочек, а не мошенники на доверии, готовые распродать страну оптом и в розницу, дабы получить со сделки свои законные два процента отката. Не знаю, как в других мирах, а в этом подобное сделать еще можно, главное, не суетиться и взвешивать меры воздействия на аптекарских весах, ибо правильно сказал Владимир Жириновский, что поломать местную российскую государственность очень легко, починить будет гораздо сложнее. И одним из винтиков такой идеальной государственной машины и должен стать товарищ Шойгу. Именно товарищ, а никакой не господин.

Поэтому я провел этого человека по Рион, познакомил с моей Верной-кораблем, товарищем Котельниковым и серой эйджел Мифрил Доной, показал сибх, горхинь и остроухих штурмпехотинок, внимательно наблюдая за подсознательными реакциями пациента. Потом, уже на «Неумолимом», я познакомил Сергея Шойгу с Климом Сервием, который у меня служит главным инструктором по инженерной части. Также он имел честь лицезреть темных, и светлых эйджел, и представительниц боевого хуман-горхского гибрида, и я опять не заметил никаких отрицательных реакций. Наоборот, глядя на то, как улыбаясь, отдают мне честь представительницы многонациональной и многорасовой команды (про улыбку горхини я уже говорил) мой гость несколько расслабился, убедившись, что тут никого не волнует его собственное или чье-нибудь еще национальное происхождение. Сильно подозреваю, что на родине альтернативно одаренные национальные интеллигенты шипели ему вслед: «Он не тувинец», а в Москве аналогично мыслящие граждане шептались у него за спиной: «Чурка»*.

Примечание авторов:* отец этого человека, как следует из фамилии и отчества, тувинец, а мать русская, родом из Орловской области. А еще на странице матери (на тувинском языке) мы обнаружили ссылку на удаленную статью в Яндекс-Дзене, озаглавленную «Тувинец только наполовину. Настоящая национальность Сергея Шойгу и почему он не служил в армии».

А еще на «Неумолимом» я показал своему гостю большой и малый десантный челноки, объяснив, что каждый из них оборудован генератором буксировочных лучей, позволяющим им без всяких строп, тросов или цепей поднимать и переносить с места на место массивные предметы. «Святогор», например, в состоянии поймать падающий с небес горбатый «Боинг» с пассажирами и опустить на грешную землю, будто пушинку. Захват при этом производится за всю массу перемещаемого объекта, так что сломаться и развалиться на части от приложенных нагрузок тот никак не может. Малому челноку по силам оперировать грузами массой в двадцать-тридцать тонн, и наилучшим образом подходит на роль летающего подъемного крана или спасательного средства, способного выдернуть из бушующего моря шлюпку с потерпевшими кораблекрушение. В Боснии местное человечество увидело лицо Империи, обращенное к врагам — суровое, брутальное и зачастую беспощадное, а в случае, если где-то на территории Российской Федерации (в первую очередь) произойдут какие-нибудь стихийные бедствия, то мир увидит совсем другой ее облик, предназначенный для друзей и просто хороших людей.

Также я рассказал товарищу Шойгу, что в Основном Потоке в час ночи двадцать восьмого мая девяносто пятого года на Сахалине произошло почти восьмибалльное землетрясение, фактически стершее с лица земли поселок Нефтегорск, застроенный пресловутыми панельными хрущобами, что не были предназначены для сейсмоопасных районов. Из трех тысяч жителей почти две тысячи погибли, еще пятьсот пришлось извлекать из-под завалов. Осложняли ситуацию хроническое недофинансирование (за первые пять лет «демократии» на Сахалине были закрыты тридцать сейсмостанций), разрыв проводной телефонной связи и вялая реакция местных властей, не поверивших первым сообщениям о катастрофическом характере стихийного бедствия. Когда очаг землетрясения расположен неглубоко, то в самой близи от места сплошных разрушений могут только качаться люстры.

Три тысячи спасателей МЧС на восьми самолетах Ил-76 прибыли из Москвы только через тридцать шесть часов после катастрофы. Но это и понятно. Первую задержку создали разрушение линий связи и тормозная реакция местных властей. Вторую обеспечила разница в восемь часовых поясов: когда на месте осознали масштабы катастрофы, то в Москве уже была глубокая ночь. Третья возникла из-за того, что перед вылетом нужно было собрать людей и все необходимое и загрузить на самолеты. Четвертую задержку вызвал восьмичасовой перелет из Москвы до Сахалина практически на пределе дальности груженого транспортника Ил-76. Пятая случилась из-за того, что от аэропорта прибытия до места катастрофы нужно было проехать двести километров по извилистым сахалинским дорогам.

Отдельный вопрос следует задавать Борису Ельцину по поводу того, что он отказался от помощи, предложенной японским правительством, заявив*: «Мы пока в силах справиться сами, а то потом могут сказать нам: отдавайте Курильские острова». Связь помощи при землетрясении и больной для японцев темой «Северных территорий» могла привидеться только с пьяных глаз. Кстати, в Японии семнадцатого января девяносто пятого года в городе Кобе тоже случилось катастрофическое землетрясение со схожими характеристиками. Но только там погибло не семьдесят пять процентов городского населения, как в Нефтегорске, а менее половины процента. Однако японское правительство также критиковали за неторопливость, неразворотливость и бюрократическую волокиту. Мол, даже японская мафия (якудза) поставляла пострадавшим питьевую воду и продукты питания.

Историческая справка: * об этом 1 июня 1995 года сообщила газета «Коммерсантъ».

Все это со злым матерком я изложил своему собеседнику, добавив, что знание точного времени катастрофы в Основном Потоке нам почти ничего не дает. С того момента, как я вломился в этот мир, будто танк в камыши, генератор вероятности раскрутился заново, и местная история зашкандыбала своим путем. Теперь землетрясение может произойти как раньше назначенной даты (и тогда оно будет слабее), так и позже (с большими разрушениями и жертвами). Единственное, что не может измениться, это положение гипоцентра, потому что это явление объективное и является точкой концентрации наибольших напряжений между двумя литосферными плитами. Когда-нибудь, через несколько миллионов лет, на месте Камчатки, Курил, Сахалина и Японских островов вырастет меридианальная горная система вроде Анд или Кордильер, а пока там живут и работают люди, которых следует защищать от разных природных неприятностей.

Именно поэтому я выдаю министру по чрезвычайным ситуациям планшет орбитальной сканирующей сети, которая области напряжения в земной коре и зарождающиеся тайфуны распознает не хуже сосредотачивающихся вражеских ударных группировок. Если в какой-то местности назрела концентрация напряжений, грозящих катастрофическими последствиями, то людей из угрожаемого района следует заблаговременно эвакуировать, или, по крайне мере, по летнему времени переселить в палаточные лагеря.

— Даже так? — спросил Сергей Шойгу.

— Именно так, — ответил я. — С Землей-матушкой не шутят — она такого обращения не понимает. Чуть промедлил с необходимыми действиями — и готовы массовые похороны жертв стихийного бедствия. А оно вам надо? И, самое главное, надо ли это тем, кого потом придется хоронить?

— Нет, — твердо ответил мой собеседник, — такого нам не надо. Люди хотят жить, и жить счастливо, и наш долг — обеспечить им такое существование.

— Счастливое существование народа — вопрос отдельный, можно сказать, политический, — сказал я, в два шага проводя своего гостя с «Неумолимого» обратно на борт Рион. — Но сущность политика внутри вас пока крепко спит, и проснется не раньше, чем для России грянут минуты роковые. Хорошенько подумайте, нужно ли вам самому будить ее раньше времени и вставать в ряды борцов со злом, в то время как быть только министром по чрезвычайным ситуациям гораздо проще и безопаснее. Стихийные явления, конечно, бывают смертельно опасными, но в них нет зла как такового, ибо они неразумны и сами по себе не стремятся убить как можно больше людей. Политиканы, обезумевшие от алчности и жажды абсолютной власти, гораздо опаснее. Они убивают совершенно осмысленно, из самых низменных побуждений, зачастую с одной лишь целью — защитить свое господствующее положение, достигнутое самым неправедным путем. Они знают, или, по крайней мере, подозревают, что любая мошенническая сделка может быть оспорена, обман неизбежно раскроется, ограбленные наберутся сил и придут за своими деньгами, да и любая силовая гегемония конечна во времени, ибо фатально истощает потенциал того племени, которое взялось за это небогоугодное занятие.

— Так, значит, вы считаете нынешнюю глобализацию неприемлемым злом? — спросил Шойгу. — Нам все это объясняли совершенно по-иному.

Глобализация, основанная на праве одной исключительной нации грабить все остальные, под страхом полного разрушения и уничтожения, и в самом деле должна быть отправлена в мусорное ведро истории, — ответил я. — Господство — это совершенно не христианская идея, и люди, что в нее верят, служат не Богу, а Сатане. А этот господин от меня прячется — боится не устоять в схватке и потерять свои рога и висящие причиндалы. Впрочем, как говорит мой опыт, обычно люди сами создают себе очередного сатану, окликают его по имени, кормят кровью еще не рожденных младенцев, а потом удивляются, что он начинает пожирать их самих. Впрочем, самые заметные персонажи в демократическом балагане — это, как правило, не более, чем куклы-марионетки, за ниточки которых дергают люди, стремящиеся не афишировать своего существования. Гитлер, являвшийся прямой квинтэссенцией зла, это исключение, а вот Клемансо, Даладье, Черчилли, Чемберлены и Рейганы являются правилом. Не в своих интересах они действуют, а с ведома и по поручению крупных собственников, преимущественно банкиров, которые ради защиты своих трехсот процентов прибыли готовы весь мир превратить в филиал ада.

— И, как я понимаю, среди наших родных осин все происходит точно так же, — полуутвердительно-полувопросительно произнес мой гость.

— Да, — подтвердил я. — Те люди, что кривляются в Думе и составляют собой правительство — по большей части не более, чем статисты. Люди дела, вроде вас, это не правило, а исключение, и то лишь потому, что это самое дело кому-то надо делать. Истинные хозяева жизни, будущие владельцы всего того, что советский народ нажил непосильным трудом, должны появиться на сцене позже, чтобы с благодарностью принять подаренную собственность и поудобнее устроиться в приятной для себя действительности. И эти тоже будут помнить, что все, что у них имеется, украдено у государства, то есть у народа, а потому результаты своей экономической деятельности станут складывать в стопки в западных банках, дабы в момент перемены обстановки не бежать от тюрьмы прямо к суме. Идея это откровенно тухлая, потому что на Западе сами по себе эти люди никому не нужны, и как только они утратят возможность выкачивать деньги из своей страны, их богатства подвергнут самой бессовестной экспроприации. Но российскому народу, ограбленному и униженному, от этого будет не легче. Более того, когда наступят тучные годы, в европейских и американских банках будут складироваться и государственные резервы. А потом, когда отношения с Западом испортятся и даже накалятся, потому что возрождению России он будет сопротивляться яростно и ожесточенно, эти активы окажутся замороженными, а Россия с ног до головы обложена санкциями. И это тоже требуется иметь в виду в плане того, что доверять грабителям с большой дороги, пиратам и колониалистам нельзя ни в коем случае. Люди со временем не меняются, и, едва только позволят обстоятельства, из-под маски записных добряков, гуманистов и демократов тут же выглядывает знакомое хищное мурло.

— И что вы предлагаете? — со всей серьезностью спросил Шойгу. — Насколько я понимаю, вы не стали бы распинаться передо мной так подробно только для того, чтобы выпустить пар в свисток.

