Мы миновали последние факелы жилого яруса, и лагерь окончательно провалился в серую муть пришедшей ночи. Холод в этих краях пробовал тебя на вкус, пробираясь сквозь шерсть накидки и жадно высасывая тепло.

У спуска к нашему обычному «пляжу» увидел смутные силуэты. Группа Червей под присмотром пары Псарей угрюмо строилась, готовясь к погружению. Ребята переминались с ноги на ногу, кутаясь в обноски, и в этой полутьме казались тенями, которые Мгла вот-вот слизнет со скалы. Но Тень даже не замедлил шаг — резко свернул налево, на узкую, едва приметную тропу, идущую вдоль гребня.

Я последовал за ним.

Тропа была дрянная — виляла, как перепуганная гадюка, постоянно осыпаясь под ногами мелким щебнем. Иногда и вовсе превращалась в крутые и грубо вырубленные ступени, где приходилось едва ли не на карачках ползти. Тень шёл впереди молча, ни разу не обернувшись. Я едва поспевал, стараясь дышать размеренно.

Заметил, что дни стали ощутимо короче. Ещё неделю назад в это время над Хребтом стоял багровый закат, а теперь — хоть глаз выколи. Всё тонуло в чернильной жиже, и только лиловое марево Пелены внизу давало хоть какой-то ориентир. Мы шли почти в полной темноте. Я то и дело натыкался на острые выступы камней, сбивая пальцы и обдирая локти, но зубы сжимал крепко. В этом месте жаловаться некому, да и незачем.

Тень двигался пугающе. Казалось, видит во тьме так же ясно, как я видел Уголька при свете дня. Его походка была плавной, лишенной той суеты, что выдает в человеке страх падением или неизвестностью.

Через какое-то время мы спустились по длинной лестнице и оказались на узком карнизе, который тянулся прямо над бездной. Это тоже была прибрежная линия Мглы, но совсем другая. На нашем обычном месте Пелена полого лизала камни, здесь же обрывалась круто вниз, уходя в бездонную пропасть. Ощущение такое, будто стоишь на краю мира, и этот мир очень хочет, чтобы ты сделал неверный шаг.

Холод здесь был влажным и тяжелым. Я кутался в меховую накидку, но она казалась тряпкой. Тень шел впереди, и, судя по его виду, мороз волновал его не больше, чем направление ветра.

В какой-то момент правая нога соскользнула. Щебень с шелестом поехал вниз, и я рухнул на колено, приложившись о выступ. Рука машинально вцепилась в край скалы, сдирая кожу. Сердце ухнуло в желудок — нога уже болталась над фиолетовой пустотой, и я понятия не имел, сколько пришлось бы лететь, если бы не этот выступ.

Тень остановился и замер в паре шагов впереди, глядя в темноту перед собой.

Дыхание сбилось, в горле пересохло, но я заставил себя замереть и медленно втащить тело обратно на тропу. Колено пульсировало болью, ладонь жгло, но я поднялся. Тень, дождавшись, пока я снова обрету равновесие, двинулся дальше. Ни слова, ни взгляда.

Мы шли уже минут двадцать, и я начал окончательно понимать местность. Та карта, что перерисовал у Молчуна, начала складываться в единую картинку. Мы шли аккурат на восток, от жилых секторов, туда, где за Глоткой Ветра должно находиться Святилище.

Тропа стала шире и ровнее. Она не была вырублена людьми — скорее естественный скальный козырек, широкий и удобный. Но вскоре и он уперся в монолитную вертикальную стену, преграждавшую путь. Огромный камень уходил вверх.

Тень, шедший впереди, сделал это так быстро, что мой глаз едва зацепился за движения. Резкий выпад ногой, упор в какую-то невидимую щель, захват рукой, еще один толчок — и вот он уже, словно та самая тень, взлетел на трехметровую высоту. Прыжок, короткий шорох одежды, и он исчез из виду, затерявшись в темноте наверху.

Я замер, задрав голову. Это не была акробатика в привычном смысле. В его движениях сквозила та же биомеханика, что я видел у дрейков: минимум лишних усилий, идеальное распределение веса и звериная сила. Человек так двигаться не должен.

Через пару секунд мой взгляд, привыкший к полумраку, различил его силуэт на краю верхнего уступа. Он стоял там, небрежно глядя вниз, и казался частью ночи.

— Здесь нужно забраться наверх, — долетел до меня тихий голос.

Я сглотнул, прикидывая высоту и чувствуя, как ноет содранная ладонь.

— Как вы это сделали? — спросил я, всё еще пытаясь осознать увиденное.

Тень ничего не ответил, просто стоял там неподвижный, серый и равнодушный к моим трудностям.