— Да, такое предложение у меня есть, — подтвердил я. — Есть в российском политикуме один человек, желающий жить в стране, которой не надо стыдиться. Все считают его клоуном, но на самом деле он совершенно серьезен, и я вижу это своими особыми способностями. Зато его оппоненты и справа и слева, чьи лица официальны и строги, имеют только желание, как можно дольше выступать в демократическом балагане. Одни из них сойдут со сцены в ближайшие годы, другие будут красоваться на афишах еще десятилетия, но в любом случае полезный выхлоп от них будет равен нулю, а вот вреда они смогут причинить немало.

— Жириновский? — прямо спросил мой гость.

— Да, он, — утвердительно кивнул я. — Как министр по чрезвычайным ситуациям вы безупречны уже сейчас, а вот как политик вы пока чистый лист, человек, которого еще никто не знает. Если два человека хотят своей стране добра, то они непременно сработаются. А если этого не произошло, значит, один из них или оба хотели добра только себе. Понимаете?

— Да, — кивнул Шойгу, — я тоже хочу жить в стране, которой не надо стыдиться, только не знаю, что для этого нужно сделать.

— Знание — дело наживное, — заверил я. — Вы будете первым правильным человеком, кого я подключу к создаваемой партии патриотического консенсуса, но отнюдь не последним. Есть еще в России люди, достойные звания строителей нового общества. Нового не в смысле коммунизма, ибо у вас тут эта идея оказалась отработанным материалом, нового в качестве отношений между властью и народом. Впрочем, об этом позже, а сейчас давайте посмотрим, что поделывает предводитель уже почти убитой мною американской гегемонии. Я вообще не против существования американской нации и даже Соединенных Штатов как государства, однако пусть эта гопа сидит у себя дома и не лезет к соседям ни с поучениями, ни тем более с грабительскими намерениями.

— И что, вы можете вот так зайти к любому? — полюбопытствовал мой гость.

— Могу, — сказал я, — но почти никогда так не делаю, если мне не требуется внезапно прийти и взять негодяя за шкирку. Впрочем, Овальный кабинет — это не супружеская спальня, а официальное присутственное место, потому внезапный визит туда нельзя считать вторжением в частную жизнь…

Открывая просмотровое окно, я не имел в виду ничего дурного, ожидая увидеть американского президента работающим с документами. Однако представшая перед нами картина не имела ничего общего с управленческо-бюрократической деятельностью. Прямо на президентском столе широким голым задом сидела секретарша-брюнетка, а Блин Клинтон, спустив до колен брюки с трусами, пенетрировал ее с энтузиазмом забойщика-стахановца. Видимо, дело шло уже к концу, потому что шалун Билли рычал, как цепной пес, а его баба, подвывая, выкрикивала: «О, мистер президент! Да! Да! Жарь меня! Сильнее! Еще сильнее! Да-а-а-а!».

Мой гость, кажется, даже поперхнулся при виде этого яркого образчика американского офисного порно.

— Эээ… кхм… и что, там так всегда? — вполголоса спросил он, будто нас могли услышать.

— Не всегда, но, думаю, очень часто, — так же тихо ответил я. — Сейчас я вижу, что у президента Клинтона имеется привлекательная внешность и половой темперамент, как у кобеля эрдельтерьера, а мозги напрочь отсутствуют. Отсюда и политическая агрессивность. Однако мозги есть у его женушки, проходящей по делу как миссис Вау и Хилларюга. Но та своего благоверного не сдерживает, а только подстегивает, из-за чего ваш мир переживает множество несчастий. Однако это мы удачно зашли… Сейчас они закончат свои игры, мы войдем и, пока не спал пыл и жар, будем ковать железо, то есть разговаривать разговоры.

— А это будет удобно? — спросил Сергей Шойгу.

— Неудобно спать на потолке и надевать штаны через голову, — назидательно ответил я. — Все остальное может быть уместно или неуместно. Так вот: с таким образчиком самовлюбленного бабуина, как Билл Клинтон, уместно все, и даже немного больше, особенно если учесть, сколько людей по его приказу были убиты или стали беженцами, сколько жен овдовели, сколько детей осиротело. И это я еще не собираюсь арестовывать его прямо сейчас, просто скажу пару ласковых и продемонстрирую свое презрение. Мизансцена «Не ждали, господа?» — читали, небось, у Пикуля в романе «Пером и шпагой»?

Сразу после того, как мистер Клинтон дернулся последний раз и обмяк, я превратил просмотровое окно в портал и сказал на джентльменской версии аглицкого языка с оксфордским акцентом:

— Добрый день, Билл. Не ожидал застать тебя за столь компрометирующим занятием.

Обернувшийся на голос Блин Клинтон побелел, как финская бумага, и машинально прикрыл ладонями мотню, а его баба и вовсе потеряла сознание, грохнувшись навзничь с раздвинутыми ногами на тот самый стол, где временный любовник только что имел ее с таким азартом. Чего это они? Ах, да! Это из меня на мгновение вынырнул младший архангел, чтобы одним глазком глянуть на столь знатного мерзавца и его шлюху, сморщился, как при виде тухлятины (ибо блуд — он и в Овальном кабинете блуд), после чего вернулся к более интересному делу, то есть общению через Единство с искином Агриппой. Заинтересовала, его, понимаешь, реальность Неоримской империи.

— Э-э-э-э… — проблеял американский президент, — мистер Сергий?

— Да, — ответил я, — а ты кого тут ждал с визитом своей нечистой совестью — черта лысого с вилами, рогами и хвостом?

Билли покраснел и опустил голову, будто старшеклассник, которого строгий учитель поймал за курением в туалете.

— Э-э-э… — пробормотал он, — я не хотел….

— Хотел, и даже очень, — возразил я. — Энтузиазм был неподдельный. Порноактеры, которые после третьего дубля действительно ничего не хотят, исполняют подобные номера с гораздо меньшей достоверностью.

— Нет, мистер Сергий, — отмахнулся Блин Клинтон, — я имел в виду не это, а Боснию, Хорватию и прочую политику.

— А вот тут, приятель, кто чего хотел или не хотел, покажет вскрытие, то есть следствие, — ответил я. — Про ваш долбаный двухпартийный консенсус мне прекрасно известно, поэтому лишнего на тебя никто не повесит. Да и сейчас я не собираюсь тебя ни убивать, ни даже арестовывать. Поживешь еще на свободе и в прежнем качестве. Но смотри, шаг вправо, шаг влево — и будет с тобой как с Изетбеговичем: душу в ад, чучело в музей. Понял?

— Понял, понял! — будто китайский болванчик, замотал головой Билли-президент.

— Ну и хорошо, — сказал я. — Еще отдай приказ вывести американские войска из Европы — мол, опасно им там оставаться. Тебя, конечно, не послушают, но ты все равно такой приказ отдай. Посмотрим, кто там станет упираться и под каким предлогом. И еще: твою сегодняшнюю подружку я забираю с собой. Когда почтеннейшая публика узнает, что здесь произошло, и как раз от этой болтливой дуры, то ее и тебя съедят живьем, а мне такого греха на душу не надо. А так все получится шито-крыто. Не бойся, ничего страшного с ней не случится. Умела грешить, пусть сумеет и родить. Может быть, получится что-нибудь получше того порождения Франкенштейна, которое ты состряпал своей женушке Хиллари.

После этих слов тело девки всплыло со стола, развернулось на сто восемьдесят градусов и головой вперед проследовало на борт Рион.

— Гуд бай, Билли! — сказал я на прощание. — Сейчас я тебя оставляю, в следующий раз увидимся при окончательном разборе полетов. Двери закрываются.

Когда портал закрылся, Сергей Шойгу посмотрел на меня, потом на парящую в воздухе президентскую шлюху, и сказал, качая головой:

— Ну, Сергей Сергеевич, вы можете…

— Не можете, а могёте, — поправил я своего гостя. — Ну да ладно. Сейчас мы передадим эту особу в хорошие руки, после чего по программе нас ждет семейный ужин в компании моей супруги и названных сестер.

20 ноября 1994 года, 20:05 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Семейный ужин удался на все сто процентов, не помешало даже послевкусие от порнографической сцены в Овальном кабинете. Елизавета Дмитриевна была очаровательна, сестренки милы и непосредственны, гость галантен, так что впечатления от мероприятия получились только самые наилучшие. А еще товарищ Шойгу имел возможность сравнить, как я общаюсь с ним, и как разговаривал с застигнутым без штанов Блин Клинтоном.

Билли для меня — пацан с рогаткой, нечаянно застуканный за неприличным занятием. Процентов девяносто пять вины за прочие прегрешения президента Клинтона на самом деле лежат на его супружнице Хилларюге (вот где властолюбивая домовая стервь) и на двухпартийном консенсусе, заданном так называемой доктриной Очевидной Судьбы, в соответствии с которой Соединенным Штатам предназначено править миром. Сам Билли в первую очередь печется об американском народе (как и положено американскому же президенту), желает ему всего наилучшего, но по скудости ума и ограниченности американского университетского образования не понимает, что закладывает фундамент будущего упадка, а не процветания.

Ну некому было объяснить этому человеку, что любая попытка править миром через силовое доминирование, через некоторое время, пока не пройдет первый шок, вызывает резкое увеличение сопротивления среди тех, кого стремятся подавить, и тогда гегемония вместо доходов начинает производить убытки. Дыр по всему миру все больше, уже сброшенные со счетов былые враги оправляются и начинают сражаться за выживание — более того, объединяются в альянсы, чтобы противостоять давлению гегемона. После этого весы истории начинают склоняться на противоположную сторону, расходы на поддержание господства растут, а кормовая база гегемонии уменьшается, былое благополучие идет трещинами, государственный долг вырастает до эпических размеров, и в итоге страну, решившую править миром через силу, начинают сотрясать финансовые кризисы, каждый из которых может стать для нее последним.

И все это будет густо полито человеческой кровью, в первую очередь, тех, кого гегемон будет пытаться подчинить своему влиянию или убить, потому что те являются препятствием его планам. Блуд с секретаршей прямо в Овальном кабинета на таком фоне просто мелочь, банальное проявление человеческой слабости. Однако именно за эту слабость по женской части Билли может загреметь под импичмент, а вот реки крови в американской системе окажутся безнаказанными, ибо пролиты они во имя величия Соединенных Штатов. Это даже не парадокс, а данность, за которую требуется лупить наотмашь по головам господ, конгрессменов, сенаторов, но все же в первую очередь их хозяев банкиров, а отнюдь не самого Билла Клинтона, который не более чем марионетка в кукольном театре. Чем-то он мне напоминает Танцора — такое же бесполезное существо, не способное выжить в окружающей среде без создания ему тепличных условий.

С Сергеем Шойгу я, напротив, разговаривал как равный с равным. Он — человек весьма уважаемой мною когорты людей дела, с харизмой неимператорского типа, способен собрать людей и повести за собой. Поскольку о делах за столом разговаривать неприлично, я рассказал гостю о разных искусственных мирах, в том числе, кто такие Старшие Братья и Прогрессоры. Должен же мой собеседник знать, отчего в одних мирах и в двадцать первом веке сохранилась Российская империя, а в других Советский Союз оказался воистину нерушимым. Также я поведал об Аквилонии, где цивилизация нового типа выросла на пустом месте, будто роза на пустыре, только потому, что ее основатели сказали, что не господами они будут окружающим диким народам, а учителями и наставниками. Поговорили мы и о различных экстремальных вариантах развития американской истории, в первую очередь, о Царстве Света демона Люци и Корпоративном Директорате. Семена этой заразы Соединенные Штаты носят в себе с самого момента своего основания, и как только сложатся подходящие условия, те тут же прорастут самым отборным чертополохом.