Ясно, объяснять этот человек ничего не будет. Да и с какой стати? В этом мире вообще никто не торопится разжёвывать тебе правила — либо ты их схватываешь на лету, либо летишь со скалы.

Я вгляделся в камень. В отсвете Пелены уступы казались едва заметными штрихами, не шире ладони. Честно говоря, я не был уверен, что смогу за них зацепиться, не говоря уже о том, чтобы удержать свой вес. Посмотрел левее — там отвесная стена выглядела чуть более шершавой, а из расщелин торчали сухие, припорошенные снегом ветки какого-то колючего кустарника. Сомнительная опора.

— Не мнись, — прошелестел Тень сверху. Голос еле слышный. — Ты Закалённый первого круга. Используй свою силу по назначению.

В каком смысле «по назначению»? Я что, должен прыгнуть туда, как он? Или во мне проснулась какая-то скрытая пружина, о которой я ещё не знаю? Ладно, хватит анализировать. Зоопсихология здесь не поможет, здесь нужна биомеханика. Если Тень говорит «использовать силу», значит, моё новое тело способно на большее, чем я привык от него ожидать.

Я отошёл от камня на три шага назад, прикидывая траекторию. Короткие, быстрые уступы. Нужно набрать инерцию, чтобы гравитация просто не успела сообразить, что пора тянуть меня вниз.

Рывок. Снег брызнул из-под сапог. Два быстрых шага, толчок — и я буквально влип в камень. Ледяной гранит обжёг пальцы через содранную кожу, но я не обратил внимания. Подтянулся, и в руках отозвалась неожиданная мощь. Тело чувствовалось удивительно лёгким. Нога нащупала нижний выступ, я толкнулся вверх, перенося вес… и тут ладонь поехала по обледенелому краю.

Мир качнулся. Я заскрёб пальцами по скале, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, но находил только пустоту и крошащийся лед. Секундная невесомость, тошнотворное чувство свободного падения, от которого перехватывает горло.

Рука Тени возникла из ниоткуда. Молниеносно, как бросок змеи, мужчина перехватил моё предплечье. Пальцы впились клещами, и одним мощным рывком он зашвырнул меня на уступ.

Я ухнул на камни, выбив из лёгких воздух. Внутренности будто подлетели к горлу, как на американских горках, а диафрагму скрутило спазмом. Я лежал, уткнувшись лицом в холодную крошку, и судорожно пытался сделать хоть один вдох.

Тень стоял неподвижно. В темноте я видел только его подбитые железом ботинки в паре сантиметров от своего носа.

— Отсутствие тренировок с общей группой не идёт тебе на пользу, — проговорил он тихо.

— Да… знаю, — выдавил я, с трудом поднимаясь на локти.

Я встал, отряхивая одежду от снега, и поравнялся с ним. Лицо мужчины во тьме казалось застывшей маской, черты почти стёрлись, остались только белёсые провалы глаз.

— Пошли, — бросил он и зашагал дальше.

Я последовал за ним. Мы шли ещё минут десять по тропе, которая то петляла вверх, уводя нас вглубь хребтов, то снова круто ныряла к кромке Пелены. И вдруг Тень остановился.

Прямо под нами, буквально в нескольких шагах, колыхалась Мгла. Здесь выглядела иначе — густая, почти чёрная — медленно шевелилась, как огромное животное, и я физически чувствовал её дыхание. Запах золы и кислинки стал плотным — у меня перехватило дыхание, а сердце сжало холодным обручем — так бывало, когда я заходил в Пелену по грудь. Но сейчас мы просто стояли рядом, даже не касаясь её.

Здесь Мгла была явно сильнее. Агрессивнее. Я заметил, что берег тут более пологий, камни уходили под лиловое марево плавно, без обрывов. Похоже, пришли именно туда, куда нужно.

Тень молчал и замер, превратившись в статую, глядел в никуда. Я стоял рядом, стараясь унять дрожь в коленях и хоть что-то разобрать в непроглядной тьме.

— Здесь, — наконец нарушил тишину Тень. — Здесь ты будешь купаться. И не только.

Он на секунду замолчал, и я почувствовал, как изменился его настрой. Стал ещё более отстранённым.

— Планы изменились. Мне нужно будет уйти уже скоро. День или два… не знаю точно, когда вернусь. Через несколько недель, может, чуть больше. Это твоё место. О нём мало кто знает, даже охотники сюда не забредают.

Он обернулся ко мне, и в мутных глазах на миг отразился фиолетовый отблеск Пелены.

— Драконов тут нет. Они это место стороной обходят. Гнёзд не закладывают, даже почти не летают над этим участком. — сказал он.

Я вспомнил пустые небеса над Кланом и кивнул.