Выслушав рассказ о Царстве Света, дополненный короткими репликами сестренок, мой собеседник сказал, что я тоже специалист по чрезвычайным ситуациям. Спасать целый мир — ведь это просто уму непостижимо, а я взялся за эту работу, будто так и надо. Тогда я ответил, что еще в самом начале, дав Творцу согласие стать его Специальным Исполнительным Агентом, я подписался с полной отдачей сил выполнять любые задания, а не только те, что понравятся мне лично. Если надо, будем отражать вражеские вторжения, улаживать смуты, вправлять мозги правителям, или, подобно Гераклу, лопатами и вилами очищать авгиевы конюшни, после того, как прибьем демона-засранца будто муху газеткой. На их местной действительности, хоть там и не наблюдается никого, подобного демону Люци, слой помета хоть и тоньше, чем в Царстве Света, но ненамного. Только чистить его должны уже мои местные партнеры, а мое дело — создать им соответствующие условия, обеспечить невмешательство деструктивных сил и двигаться дальше вверх по мирам, где тоже полно работы.

Одним словом, поговорили мы с товарищем Шойгу хорошо и расстались друзьями. При прощании я передал ему мобильный тактический планшет, настроенный под задачи МЧС, и пообещал, как только все устаканится, доставить в здание министерства полустационарный экземпляр — тот самый чемодан, который с усилием таскает пара остроухих. А пока пусть поработает с тем, что есть. Адмиралу Нагумо, например, чтобы рассеять туман войны и поставить американцев на Тихом океане в позу пьющего оленя, хватило и такого мобильного устройства.

Проводив гостя, я, поскольку время было еще не позднее, начал оглядываться по сторонам в поисках того, что можно было бы еще понадкусать в этом мире. В Боснии все движется своим ходом без моего участия, сербские генералы, Бережной и Покрышкин справляются со всеми задачами самостоятельно, а подступаться непосредственно к Российской Федерации рановато. Постсоветское пространство, то есть Прибалтику, Белоруссию, Приднестровье, Южную Осетию, Карабах и Таджикистан, я тоже отложил до того момента, когда надо будет брать Бориса Ельцина в осаду. Точкой входа в эту операцию станет новогодний штурм Грозного, а до него еще сорок дней. Поэтому взгляд мой остановился… на Кубе. Остальное пока терпит.

А там все плохо, в смысле того, что с исчезновением Советского Союза Остров Свободы оказался в жестоком экономическом кризисе. И экспорт кубинского сахара был почти полностью направлен в сторону Москвы, и топливо, удобрения, машины и товары повседневного спроса на Кубу поступали в основном оттуда. Беня Цин, как только дорвался до монопольной власти, сразу же разорвал с Фиделем Кастро все экономические связи, предав его точно так же, как Наджибуллу, ибо так ему посоветовали американцы. И остались кубинские революционеры в одиночестве, как зимующие полярники на льдине. А это неправильно. Товарища Кастро и его революционную Кубу следует взять в федераты, тем самым продемонстрировав еще одно решительное «фе» отставному много понимающему о себе гегемону.

20 ноября 1994 года. 12:15. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Президент Соединенных Штатов Америки Уильям Джефферсон (Билл) Клинтон

Император Галактики, наверное, даже и не подозревает, насколько сильное впечатление произвел на меня его визит. То есть он, конечно, предполагает (наверняка ведь не впервой проделывает подобное), но истинных размеров моего шока, с далеко идущими последствиями, знать не может. Главная неприятность для меня заключается в том, что я отныне едва ли вообще когда-нибудь решусь на случайную связь.

Вот удивительно: то, что казалось мне ничего не значащей мелочью, приобрело теперь размер греха, за который стыдно. И дело не в том, что меня застукали за тайным занятием. Пообщавшись с господином Сергием из неведомых миров, я уже не мог придерживаться прежнего мировоззрения, хотя раньше считал его незыблемым и постоянным, представляющим неотъемлемую часть меня. При этом грозный пришелец не читал мне никаких нотаций, наоборот, как будто даже отнесся к моему прегрешению с некоторым насмешливым пониманием… Но все равно я сам себе отвратителен. Черт его знает, почему так.

После произошедшего я уже никогда не смогу я с такой легкостью вступать в интимные отношения, так как буду помнить, что для всевидящего ока нет ничего тайного. Даже всерьез опасаюсь, не стал ли я импотентом на почве такого потрясения. Вот что было бы совсем печально. Существование не имеет смысла без секса. Женщины всегда украшали мою жизнь, и я не считал, что пользуюсь своим положением, ведь они сами были не против. Другое дело, если бы я был уродлив и мне приходилось бы давить на них. Но что это за удовольствие? Нет ничего слаще того ощущения, когда слышишь страстный шепот милой цыпочки: «Я сделаю для вас все, о мистер Клинтон… Я восхищаюсь вами, мистер президент!». То, что я женщинам нравился, придавало мне уверенности в себе. Ведь супруга, хоть и значительно вложилась в то, чтобы сделать меня большим человеком, ценила совсем не мою мужскую привлекательность. Она, по сути, подавляла меня, воспитывала таким, каким я мог ее устраивать — делала она это мягко, так, что мне не приходило в голову сопротивляться, все же мы были с ней одной командой.

С Хиллари, похоже, все… Да, собственно, вообще все с моей политической карьерой. Это совершенно ясно, хоть и мистер Сергий сказал, что я еще «поживу в прежнем качестве». Черт возьми, как же это все-таки неожиданно! Все планы пошли прахом. Но, может, это и к лучшему, в свете всех новых обстоятельств? Сам мир уже не будет прежним, так стоит ли сожалеть понапрасну? Ведь я, собственно, никогда не был более тщеславен, чем моя жена. В ранней юности у меня были совсем другие мечты, нежели занятие политикой. Я тогда хотел стать писателем… Всегда любил детективы, и считал, что и сам мог бы сочинять не хуже. Тяга к литературе подобного рода так и осталась со мной; я собрал большую библиотеку книг этого жанра, и любил, закрывшись в кабинете, углубиться в приключения какого-нибудь сыщика. Хиллари иной раз вроде беззлобно, но довольно уничижительно подшучивала над этим, считая такое увлечение ребячеством, недостойным большого человека, ответственного за судьбу страны. К черту Хиллари! Она всегда ловко управляла мной — только сейчас я осознал это со всей ясностью. Делала это с изощренной хитростью честолюбивой властной женщины. В ней слишком много ненависти. В ее глазах арктический холод, и я знаю, что многие за улыбкой первой леди видят злобный оскал ее истинной сути. Настоящего тепла она дать не способна.

Кстати, что там говорил этот мистер Сергий насчет Кэти (кажется, так зовут эту малышку секретаршу)? Только сейчас я заострил на этом внимание — и буквально замер. «Умеет грешить — пусть теперь и рожает» — как-то так или что-то подобное. Что это может значить⁈ Дальше он довольно грубо высказался о Челси, но тогда меня это совсем не задело на фоне всего остального. Только теперь я отчетливо вспомнил, что император Галактики проехался по поводу того, что дочь у нас с Хиллари не красавица. Увы, это так. При этом наша девочка имеет самый посредственный интеллект. Но, конечно же, я безумно люблю Челси и принимаю такой, какая она есть. К сожалению, супруга не захотела больше рожать. Свою единственную беременность и роды она вспоминает с содроганием. Я смирился… Но, если сказать честно, иной раз фантазировал, какие дети могли бы получиться у меня с той или иной цыпочкой из тех, с которыми я имел связь. Разумеется, это были только фантазии. Я всегда строго предохранялся, предпочитая тот вид контакта, когда зачатие невозможно. Но в этот последний раз мне хотелось по-настоящему, и я себя не сдерживал, предполагая, что девица принимает противозачаточные таблетки* (не дура же она совсем).

Примечание авторов:* для Лилии отменить действие любых противозачаточных таблеток не сложнее, чем сказать «крекс, пекс, фекс». Мол, если папочка сказал, что ты будешь рожать, значит, будешь. Архангелу, даже младшему, иное невместно.

И вот теперь что же получается? Имели ли слова господина Сергием какое-то основание, или это было сказано просто так, для вескости? Ну вот, теперь эта мысль не даст мне покоя. И если бы опасение, что моя партнерша забеременеет, в прежние времена свело бы меня с ума, то теперь я вдруг неожиданно осознал, что буду весьма рад, если от меня родится еще один ребенок. И это, несомненно, будет красивое дитя, потому что Кэти весьма хороша собой. У нее стройное, налитое, пропорциональное тело, красивое лицо. Насчет ее умственных способностей и характера выводов я сделать еще не успел, но это неважно — все равно никогда не угадаешь, что ребенок унаследует от родителей. У Челси, например, от меня только крупные зубы… ну и некоторая инертность. Все остальное от матери, кроме ума. Но тут уж следует признать, что такие, как Хиллари, это вообще редкость. У нее очевидный перекос в сторону властолюбия и холодной рассудительности, а вот эмоциональность и душевная теплота отсутствуют (идеальный, кстати, типаж для неуловимой преступницы). Желал ли я когда-либо, чтобы было наоборот? Нет, такого не припомню. Она меня устраивала какая есть. Все остальное я мог получить от других женщин…

Ну что же, теперь, похоже, пришло время все переоценить. Надо еще свыкнуться с мыслью, что я больше не решаю ничего в этом мире. Черт возьми, с одной стороны, даже как-то полегчало. С другой, конечно, обидно. Но, в конце концов, я и так самостоятельно решал не слишком много. С одной стороны от меня была Хиллари, дававшая нужные и важные рекомендации, с другой — советники и министры, которые говорили: «Мистер президент, сейчас мы этого сделать никак не можем», или: «Мистер президент, Конгресс этого не одобрит», или: «Мистер президент, вот это мы должны сделать немедленно». Ведь только сейчас я понял, что по большей части дергался как марионетка на ниточках, и именно поэтому всемогущий и всеведущий мистер Сергий отнесся ко мне с такой насмешливой снисходительностью. Иначе в Овальном кабинете через пару часов нашли бы труп президента со спущенными штанами, и на этом для меня лично все было бы кончено. Ведь мы и в самом деле пролили немало крови, пытаясь извести сербов — так же, как наши предки очистили североамериканский континент от индейцев.

И ведь никто не знает, как бы пошли дела дальше и удалось ли бы воплотить все планы — разумеется, в том случае, если бы в наши поползновения не вмешался Галактический император. У меня ощущение, что этот всемогущий господин очень многое знает наперед, и это будущее ему настолько не нравится, что он отменяет его со всей возможной решительностью, не останавливаясь перед применением превосходящей силы… А почему нет? Уж если ему покорилось пространство, позволив проникать в другую реальность, то вполне может быть, что он имеет власть и над временем! А вот это — истинное могущество. Не думаю, чтобы кто-то, увидев воочию все его возможности, осмелился бы возражать этому суперчеловеку.

Суперчеловек! Вот кто он на самом деле. Настоящий, не киношный, Супермен должен быть причастен к некой Высшей Силе, как этот господин Сергий. Эта Сила и направляет его, и дает ему такое могущество. Ведь я сам видел свечение над его головой! И Кэти видела, отчего и грохнулась в обморок, наверное, ощутив себя великой грешницей. После всех тех чудес, что тем или иным образом уже демонстрировал галактический император, демонстрация свечения не воспринималась как трюк. Нимб и очертания призрачных крыльев возникли лишь на какие-то секунды, но впечатлило это более всего остального. Но в то же время его нельзя принять за классического ангела — светлого и кроткого. Выражается он по-солдатски прямолинейно и даже грубо — никаких экивоков и дипломатических штучек. Представляю, как теряются сильные мира сего, столкнувшись с ним вот так, лицом к лицу, даже если не оказались застигнуты без штанов на женщине, как это произошло со мной…

Но, надо признать, мистер Сергий проявил своеобразный такт, не явившись на полминуты раньше. Конечно же, он тайно наблюдал за нами оттуда, из своего мира! Неприятно об этом думать… Стыдно как-то становится. Чувствую себя мерзким лицемером. Впрочем, я такой и есть, зачем себя обманывать… На людях мы с Хиллари добропорядочная пара, в которой царят любовь и гармония — образец идеальной американской семьи. Но если бы мои избиратели узнали о том, что творит их улыбчивый президент прямо в Овальном кабинете, я бы не отмылся до конца жизни… Выходит, я обманываю американский народ, пускаю пыль в глаза. Конечно же, я такой далеко не первый и не единственный. И тут все зависит от того, выплывет ли неприличная правда наружу. Такова вся суть политики… Все мы грешим. Все мы врем. Без этого никак. Но остается в плюсе тот, кто умеет глубоко закапывать свои прегрешения. И только галактический император знает все и про всех — от него бесполезно прятаться, прикрывая горстями срам.

Да, с моими сексуальными аппетитами я постоянно ходил по лезвию ножа. Почему-то сейчас я почти уверен, что это меня бы и сгубило. Однажды попалась бы слишком умная девица и потопила бы меня — просто так, за всех обиженных и обманутых… но, вероятнее всего, за хорошую плату. Неужели Кэти⁈ Подтверждением тому, что такое могла сделать именно она, служат слова императора Галактики: «…твою подружку я забираю с собой… все получится шито-крыто». Выходит, малышка Кэти готова была предать меня… Или император намекает, что эта девица такая болтливая дурочка, которая просто неспособна сохранить в тайне нашу связь? Расскажет одной, подружке, потом другой — а там недалеко и до импичмента, ведь до меня в этом священном месте власти так никто не грешил. Эх, по большому счету, это неважно. Я приперт к стене, и полностью завишу от господина Сергия, а ему моя фигура на посту президента зачем-то нужна, что вселяет надежду на благополучный исход этой эскапады.

И почему-то нет во мне никакого внутреннего сопротивления и чувства протеста. Наоборот, кажется, что скоро я обрету нечто значимое… Уж слишком не похож император Галактики ни на кого из сильных мира сего — то есть нашего мира. Он мыслит другими категориями, нам непонятными. Он как будто выше всех нас на несколько ступеней — почти совершенство. Он силен настолько, что просто не нуждается в таком инструменте, как обман! А ведь никому из смертных пока недоступна эта привилегия. Что ж, значит, с ним тоже нужно быть честным. И я постараюсь — не совру ни полсловом (тем более что все это бесполезно), и беспрекословно выполню все его указания…

Кто знает, быть может, тогда для меня все закончится самым счастливым образом. Должна же быть какая-нибудь награда за покладистость и усердие. И, может в таком случае, раз уж у нас с Хиллари все кончено, я женюсь, к примеру, на Кэти и поселюсь в империи мистера Сергия на положении частного лица. Почему-то мне кажется, что это будет удачный брак. А там, чем черт не шутит, быть может, удастся сделать карьеру автора детективов (жизненного опыта для этого достаточно), и никто не будет надо мной надсмехаться. Воплотить юношескую мечту, которая всегда жила в моем сердце! Вот это цель действительно достойная…

21 ноября 1994 года, 16:05 СЕ., Гавана, площадь Хосе Марти, здание Госсовета

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Можно сказать, что появление моего челнока в сопровождении истребительного эскорта явилось для кубинского руководства ожидаемой неожиданностью. То есть мой визит в Гавану после боснийских событий был вероятен, но вот когда это случится, никто не ведал. Погром, учиненный моими злобными девочками авиации НАТО над Балканами (в первую очередь американской), был кубинским товарищам как медом по сердцу. Ну и дальнейшие события не остались незамеченными, в том числе и несколько тысяч голых американских «миротворцев», вдруг очутившихся на лужайке Белого дома. Такое демонстративное унижение мерзких гринго на Острове Свободы тоже одобрили. Однако таких врагов янки, страждущих поддержки, было еще много, и товарищ Фидель Кастро даже не предполагал, что займет первую строчку в списке претендентов на руку помощи.

Однако, даже собрав дополнительные разведданные, я только утвердился в правильности принятого решения. И помощь кубинцам нужна прежде все остальных, и проматывать ее по пустякам они точно не станут. А еще у госпожи Тулан и моих военных советников со стороны Самых Старших Братьев возникло обоснованное подозрение, что, получив удар ниже пояса на Балканах, американская гегемония попробует отыграться на тех, кто у них ближе к дому. Бомбардировщики Б-52, отправка которых в Европу была отменена после моего выступления по CNN, от Острова Свободы вообще-то находятся на расстоянии шаговой доступности. А это, как говорят Ильичи, архиопасно для кубинцев и архисоблазнительно для янки. Стоит только зевнуть — и готова какая-нибудь операция «Тринидад-2» по свержению революционной власти в Гаване. Сначала американские ВВС разнесут на Кубе все вдребезги, а потом на остров высадятся отряды кубинских белоэмигрантов, которыми Флорида кишит как скотомогильник трупными червями, а некоторые из местных, озверевшие с блокадной голодухи, встретят их цветами и оркестрами. Потом, конечно, народ опомнится и пожалеет о сделанном, но будет уже поздно.

Прежде кубинскую революцию от такого исхода спасало только островное положение, да расчет вашингтонских политиканов на то, что власть в Гаване под экономическим прессингом сама морально разложится и капитулирует. Однако Фидель Кастро — это не вожди стран народной демократии, которые в аналогичной ситуации сложили лапки и поплыли по течению. Ну это и понятно. В Восточную Европу социализм пришел на штыках Красной Армии — не чувствовали его тамошние народы как что-то свое, которое нужно защищать ценой собственной жизни. А вот кубинская революция начиналась с партизанских отрядов в горах, сражавшихся c жесточайшим классовым неравенством и неоколониальной американской эксплуатацией. Свою свободу кубинцы и кубинки выстрадали кровью, и не собираются обменивать ее на миску чечевичной похлебки.

Остальные претенденты на получение моей помощи либо не находятся в столь критическом положении, как товарищ Ким Первый (ибо его подкармливает Китай), либо недостойны даже добрых слов, как Саддам Хуссейн, и опять же на данный момент пребывают в относительной безопасности, поскольку гегемону пока не до них. А вот кубинскую поляну следует застолбить заранее, чтобы все янки, а не только президент Клинтон, знали, что лезть туда не менее опасно, чем в Югославию. Случись там какая агрессия, и нападающая сторона потом не соберет костей.

Поэтому свой первый официальный визит со всей императорской помпой в этом мире я совершаю именно в Гаване, причем имея за спиной предварительную договоренность с товарищем Гордеевым о возможности размещения на Кубе этого мира ограниченного контингента советских войск, в основном сил противовоздушной и противоракетной обороны. После того как я помог тамошнему Советскому Союзу вынести ногами вперед Исключительную Заокеанщину и отбиться от угрозы нападения эйджел, валентными оказались целые соединения соответствующего назначения, которые, по счастью, еще не успели демобилизовать. Долг крови красен платежом.

И вот челнок зависает прямо над дорожкой, ведущей к центральному входу в здание Госсовета, и опускает аппарель. Однако первым в проеме люка появляется императорский герольд монсеньор де Серпенти, который на латыни и испанском возглашает, что для прямых переговоров с высшим кубинским руководством прибыл верховный главнокомандующий Четвертой галактической империи Сергий сын Сергия из рода Сергиев. Ух, как там все забегали! Минут через десять из недр здания Госсовета выскочил какой-то мелкий чин (скорее всего, проходящий по линии министерства иностранных дел) и, стараясь сохранять достоинство, быстрым шагом направился в сторону челнока. Что это мне напоминает? Ах да, подобным образом нас встречали в Югороссии и Демократическом Афганистане в мире девяносто первого года.

Когда гонец до нас наконец добрался, мы узнали, что зовут его Рамон Фернандес, и служит он в департаменте протокола министерства иностранных дел, и, самое главное, что команданте Фидель ждет нас с нетерпением. Тут этот человек отец нации и почти живой бог, так что пиетет к нему соответствующий. Команданте Фидель — единственный и неповторимый, и другого такого не будет.

Пошли мы на встречу с лидером кубинской революции вчетвером: мы с Коброй, Риоле Лан и госпожа Тулан (благо в кубинском климате эйджел, что темные, что светлые, не испытывают никакого дискомфорта). Темная эйджел в имперском мундире капитана первого ранга смотрелась строго и даже устрашающе, и не менее внушительно впечатление производила Кобра в черном комбинезоне и с мечом в заспинной перевязи. На фоне этих двоих я выглядел внушающим доверие, а светлая в белом платье казалась воплощением истинного миролюбия.

И вот мы в кабинете Команданте. С воплощением этого человека я встречался в мире семьдесят шестого года. Тогда он еще не выглядел таким железным старцем — это был просто энергичный пожилой человек, борец за свободу и независимость своего народа. Сейчас, когда Советский Союз пал, и революционная Куба оказалась в полном одиночестве, команданте Фидель снова чувствует себя предводителем партизанского отряда, со всех сторон окруженного врагами. И тут ниоткуда возникает некая внешняя сила, которая сначала делает янки козью морду на территории бывшей Югославии, а потом заявляется в Гавану для проведения переговоров. При этом сербы, судя по их заявлениям и бодрому оптимизму, контактом с этой силой остались довольны, и сейчас вождь кубинской революции ждет, какое предложение я сделаю ему — приемлемое или не очень. Истинным Взглядом я вижу это совершенно точно.

— Приветствую вас, господин мой Фидель, — сказал я. — Радуйтесь — наш визит принес вам только хорошие вести. Ваша страна теперь снова не одинока, потому что у нее есть защитники и заступники. Мы предлагаем вам стать федератами нашей Империи и тем самым прорвать окружающую вас блокаду. У наших тактиков имеются обоснованные подозрения, что ваши северные соседи, получив на Балканах удар мордой об стол, решили выместить зло на ближайших врагах, то есть на вас. Однако, едва только вы дадите согласие стать нашими федератами, любое нападение на Кубу будет приравнено к нападению на Империю, а это, откровенно сказать, занятие для самоубийц, желающих свести счеты с жизнью самым неприятным способом. Защищая сербов, мы ограничились тем, что отогнали в сторону их алчных врагов, но в вашем случае все будет уже иначе. По отношению к тем, кто игнорирует Наше первое предупреждение не лезть не в свои дела, мы становимся суровыми и беспощадными, и от чисто оборонительных мероприятий переходим к ударам по командным центрам и пунктам базирования вражеских войск. На территории региона Балканы подобного мы пока не делали, хотя были готовы при новой попытке нанести удары по сербской армии и селениям.