— Они вообще почти не летают над лагерем. За всё время, что я здесь, я ни одного не увидел в небе. Только тех, что на цепях. — вклинился я.

Тень издал неопределённый звук грудью — короткое «мм», больше похожее на рычание, чем на согласие и снова уставился в глубь Мглы.

— Да… драконы не глупы. Конечно, они здесь не появляются. Охотникам Бычьей Шеи приходится ходить всё дальше и дальше. Для Клана это плохая ситуация, скоро придётся лезть на территории других кланов, конфликтовать со Свободными племенами или забираться в земли Империи. А ведь когда-то здесь было много драконов. Но уже нет. Они ушли.

Мужчина замолчал, и в этой тишине почудилось, что Мгла внизу ответила тихим вздохом.

— Вы сказали: «не только», — я зацепился за слово. — Вы сказали, что я здесь буду не только купаться. А что ещё?

Тень промолчал, стоял так неподвижно, что в лиловой полутьме фигура окончательно потеряла чёткие контуры, сливаясь со скалой. Мутный взгляд направлен куда-то сквозь меня, в ту сторону, где густела Пелена. Мне начало казаться, что он и вовсе забыл о моём существовании, но через минуту коротко кивнул.

— Пошли.

Мы двинулись дальше по едва заметному карнизу. Идти было паршиво = под ногами сплошное крошево из острого камня и скользкого налёта Мглы. Тропа сузилась настолько, что приходилось прижиматься плечом к холодному граниту, чтобы не сорваться вниз. Минуты через три упёрлись в глухой тупик, который заканчивался небольшим тёмным провалом — то ли естественной каверной, то ли входом в крохотную пещеру.

Тень резко вскинул руку, ладонью вперёд. Жест понятен без слов: замереть и не издавать ни звука. Я и так почти не дышал. Сердце колотилось в горле, а воображение рисовало неприятные картины.

И тут раздался звук.

Сначала сухой треск, похожий на то, как лопается на морозе дерево. Я не сразу понял, откуда идёт, пока не осознал — звук рождается прямо передо мной, в груди Тени. Это было странное, ритмичное клацанье зубов и серия коротких, гортанных щелчков. Звук разносился по узкому распадку, отражаясь от заснеженных стен, создавая потустороннюю перекличку.

Наступила тишина. Только Мгла ровно гудела, и в гуле иногда слышались странные всплески, будто кто-то в глубине раскрывал огромный зонт.

А затем из темноты пещеры донеслось ответное клацанье. Треск по нарастающей, резкий обрыв и тонкий писк. У меня по спине пробежал холодок. Интерес смешался с тревогой — куда, чёрт возьми, этот загадочный мужик меня притащил?

Тень медленно обернулся ко мне, белёсые глаза в полумраке казались двумя дырами в пустоту.

— То, что ты сейчас увидишь… — голос его был тише шороха снега. — Об этом никто в лагере не должен знать. Никто. Понял меня? Особенно Молчун. Если хоть слово сорвётся с твоего языка… сам понимаешь, что с тобой будет. Мгла — умеет хранить секреты.

Мужчина смотрел на меня, не мигая. Я чувствовал, как воздух вокруг него становится тяжелее. На мгновение захотелось возразить, сказать, что я не подписывался на такие тайны, не зная их сути, но… какой в этом смысл? Здесь на уступе, мои права заканчивались там, где начиналась воля мглохода.

— Хорошо… ладно, — выдавил я. — Я не из болтливых.

Тень отвернулся, не дожидаясь моих заверений.

— Пошли за мной.

Он нырнул в провал, и мне пришлось буквально сложиться вдвое, чтобы протиснуться следом. Внутри пещера оказалась тесной и сырой. Мы миновали узкий лаз, свернули направо, и я почувствовал, что свод стал выше. Здесь, в глубине камня, шевеление и писк стали отчётливее. Существо впереди явно оживилось — будто радовалось. Но радовалось определенно не мне, а присутствию Тени.

Я слышал, как Тень что-то делает во тьме. Затем по стенам разлилось тусклое фиолетовое свечение. Оно исходило от небольшого осколка мглокамня, который мужчина выставил на ладонь. Свет выхватил из темноты невысокие своды, заиндевелый потолок и то, что сидело в углу на подстилке из сухой травы.

Моё сердце пропустило удар. Я замер, забыв, как дышать.

Это был дракончик. Теневой дрейк — редчайшая порода, которую Империя скупает за любые деньги. Он не был совсем вылупком, но и до подростка ему было далеко — примерно полметра в высоту. Зверь был ранен: одна лапа нелепо подогнута под туловище, а кожистое крыло висело рваной тряпкой.

Перед глазами тут же всплыло системное окно, перекрывая реальность сухими фактами.