Некоторое время команданте смотрел на нашу компанию молча, затем с подозрением спросил:

— И чего нам будет стоить такое удовольствие?

— Вы можете Нам не верить, но ничего, — ответил я. — Мы не ищем тут себе ни дополнительных уделов, ни материальных выгод, а просто стараемся сделать ваш мир лучше, чище и добрее, избавить его от разной двуногой погани и дать возможность хорошим людям жить так, как им захочется. Никаких иных целей у нас нет.

— Так, по вашему, мы хорошие люди? — спросил Фидель.

— Да, вы хорошие люди, — подтвердил я. — Сейчас ваше общество охвачено смятением из-за крушения прежнего образа жизни, но это сугубо временное явление. Прорыв блокады и восстановление внешних экономических связей нормализуют обстановку, и жить кубинцам станет даже лучше, чем в прежней жизни. И для этого вам даже не придется отказываться от вашего социалистического строя и образа жизни, потребуются только небольшие корректировки идейной базы. Это я вам обещаю со всей ответственностью.

— Не понял вашего последнего замечания про социализм, — проворчал команданте. — Какие такие корректировки мы должны внести в нашу идеологию?

Я щелкнул пальцами, устанавливая Полог Тишины и накладывая на собеседника Истинный Взгляд, и на чистом русском языке произнес:

— Дело в том, товарищ Фидель, что вы вступили на социалистическую стезю уже после того, как советские товарищи свернули с магистрального пути развития на кривую дорогу волюнтаризма, а потом во внутренней политике ударились в слепой догматизм, а во внешней идейно разоружились перед Западом, что стало предвестником окончательной капитуляции. Иначе концепцию мирного сосуществования двух систем понимать невозможно. Советский Союз убила не столько деятельность месье Горбачева, сколько нежизнеспособная госмонополистическая экономика, системные перекосы в планировании, удавка внешнего долга и отрыв коммунистических элит от широких народных масс.

— Так, — тоже по-русски, хоть и с сильным акцентом, сказал вождь кубинской революции, — надо сказать, удивлять вы умеете. Хотелось бы все-таки знать, кото вы такой на самом деле…

— У меня, товарищ Фидель, множество титулов, званий и должностей, — ответил я, выпуская на свободу младшего архангела. — И императорский титул у меня такой же настоящий, как и ваша должность председателя Государственного Совета Кубы. Но это не наследственная синекура и наслаждение безграничной властью, а обязанность делать жизнь тех, кто доверился моему управлению, краше, лучше и безопаснее, давать образование неграмотным и вообще делать так, чтобы у моих людей все было только самое лучшее. Однако в вашем мире мой статус суверенного самовластного монарха всего лишь легитимизует мое право вступать в дипломатические отношения, заключать договоры, брать под защиту и при необходимости пускать в ход вооруженную силу. Главные, и в то же время основные мои должности — это Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, Бич Божий для всяческих негодяев, Адепт Порядка, Предводитель Воинского Единства, а также бог-полководец священной оборонительной войны. В небесной табели о рангах мой чин — младший архангел, ибо смертный человек, имеющий живое тело, не может подняться выше, а я не тороплюсь умирать. Именно эти составляющие моей личности говорят мне, с кем стоит разговаривать, а с кем нет, кого нужно взять под защиту, а кого стереть в мелкий кровавый фарш. Кроме всего прочего, я являюсь пожизненным почетным членом ЦК партии российских большевиков в мирах шестнадцатого и девятнадцатого годов, и среди моих партнеров, сотрудников и союзников наличествуют Карл Маркс и Фридрих Энгельс в одном экземпляре, Владимир Ленин в двух, и Иосиф Сталин аж в восьми. Поэтому с коммунистической теорией я знаком не понаслышке, и знаю, что говорю. Знаком я и с вашим младшим воплощением из мира семьдесят седьмого года. Доводилось, знаете ли, взаимодействовать в деле усмирения строптивых гринго, дабы их государство было таким, как у всех, и не рвалось к мировому господству. Однако в каждом новом мире мне приходится начинать все сначала, и, более того, положение только ухудшается, и бить кулаком наотмашь в наглую рыжую морду приходится все чаще, а вступать в переговоры все реже. Вы — один из немногих местных политиков, с кем я могу общаться без применения матерных выражений. Российская Федерация, которая должна быть главным объектом моих усилий, находится в таком дебилизованном и демобилизованном состоянии, что подступаться к ней будет можно только после совершения некоторых предварительных действий, и разрыв кольца блокады вокруг вашего Острова Свободы входит в их число.

— Вы хотите продемонстрировать бессилие гринго даже в том случае, если те, кого вы взялись защищать, расположены прямо у них под боком? — спросил Фидель Кастро.

— Нет, товарищ Фидель, — ответил я, — такая цель сама по себе была бы мне невместна. Я никогда не прохожу мимо творящихся безобразий и всегда защищаю хороших людей. А ваши кубинцы — одни из лучших. И в тоже время я не собираюсь обращать в руины американские города или позволять делать это кому-то другому. Однако, стоит только сломать у ваших соседей с севера центральную власть, как тут же начнется такой карнавал непослушания, что Вавилонское Столпотворение, Содом и Гоморра, а также Варфоломеевская ночь, смешанные в одном флаконе, покажутся всего лишь невинным утренним праздником в детском саду. И тогда в каменных джунглях Нью-Йорка, Атланты, Детройта или Лос-Анжелеса до каждого следующего утра будут доживать не только лишь все, а в сельской местности банды отморозков, как в вестернах, будут совершать налеты на отдельные фермы и маленькие городки, что неприемлемо, потому что я ответственен даже за тех, кого победил. Поэтому на американском направлении мне приходится двигаться постепенно, нащупывая момент, когда надо остановиться и предложить янки почетную и в то же время безоговорочную капитуляцию, после которого их государство превращается в моего вассала, лишенного всяких признаков представительской демократии, а текущий президент — в пожизненного наместника. Было у меня уже подобное в прошлых мирах двадцатого века. Если такое окажется невозможным, например, по причине отсутствия в американской власти человека с соответствующими морально-деловыми качествами, тогда мне придется оккупировать двести пятьдесят миллионов закоренелых алчных индивидуалистов и своими силами возвращать их в человекообразное состояние. Билл Клинтон для должности президента-наместника годится примерно так же, как козел для дирижирования духовым оркестром, а его вице-президент Альберт Гор еще хуже. А это значит, что мне предстоит тот еще адов труд, тем более, что в будущих мирах таких Америк у меня еще будет не одна и не две. И дееспособного союзника, на плечи которого можно было бы переложить эту работу, как в других подобных случаях, в вашем мире у меня тоже нет. Местную Россию еще саму следует подвергать реанимации и позитивной реморализации, и в дееспособное состояние она придет не завтра и даже не послезавтра.

Фидель Кастро внимательно посмотрел на меня и хрипло сказал:

— Плюньте, товарищ Серхио. Переделывать гринго во что-то человекообразное — это и в самом деле адский сизифов труд. Просто перебейте среди них всех худших и заберите к себе лучших, а остальные пусть устраиваются в новой жизни как захотят и смогут.

И грянул гром, тот самый, что без грозы.

«Этот человек прав, Сын Мой, — прогремел внутри меня голос Небесного Отца. — Твоя главная задача лежит в другой части света, а на американской территории ты увязнешь как в луже смолы. Когда я Всемирным Потопом купировал иждивенческие настроения тогдашнего человечества и устранял из Основного Потока жителей Содома и Гоморры, то заботился только о спасении отдельных праведников, предоставив остальных своей судьбе. И ты в схожей ситуации тоже должен поступить аналогично. Спаси таких безгрешных, как моя возлюбленная дочь Саманта Смит, действиями егерей и штурмовой пехоты истреби вооруженные банды, без различия цвета кожи их членов, а остальные пусть самостоятельно попытаются построить на руинах новую, более счастливую жизнь. Никаким иным путем в данном случае эта задача не решается».

«Жертвы при такой операции будут исчисляться десятками миллионов человек, — ответил я, — причем в основном это будут не отъявленные бандиты, а рядовые обыватели и праведники, которых мы не сможем вовремя обнаружить и извлечь, потому что рассеяны они по всей Америке. Быть может, все же попробовать сделать президентом-наместником Билла Клинтона — человек он вроде не злой и вполне понятливый, только недалекий, а потому легко манипулируемый».

«Попытайся, Сын мой, — громыхнул голос Небесного Отца. — Вот только супругу его ты должен изъять заранее. По своим моральным качествам это существо по имени Хиллари ни разу даже не королева Виктория. И еще. Если на американском направлении у тебя ничего не получится, то это не будет засчитано как неудача. Считай это задание факультативом. Бип-бип-бип».

Вот и поговорили с Небесным Отцом. Не скажу, что на душе полегчало, зато многое стало понятно. Сравнения с Всемирным Потопом и Содомом для этого было достаточно. Мой Патрон считает, что для выживания человечества много понимающая исключительная нация должна умереть, и совершенно не верит в эффективность реанимационных мероприятий. А я так не могу, потому что живой человек и ответственность несу не только перед наивысшим начальством во всем Мироздании, но и перед собственной совестью. Кому многое дано, с того многое и спросится, и спрашиваю в первую очередь я сам с себя. Значит, придется самым настоящим образом поработать с шалуном Билли, и помогут мне в это Роберты Хайнлайны, Саманта Смит и Мэри Смитсон. Ведь им тоже далеко не безразлично, что станет с американской нацией в этом и последующих мирах…

И тут команданте Фидель прервал мои размышления.

— Что это было, товарищ Серхио? — спросил он.

— Это мне по внутренней связи позвонил мой Патрон, он же Творец Всего Сущего, он же Всевышний, он же Первое Лицо Троицы, — ответил я. — Всемогущий Боже полностью одобрил ваши слова, более того, Он сравнил нынешнюю Америку с допотопной цивилизацией, а также с Содомом и Гоморрой. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, однако у меня есть право попытаться спустить все на тормозах, но только не в ущерб основной задаче. Поэтому давайте вернемся к вашим кубинским делам, которые как раз входят в эту самую основную задачу.

— Да, — кивнул товарищ Фидель, — давайте вернемся к нашим делам, которые, сказать честно, совсем нехороши, тем более что вы пока так и не сказали, в чем именно заключается ваше предложение, и даже не представили своих спутниц. Я понимаю, что случайных людей в вашем окружении быть не может, но все же хотел бы знать, с кем имею дело.

— Начнем с последнего вопроса, — сказал я. — Рядом со мной стоит одна из моих ближайших соратниц товарищ Кобра. Она, как и я, тоже имеет честь состоять почетным членом ЦК партии российских большевиков в мирах шестнадцатого и девятнадцатого годов. Еще эта женщина является Магом Огня высшей девятой категории и Адептом Хаоса. Поскольку я являюсь Адептом Порядка, вдвоем мы составляем единство противоположностей, которые не борются, как положено по Гегелю, а сотрудничают во имя общей цели. Завидев нас двоих на горизонте, сам Сатана с визгом убегает и прячется в самую глубокую нору, ибо боится прекращения своего существования. Вот эту госпожу в белом зовут Риоле Лан, она является представительницей внеземной расы светлых эйджел и работает у меня социоинженером. С другой стороны от меня стоит главный тактик темная эйджел госпожа Тулан Мала. Однажды я победил ее клан, застигнув его за ловлей пеонов, но не убил плененных темных эйджел и не обратил в рабство, а предложил пройти через процедуру инверсии и присоединиться к моему войску, принеся все положенные в таких случаях клятвы. У расы эйджел много разных недостатков, но все свои клятвы и обещания они всегда соблюдают с железобетонной стойкостью, а не как ваши соседи с севера — только тогда, когда хочется.

— Да, — усмехнулся Фидель, — есть за гринго такой грешок. И еще: что такое тактик мне примерно понятно, объясните, пожалуйста, смысл профессии социоинженер.

— Социоинженер, — пояснил я, — это гражданский чин, который занимается отладкой взаимодействия внутри человеческих сообществ, минимизирует внутренние конфликты и оптимизирует действие управляющей вертикали. Социоинженеры не командуют и не руководят, а только дают советы, однако ценой их несоблюдения может стать торможение развития и даже человеческие жизни.

— Ваше общество изнутри устроено достаточно хорошо, поэтому прежде, чем давать советы я подожду решения его материальных проблем, а до тех пор моя позиция чисто наблюдательная, — сказала Риоле Лан. — Быть может, потом я вам скажу что-нибудь по своей профессиональной части, но пока я вижу только, что вашим людям нужно вернуть нормальный образ жизни и надежду на лучшее будущее.

— Золотые слова! — воскликнул команданте. — Надежда на лучшее будущее в окружающем беспросветном мраке нам нужнее всего. А сейчас, товарищ Серхио, расскажите мне суть вашего предложения стать имперскими федератами.

— Для начала, — произнес я, — федерат — это полноправный союзник, который по своим возможностям не дотягивает до статуса соседа с фланга. Размер, знаете ли, тоже имеет значение. Далее Империя обеспечивает федерату безопасность по военной, политической и экономической части, не останавливаясь перед применением грубой вооруженной силы и прорывных галактических или магических технологий, а тот, в свою очередь, обязуется согласовывать с Империей свои внешнеполитические шаги и слушаться советов социоинженеров, когда они касаются устройства внутренней жизни. Очень тяжело бывает тащить из воды утопающего, когда тот сопротивляется своему спасению изо всех сил. А сейчас, пока вы еще не сказали ни да, ни нет, так сказать, авансом… Лилия, ты мне нужна.

Хлоп! — и моя приемная дочь тут как тут.

— Да, папочка, — заявляет она. — Кого тут надо вылечить?

— Вот этот хороший человек, — сказал я, — нуждается в восстановлении здоровья и омоложении, чтобы был таким же, как сорок лет назад, когда поднимал свой народ на бой с проамериканской диктатурой Батисты.

А у команданте Фиделя глаза сделались даже не по пять копеек, а по рублю. Вот не было ничего — и вдруг прямо из воздуха появилась девочка в древнегреческом хитончике.

— Сейчас, папочка, — воскликнула Лилия и, крутанувшись на месте, облачилась в свой докторский прикид. — Замрите, больной, дышите, не дышите. Все нормально, папочка, никаких препятствий к оздоровлению и радикальному омоложению нет.

— Это, — пояснил я. — моя приемная дочь и в тоже время античная богиня Лилия, которой мой Патрон присвоил звание Святой Лилии-целительницы. Если человек еще не умер, то для нее по части восстановления его здоровья нет ничего невозможного. Более того, ее услуги нельзя купить, а можно только получить в дар или заслужить неустанными трудами на благо своего народа и всего человечества. Вы, товарищ Фидель, проходите сразу и по первому, и по второму пункту.

— Вот, в качестве аванса, — сказала Лилия, прямо из воздуха доставая высокий стакан с прозрачной искрящейся жидкостью, — живая вода из магического фонтана вечной молодости. Примите ее прямо сейчас и заканчивайте свой разговор с папочкой. А потом месяца на два оставите все дела на брата Рауля, и я жду вас у себя в госпитале Тридесятого царства для оздоровительных и омолодительных процедур в условиях стационара санаторного типа. На дому такая болезнь как старость просто не лечится. Ну а потом вы поменяетесь: он туда на омоложение, а вы сюда за государственный штурвал.

Фидель взял стакан, с недоверием понюхал жидкость, потом отхлебнул один маленький глоток, потом другой, а потом начал пить, чем дальше, тем быстрее. Хлоп — и уже пустой стакан пропал из его руки. Лилия — это еще та озорница.

Команданте сидел, прислушиваясь к своим ощущениям. Видимо, с непривычки живая вода торкнула его как стакан теплой водки на голодный желудок. По первому разу со стариками всегда так бывает.

— Вот это вполне убедительный аванс, — вздохнул он. — Я чувствую себя помолодевшим на двадцать лет, и теперь буду очень внимательно слушать вашего приемного отца.

— Это только временный эффект, — махнула рукой Лилия, — настоящее лечение можно получить только в госпитале. Впрочем, пока вы не уладите все свои текущие дела, я каждое утро буду ставить на этот стол по такому стакану.

— Да, — сказал я, почувствовав, что игра сделана. — Вернемся к текущим делам, товарищ Фидель. Первым пунктом в программе у нас посещение одного параллельного мира, где история пошла не так, как в Основном Потоке, а потому Советский Союз и в двадцать первом веке живее всех живых. Тамошнее советское руководство изрядно должно мне за вынос исключительной американщины и отражение инопланетного вторжения, и, более того, уже дало предварительное согласие взять вас под защиту, так что переговоры с генеральным секретарем ЦК ВКП(б) товарищем Гордеевым у вас пройдут в теплой и дружественной обстановке. Лишних сухопутных войск у них нет, ибо все они задействованы в переделке местной Америки на человекообразный лад, а вот авиация, части ПВО и ПРО найдутся в достаточных количествах. И оттуда же могут поступить нефть, удобрения и все прочее, что раньше вам поставлял местный Советский Союз. Идемте, это быстро, одна нога здесь, а другая уже там.

21 ноября 1994 года, 22:15 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Визит с Фиделем Кастро к товарищу Гордееву, как говорится, прошел в теплой и дружественной обстановке. Шагнув через портал в кабинет, стены которого были увешаны портретами основоположников и предшествующих генеральных секретарей, а также прославленных советских полководцев, товарищ Фидель сразу размяк и преисполнился всяческого доверия, как ко мне, так и к местному Хозяину. Ведь тот тоже встретил его со всей душой, ибо имя Фиделя Кастро для этого мира также не пустой звук. Тут тоже в те же сроки имела место своя кубинская революция, за которой грянул свой Карибский кризис, даже более энергичный, чем в Основном Потоке. Горели и взрывались американские авианосцы, в жестоком воздушном сражении сошлись реактивные пушечные истребители советского авиакорпуса ОСНАЗ и американские бомбардировщики, нацелившиеся бомбить Гавану.

Слушая рассказ о том эпическом небесном побоище, команданте утирал платком непрошеные старческие слезы, понимая, что все это правда, правда и одна только правда. Тут его встретили как друга и товарища, и в самом деле готовы оказать всю необходимую помощь. Части ПВО и ПРО, прежде предназначенные сдерживать поползновения янки на атлантическом направлении, после выноса местной исключительной заокеанщины оказались невостребованными, и советское руководство может перебазировать их в другой мир, чтобы обеспечить безопасность братского коммунистического государства. Вот эти слова про братское государство для команданте были дороже любого золота. Даже с Истинным Взглядом моя персона не была ему понятна до конца, а вот местный Хозяин выглядел как идеальный советский генсек, лишенный недостатков, которые были свойственны вторичным товарищам из Основного Потока.

При этом я сразу сказал товарищу Гордееву, что такая ситуация может сложиться еще не раз, потому что в каждом следующем мире у меня будет своя Куба, и будут свои Североамериканские Соединенные Штаты, которым с размаху надо будет бить по зубам, на второстепенных направлениях организуя непробиваемую оборону. Чем выше по мирам, тем слой помета на местной действительности будет толще, и для его уборки потребуются эпические усилия — как мои, так и потенциальных местных союзников, желающих жить в стране, которую больше не надо стыдиться. Так что сейчас главное — застолбить Остров Свободы, показав, что он тоже находится под надежной непробиваемой защитой, чтобы в разгар действий на российском направлении мне не приходилось бросать все и сломя голову кидаться спасать кубинских товарищей.

В ответ товарищ Гордеев с мрачным видом сообщил, что историю Основного Потока по части второй половины двадцатого — начала двадцать первого века он знает довольно хорошо, и как Генеральный секретарь, допущенный до специальных первоисточников в спецхране, и как внук двух великих людей, много рассказывавших ему о своей прошлой жизни. Ничего хорошего в том времени не было, и он лично, и как генсек советской компартии, и как гражданин, благодарен людям, хорошенько пнувшим по колесу истории, чтобы направить его в более счастливую колею. И мне он и весь советский народ тоже благодарны — как за вынесенную на лопате исключительную американщину, что навсегда устранило угрозу ядерной войны, и за отражение набега немирных инопланетных находников, так и за возможность технологического рывка прямо на пятый цивилизационный уровень. Экономический эффект от поэтапного внедрения переданных технологий цивилизации пятого уровня пока прямо просчитать невозможно, однако даже на глаз понятно, что он будет огромным, поэтому все материальные затраты в данной операции Советский Союз берет на себя. И это тоже благотворное влияние Старших Братьев, получивших наказ Свыше поступать только по Совести и передавших его дальше всему советскому народу, элита которого не оторвалась от широких масс.

Закончив с военными вопросами, мы перешли к экономической помощи. Команданте Фидель говорил, в чем Куба нуждается в первую очередь, а товарищ Гордеев ставил в списке галочки. Нашлось все, даже нефть, которую Большой Советский Союз добывает в весьма ограниченных объемах, по причине сдвига энергетического баланса в сторону ядерной и термоядерной генерации. Вот она, настоящая зеленая энергетика, а не то, что этим словом называли бабуины вроде американского вице-президента Альберта Гора. Готовая к употреблению нефть в достаточных количествах нашлась на территории бывших Соединенных Штатов, где ее добывают как традиционным способом, так из сланцевых пластов. Дело дошло даже до производства синтетического горючего методом гидрогенизации каменного угля, ибо производства натуральной нефти, даже сланцевой, для собственных нужд не хватало, а внешние источники в условиях Горячего Мира оказались недоступными.

В итоге мы договорились, что я оборудую аппаратами Пизона по открытию техногенных порталов несколько транспортных кораблей (танкеров, сухогрузов и контейнеровозов) и организую перемещение в кубинский оборонительный район ограниченного контингента советских войск. Уровень технического превосходства над американской военщиной там будет такой, что в Пентагоне не сразу разберутся, что это не имперские формирования, а когда это до них дойдет, придется понять, что я пришел к ним не один, такой красивый, а вместе с союзниками и соседями с фланга. На этом патетическом моменте переговоры с товарищем Гордеевым были завершены, и я вернул команданте Фиделя в Гавану, нести благую весть своим соратникам.

Следующей моей операцией должно стать укрощение строптивого шалуна Билли, но тут требовалась дополнительная подготовка, ибо на ту встречу я решил собрать не только своих президентов-наместников, Саманту Смит с родителями, Мэри Смитсон с подругами, но и всех четырех доступных мне Франклинов Делано Рузвельтов. А это для рядовых американцев будущих миров не люди, а шокирующие живые монументы, добывшие из воздуха богатства, которые последующие поколения промотали втуне. В мире с вторичными порталами Америка двадцать первого века сохранилась в своем первозданном мире, поэтому понимания, куда привела эту страну Клинтониана, мистерам Рузвельтам и всем прочим, что будут присутствовать, я обеспечу. Тем более что в мире с техногенными порталами один Франклин Делано Рузвельт Соединенными Штатами двадцать первого века правит, и, как рассказывал тамошний Владимир Владимирович, матерится от местной действительности как грузчик. Не такой он видел Америку будущего, совсем не такой.

28 ноября 1994 года, 17:35 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На то, чтобы подбить все концы, раздать будущим участникам встречи справочные данные и дать возможность для ознакомления, у меня ушла почти неделя. Саманта Смит, например, когда просмотрела материалы, позволительные ей по возрасту, горько проплакала целый вечер. И в то же время ее родителям я дал всю информацию по полной программе, потому что Смиты-старшие, как и президенты Рузвельты, тоже не хотят своей стране такого будущего и при этом они должны знать, в какую прорву разных бед тянули их Америку дядя Рональд и его преемники.

Спокойно восприняли информацию только Мэри Смитсон и ее подруги Дафна и Луиза. Между их родным две тысячи шестнадцатым и две тысячи двадцать первым годом промежуток очень незначительный, так что большинство негативных явлений они наблюдали собственными глазами, пусть и не в столь яркой форме. Жить в сходящей с ума Америке становилось все хуже и страшнее, но не каждый понимал, что это не временные трудности и сложности, а неумолимое скольжение под уклон, в конце которого есть только ад кромешный на земле.

Неосведомленным о будущем мероприятии и его смысле оставался только шалун Билли, которому ни в коем случае не следовало знать о своей будущей инверсии. Я знаю, что с моей помощью мистер Клинтон надеется соскочить с бешеной колесницы власти, и очень расстроится, когда поймет, что планы изменились, и ради амнистии ему придется грести как рабу на галерах. Поэтому в известность его нужно ставить только в самый последний момент, уже здесь, перед лицом старших товарищей и такого нравственного камертона, как Саманта Смит. При этом не никому не расскажу о личных слабостях этого человека, пусть это останется между ним и его временными цыпочками. Хватит с него и той дури, которую он наворотил и во внутренней, и во внешней политике, как президент Соединенных Штатов.

2 8 ноября 1994 года. 1 1: 40. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Президент Соединенных Штатов Америки Уильям Джефферсон (Билл) Клинтон

После той встречи с императором Сергием, когда он застал меня в весьма неудобном положении, дела наши шли все страшнее и страшнее. После поражения, которое мы потерпели от Империи на территории бывшей Югославии, мои генералы предлагали взять реванш, разгромив и захватив Кубу. Ведь это маленькое и до сих пор коммунистическое государство сидит у нас подобно занозе под ногтем большого пальца. Раньше была надежда, что эта проблема отомрет сама собой в силу глухой экономической блокады, которой мы окружили упрямого Кастро. Однако, после того, как в наши дела начала вмешиваться Империя, стало понятно, что однажды мистер Сергий объявится и в Гаване, чтобы предложить голодающим хлеба и рыбу. И вот тогда у Америки уже не останется никакой возможности покончить с кубинскими коммунистами и тем самым выдернуть у себя из пальца красную занозу.

Я с самого начала отнесся к этой затее без особого энтузиазма, так как подозревал, что император Галактики на такую акцию может отреагировать самым непредсказуемым образом. Уж события в Боснии, где имперские легионы и примкнувшие к ним сербы давят один очаг сопротивления за другим, говорят об этом совершенно определенно. Сопротивление им бессмысленно и бесполезно, а потому в самом ближайшем будущем, закончив с бошняками, они обернутся в сторону хорват, тоже изрядно замаранных в сербской крови. А еще большей части людей почтительную робость, а некоторым и животный ужас внушает авангард имперского флота, зависший над головой человечества. Агентура ЦРУ среди сербов сумела добыть информацию, что это эскорт императорской яхты, с борта которой пришелец из другого мира вершит земные дела, карает, милует и берет под защиту.

Хиллари, кстати, боится мистера Сергия до дрожи в коленях, потому что считает, что тот с первого взгляда сразу распознает ее истинную сущность — злобной алчной суки. Действительно, взгляд у Галактического императора такой… неземной и пронизывающий. И меня он прочитал сразу, даже не как книгу, а пошлый комикс с неприличными картинками, где минимум текста, поскольку и так все понятно: «История про мальчика Билли, который любил сочных девок». Именно поэтому я до сих пор живу, дышу и имею возможность размышлять, а не покоюсь на кладбище.

И ведь мои предчувствия оправдались. Неделю назад мне сообщили, что имперский челнок совершил посадку в центре Гаваны, и Фидель Кастро принял мистера Сергия со всем возможным почтением. А потом начались страшные чудеса. У Кубы появились защитники и покровители, будто мановением руки мистера Сергия Советы вдруг воскресли из небытия, еще более могучие и опасные. Уж советский флаг на кораблях из неоткуда, зашедших вдруг в кубинские порты, при ближайшем рассмотрении не спутать даже с китайским. Одновременно снимки со спутников зафиксировали появление на кубинских аэродромах большое количество боевых самолетов, а радиоразведка засекла множество включившихся в работу радарных станций, часть которых, несомненно, обеспечивали работу зенитно-ракетных дивизионов. При этом нам известно, что мистер Сергий на территории бывшей Югославии не размещает авиацию на аэродромах: она прилетает из другого мира, делает приказано, а потом таким же образом возвращается обратно.

Попытка рассмотреть это явление поближе с борта «Черного дрозда»* привела к неожиданному фиаско. Пара перехватчиков, взлетевших с одного из аэродромов, с легкостью, будто стоячего, настигла самый быстрый самолет в мире и хладнокровно расстреляла из пушек. Но и это было далеко не самым страшным — после этого еще два самолета, предположительно бомбардировщика, взлетели с авиабазы под Гаваной и без всяких дополнительных ракетных ускорителей вышли на низкую околоземную орбиту, совершили пару витков, и затем, как ни в чем не бывало, совершили посадку на аэродроме вылета. Вот это была истинная демонстрация технического превосходства противоположной стороны и нашей американской ничтожности. И уже после этого через кубинское посольство в Вашингтоне до нас довели правила сосуществования в условиях Горячего Мира. Мол, советские контингенты на Кубе никому не угрожают, однако любое поползновение в ее сторону будет решительно отражено вооруженной силой, а если для этого не хватит наличных ограниченных контингентов, советское командование и союзная ей Империя пришлют подкрепления. Когда тебя унижает Галактическая империя, это еще как-то можно перетерпеть, но если то же самое проделывают Советы, пусть и из другого мира, то становится невыносимо обидно. И мистер Сергий тоже хорош: не захотел пачкать о нас руки, прислав союзника попроще, де еще такого, что унижение от него становится в сто раз горше.

Историческая справка:* Lockheed SR-71 (SR от англ. strategic reconnaissance aircraft — стратегический разведывательный самолёт) — стратегический сверхзвуковой самолёт-разведчик ВВС США. Неофициально был назван «Blackbird» (с англ. — «Чёрный дрозд»). Особенностями данного самолёта являются высокая скорость и высота полёта, благодаря которым основным манёвром уклонения от ракет было ускорение и набор высоты. Выведен из эксплуатации в 1998 году. По состоянию на 2025 год является самым быстрым пилотируемым серийным самолётом в мире.

Я сидел у себя в Овальном кабинете один и предавался горестным размышлениям, когда через окно в пространстве ко мне опять заявился мистер Сергий.

— Билли, — сказал он, — ты мне нужен. Вопрос стоит о жизни и смерти вашей Америки. Все зависит только от тебя. Сейчас или никогда.

Услышав эти слова, я вскочил, будто в зад мне сунули шило. Император Галактики протянул мне руку, и мы вместе шагнули в какое-то другое место. Удивительное приключение…

— Так, Билли, — сказал мистер Сергий, — поздравляю тебя — с этого момента ты гость на моей личной императорской яхте Рион. Но это еще далеко не все. Сейчас тебе предстоит встреча с очень уважаемыми мной американцами. Большинство из них тебе хорошо известны, а другие знают тебя как облупленного. А теперь идем.

28 ноября 1994 года, 17:55 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда Блин Клинтон шагнул в мой кабинет на борту Рион и увидел собравшуюся там компанию, то от изумления и робости у него буквально отнялись ноги. Четыре президента Рузвельта в одном флаконе — это же уму непостижимо, причем двое из них ходят своими ногами, и только двое ездят в инвалидных колясках. Но эту незадачу мы им скоро исправим. На этом фоне все остальные просто терялись, в том числе и два Джорджа Буша-старших.

— Ну вот, джентльмены, — сказал я. — Позвольте представить вам мистера Билла Клинтона из Арканзаса — человека, имевшего самые лучшие намерения, которыми, как всем известно, при неумеренном употреблении, выстлана дорога в ад. Голой вооруженной силой и беспощадным диктатом большие безобразия по всему миру устроить можно, а вот добиться сколь-нибудь продолжительного глобального доминирования уже не получится. Господь в кредит дал вашей Америке карт-бланш после крушения Советского Союза устроить жизнь по всему миру в соответствии с постулатами демократии и прав человека, но получилось только новое издание Третьего Рейха, перемешанное с Содомом и Гоморрой. Билли, ну скажи, пожалуйста, чем тебе так помешали сербы, что ты любой ценой решил сжить их со света? Не представляют они из себя ничего особенного — ни численностью, ни идейно, и не контролируют никаких ключевых полезных ископаемых или транспортных путей, но вы, американцы, все равно накинулись на них с такой яростью и изощренной подлостью, будто это самая большая угроза вашему существованию. Какой смысл и какая высокая цель стояли за тем, что вы поощряли самое бесчеловечное варварское поведение своих хорватских и боснийских сукиных сынов, время от времени оказывая им прямую поддержку ударами авиации?

— Да, мистер Клинтон! — воскликнула Саманта Смит. — Ваши руки по локоть в крови невинных, и вы об этом знаете! Неужели вы сами не стыдитесь того, что уже совершили, и еще сильнее того, что только еще собираетесь совершить?

— Это Саманта Смит, — сказал я, — американская девочка-ангел, которую я спас от смерти в позапрошлом для меня мире восемьдесят пятого года, чтобы дать ей долгую счастливую жизнь. И хоть при живых родителях я не объявлял эту маленькую мисс своей приемной дочерью, однако за одну ее слезинку я выверну наизнанку любого мерзавца. Именно ей и таким, как она, вы должны сказать спасибо за то, что я не опрокидываю вашу много понимающую о себе нацию в котел с кипящей смолой, а стараюсь вернуть этому набору людей-атомов человеческий облик и сделать таким же народом, как все, не хуже и не лучше.

— Да, — подтвердил, Джеральд Форд, — долготерпению и милосердию мистера Сергия мог бы позавидовать сам Иисус Христос. И даже обрушивая на Америку свой праведный гнев, он не разрушает города и не истребляет рядовых обывателей — все его удары превосходящей силы бывают нацелены только по военным объектам. И после победы он не убивает Америку и не бросает ее в хаос анархии, а всего лишь Актом о Капитуляции предписывает новые правила поведения и пожизненно оставляет у власти текущего президента, присваивая ему звание своего Наместника. Через это прошли все здесь сидящие, за исключением мистеров Рузвельтов, которые были признаны достойными полного доверия, потому что никогда не враждовали и не воевали с мистером Сергием или союзными ему Советами. И тебя ждет та же стезя, если не сделаешь какой-нибудь глупости и не будешь выброшен во тьму внешнюю.

— А как же Конгресс⁈ — воскликнул Билл Клинтон. — Неужели он мог одобрить такой позорный договор?

— Нет у нас больше Конгресса, — ответил Джеральд Форд, — и у вас тоже скоро не будет. Мистер Сергий считает парламентаризм источником всяческой деструктивной политики и искореняет везде, где может. Такой уж у него модус операнди.

— Да, — подтвердил Джордж Буш-старший за номером два, — и российский парламент в нашем мире он разогнал не моргнув глазом, так как не видел от деятельности этих людей никакой пользы, только вред. Что уж тут говорить об американском Конгрессе… Стоило только господам членам Палаты Представителей и сенаторам заупрямиться с одобрением Акта о Капитуляции, как тут же в Вашингтоне высадилась бригада имперской штурмовой пехоты, взяла смутьянов под арест и отправила на необитаемый тропический остров Каменного века отбывать бессрочный карантин. Если там найдется кто-то полезный, то его вернут обратно, а остальным до конца своего века сидеть под пальмой и постигать состояние обезьяноподобия. Вот и все, что можно сказать об этих людях.

Шалун Билли хотел было что-то сказать, но его на полувздохе прервал Рузвельт из мира с техногенными порталами

— Поймите, молодой человек, — с оттенком брезгливости произнес он, — прежде чем приготовить яичницу, требуется разбить яйца, много яиц. Я знаю, о чем говорю, потому что вынужден исполнять обязанности президента Соединенных Штатов и в тысяча девятьсот сорок третьем, и в две тысячи двадцатом году. Вынужден, потому что и в двадцать первом веке американцы хотят жить в счастье и довольстве, а не прозябать среди ветшающих обломков былого величия. Недопустима ситуация, когда лучшие люди угнетены и загнаны в угол, а худшие имеют возможность издеваться над соседями в меру сил и фантазии. В мои времена две трети тридцатилетних американцев имели дом, семью, детей и постоянную работу, через сорок лет этот показатель упал до пятидесяти процентов, а в ваше время он еще ниже. В две тысячи двадцатом году таких успешных и самодостаточных мужчин в самом расцвете лет — не более пятнадцати процентов, зато страна наводнена большими и малыми бандами, а через южную границу подобно саранче прут толпы нелегальных мигрантов. Мистер Сергий ответственен за целые миры, а вот я уполномочен говорить за одну лишь Америку. Какого черта вы своей вооруженной силой без всякой практической необходимости вмешиваетесь в конфликты по всему миру, развязываете войны и тратите миллиарды долларов на призрачные цели, в то время как в ветхость и запустение приходит сама ваша Америка, которой больше уже никто не угрожает? Молчите? А я вам скажу: во всем этом виновен Конгресс, составленный из самых алчных и бездумных политиканов! Это не они впадают в бедность и долги от неразумных действий американского государства, это не их дети не могут устроиться в жизни и подвергаются самым богопротивным соблазнам, это не им умирать за чужие интересы на другом краю света и возвращаться домой в цинковом гробу под звездно-полосатым флагом. А раз так, то американская политика год от года становится все агрессивнее и безумнее, жертвы, как среди американцев, так и среди тех народов, которые планируется покорить, все многочисленнее — и все это без какого-нибудь положительного геополитического результата. Ну-с, молодой человек, что вы можете сказать в свое оправдание и оправдание тех конгрессменов и министров, которые двумя руками подталкивали вас к этим деяниям? И не кивайте на своих предшественников — они, конечно, тоже совершили немало мерзкого и глупого, однако в их времена была другая ситуация, когда две вооруженные до зубов сверхдержавы противостояли друг другу по всему миру из чисто идейных соображений. Но у вас ничего подобного не наблюдается, поэтому ваша деятельность, создавшая Америке врагов там, где их не могло быть, это мерзость и глупость в энной степени. С вашего правления это началось, а потом лишь катилось по накатанной колее.

В ответ Блин Клинтон только пожал плечами. Перед любым из Франклинов Рузвельтов он чувствовал себя мальчишкой в коротких штанишках. Да и прочие президенты-предшественники были для него серьезными авторитетами, ведь они принимали решения и делали свои глупости самостоятельно, а не как он, под влиянием доминантной жены, управлявшей им будто марионеткой на ниточках. Это он сейчас, когда отовсюду полетели черные лебеди*, стал такой умный, а прежде его все устраивало. И даже Саманта Смит, которую он узнал даже без моих пояснений, тоже вызывала у шалуна Билли определенное чувство трепета, ведь она была чиста, как ангел, в то время как он сам с недавних пор чувствовал себя нечистым грешником.

Примечание авторов:* черный лебедь — известие о чрезвычайно неприятном событии.

— На настоящем заседании, — сказал я, — слушается дело Америки из мира девяносто четвертого года — кровожадной шлюхи в джинсах, которая заявляла, что несет всему миру Свободу и Демократию, а на самом деле не учинила ничего, кроме жестоких войн, убийств и разорения. Вердиктов тут, собственно, может быть только два. Мы можем пойти по накатанному пути, взяв американское государство в свои вассалы и назначив присутствующего тут президента Билла Клинтона Своим Наместником. Однако в том случае, если представленный здесь человек окажется негодным к такой роли, мы под корень снесем все американские государственные структуры, после чего предоставим рядовых обывателей своей судьбе. О том, что бывает в таких случаях, вам расскажет мисс Дафна, которая в детстве пережила трагедию Нового Орлеана. Тогда в результате удара катастрофического урагана «Катрина» этот город был затоплен по самые крыши, после чего в нем исчезла всяческая власть, и люди с преступными наклонностями получили возможность безнаказанно глумиться над своими законопослушными соседями. Благодаря Второй поправке к Конституции американцы — это самое вооруженное общество в мире, но этот факт ничуть не повлиял на случившийся разгул насилия, потому что обычный гражданин будет не в силах выстрелить в живого человека, даже если это ворвавшийся в его дом насильник и грабитель.

Франклины Делано Рузвельты из миров с техногенными и вторичными порталами понимающе кивнули, а вот Джордж Буш-старший из мира девяносто второго года с удивлением спросил:

— Э, мистер Сергий, а как же защитные дамбы, которыми окружен этот американский город?

— Дамбы рассчитаны на пять метров подъема воды, а фактически она поднялась на восемь, — ответил я. — Так тоже бывает, потому что Госпожа Природа с легкостью может перекрыть любые человеческие расчеты. Начинайте, мисс Дафна.

Моя американская Верная излагала то, что составляло боль и трагедию ее детства, а господа президенты, в том числе и шалун Билли, внимательно слушали. При этом они мысленно масштабировали трагедию Нового Орлеана на все страну, в которой больше не будет ничего, кроме права силы и законов джунглей, и нельзя будет надеяться ни на кого, кроме самих себя. Истинный Взгляд говорил об этом совершенно определенно.

Когда Дафна наконец завершила свой рассказ и умолкла, я сказал:

— Свой Дикий Запад, вы, американцы, всегда носите с собой. Стоит только чуть дать слабину — и начинается время ковбоев Мальборо, когда из-за потерявшейся коровы могло случиться сражение средней интенсивности. Грабители дилижансов и банды налетчиков, совершавшие набеги на банки и местные городки — это тоже часть вашей сущности. Именно поэтому, даже разгромив Вашингтонскую плутократию, я никогда не предоставлял ваш народ собственной судьбе без власти и закона, в крайнем случае отдавая его под патронат местного зрелого и дееспособного русского государства. Понтий Пилат, умывший руки — это один из самых нелюбимых мною исторических персонажей. Однако в мире девяносто четвертого года судьба Америки в буквальном смысле висит на волоске, который зовут Уильям Джефферсон Клинтон, урожденный Блайт. И оставить все так, как есть, я не могу, ибо это противоречит моим обязанностям Специального Исполнительного Агента, и местное русское государство в этом мире отнюдь не зрелое и не дееспособное, и собственных оккупационных контингентов в достаточном количестве у меня не имеется, и в способности означенного мистера Клинтона исполнять обязанности Наместника я очень сильно сомневаюсь. Мой Патрон, Всемогущий Господь, уже посоветовал мне махнуть на эту проблему рукой и отнестись к американцам так же, как он отнесся к жителям Содома и Гоморры. Мол, в данном случае следует попытаться спасти особо праведных, короткими рейдами спецназа карать банды грешных, а остальные пусть устраиваются в новом страшном мире как хотят и смогут. Но я так не могу, потому что это миллионные жертвы, в первую очередь среди простых обывателей: инженеров, клерков, работяг, домохозяек и их детей, и в силу этого буду изо всех сил стараться пустить американскую историю по более благоприятной траектории.

— У меня тоже есть большие сомнения в способности мистера Клинтона исполнять возложенные на него обязанности, — сказал Франклин Рузвельт из «моего» мира сорок второго года. — Если потребуется, мы готовы выделись контингенты национальной гвардии и полиции для поддержания порядка в аналогичных штатах. Можете на нас рассчитывать.

— И мы готовы сделать то же самое, — поддержал близнеца Франклин Рузвельт из мира «Полярного Лиса». — Те американцы нам тоже не чужие люди.

— Мы бы тоже были рады поступить подобным образом, но, как понимаем, в ближайшее время на нашем попечении окажется Америка двадцать первого века из парного нам мира, — вздохнул президент Рузвельт из мира со вторичными порталами. — Мы тоже не можем оставаться равнодушными к тому ужасу, что там творится.

— Вы все правильно понимаете, — кивнул я. — Только сначала я избавлю вас и вашего брата от последствий полиомиелита, и лишь потом брошу вас в атаку. Америка двадцать первого века — это очень сложный участок работы, и там вам понадобятся силы и здоровье, чтобы жить еще хоть тысячу лет. В девяносто четвертом году все гораздо проще. Только вот должен сказать другим вашим братьям, что одним этим миром проблема не исчерпывается — после него будут другие, еще более гадкие и запущенные.

— Ничего, мы стравимся, — ответил Рузвельт из «моего» мира сорок второго года. — Как гласит имеющийся опыт, нашим национальным гвардейцам и полицейским местные американцы будут подчиняться с гораздо большей охотой и готовностью, чем русским оккупационным контингентам, какими бы хорошими они ни были.

— В таком случае, — сказал я, — не будем смешивать сущности. На дело в мире девяносто четвертого года пойдут люди вашего брата из того мира, где к Земле прибыл галактический крейсер «Полярный Лис», а вы подождете до следующей оказии, которая, как я понимаю, тоже может случиться в самые кратчайшие сроки. При этом мистеру Клинтону я не скажу и дурного слова, ибо бессмысленно наказывать или просто ругать пингвина за то, что тот не умеет летать. Как только его каденция закончится досрочно, в случае благопристойного поведения, я гарантирую этому человеку жизнь в своих владениях на положении частного лица с любой женщиной по его выбору, ибо нынешнюю миссис Клинтон уже заждались в адских чертогах.

— А я, — воскликнула Саманта Смит, — восхищаюсь мистерами Рузвельтами, потому что их Новый курс воистину был образцом правильного государственного устройства, и его воскрешение в мирах будущего — дело благое и даже праведное!

И тут прогремел гром, подведя итог дискуссии. Пора было разводить гостей по домам и готовиться к сражениям на ключевом, российском направлении, где, за исключением отдельных завязанных контактов, у меня еще и конь не валялся.