[СКАНИРОВАНИЕ: Теневой дрейк — Подвид Мглы — Молодняк]

[Физическое состояние:]

[— Рваная рана правой задней лапы (начальная стадия воспаления)]

[— Множественные разрывы перепонки левого крыла]

[— Переохлаждение: умеренное]

[— Голод: значительный]

[Эмоциональный фон:]

[— Привязанность: [█████████░] 92 %]

[— Облегчение: [████████░░] 81 %]

[— Страх: [███░░░░░░░] 34%

[Уровень стресса: СРЕДНИЙ]

[Доминантность: не проявляется (состояние подчинения/доверия)]

Теневой дрейк, увидев Тень, издал радостный вибрирующий звук и, смешно ковыляя на трёх ногах, бросился к его сапогам. Начал тереться мордой о штанину мглохода, а затем, издав короткий писк, попытался вскарабкаться к нему на руки.

Картина была настолько сюрреалистичной, что я стоял как вкопанный. Дикий зверь, «теневик», который должен перегрызть нам глотки при первом же шорохе, сейчас вёл себя как побитый, но преданный пёс.

Тень положил светящийся кристалл на плоский выступ скалы и полез в поясной кошель. Достал оттуда несколько тёмных, плотных корней — видимо, мглокорень, вымоченный в чём-то питательном.

— Держи, малый, — прошелестел Тень.

Дракончик жадно схватил угощение, спрыгнул на землю и, придерживая корень передними лапами, принялся за еду, довольно урча. Тень стоял над ним, и в этом холодном и сером человеке вдруг проглянуло что-то такое, чего я никак не ожидал увидеть в Клане Железной Узды. Какое-то усталое и надломленное сострадание.

Я смотрел на то, как маленький дрейк рвёт жёсткое волокно, и понимал одну простую вещь: всё, что я знал об этом месте до этого момента, только что рассыпалось в прах. И теперь предстояло понять, как вписать этот секрет в свои планы на Разлом.

— Это Сухарь, — тихо произнёс Тень, и в шелестящем голосе почудилась мягкость. — Нашёл его на прошлой вылазке. Там, внизу, в глубокой мути. Совсем один был, прижался к камню и ждал конца. Ему нужна забота. Доверить его в Клане я никому не могу.

Я стоял, чувствуя, как сердце то замирает, то пускается вскач. Воздух в пещере казался наэлектризованным, густым от запаха грозы и чего-то едкого.

— Кроме меня? — спросил я так же тихо, всё ещё не до конца веря ушам.

— Да, — отрезал Тень. — Кроме тебя.

Я сглотнул. Дыхание стало глубоким, но каким-то прерывистым — замирал после каждого вдоха, боясь спугнуть момент.

— Почему?

Тень медленно повернул голову — белёсые глаза в свете кристалла казались мёртвыми, но взгляд прожигал насквозь.

— Видел достаточно, чтобы понять: драконы тебе не безразличны. Ты их слышишь. Это теневой дрейк, ты и сам это уже понял. Они редкие. И опасные. Особенно в руках тех, кто видит в них только мясо для продажи. Но дело не только в редкости.

Он замолчал, глядя, как Сухарь увлечённо расправляется с корнем.

— Теневые и мглоходы — суть одно. У нас одна кровь, одна Мгла в жилах. Такой зверь может ходить в Пелене неделями, он знает её тропы лучше, чем мы. В Клане ему не выжить. Для теневого клетка — это не просто неволя. Это яд. Они питаются Резонансом пустоты, им нужно касаться Мглы, иначе их плоть начинает гнить заживо, а разум гаснет. Железная Узда его прикончит, пытаясь подчинить.

Я кивнул, принимая логику. Теперь стало понятно, почему Молчун со своими склянками даже не рассматривался. Молчун верен — вспомнил слова Пепельника.

— Здесь ты будешь купаться, — продолжил Тень. — И здесь будешь кормить его. Я обо всём договорился. Корни тебе будет приносить Тила — та девка, которую Грохот отдал тебе в услужение. Она знает, где брать правильный мглокорень. За ним нужно приглядывать. Регенерируют они быстро, нужно только время и покой. А когда он окрепнет — ты его отпустишь.

— Понял, — отозвался я, не сводя глаз с мглохода.

Не верилось, что у этого человека, больше похожего на кусок серой скалы, есть такая сторона. Он рисковал всем, пряча здесь этого зверя.

— Сухаря будешь брать с собой во Мглу, — приказал Тень. — На каждое купание. Как это сделать — сам придумаешь. Он должен пойти за тобой по своей воле, должен начать доверять. В Пелене его раны затянутся втрое быстрее, но он должен возвращаться сюда каждый раз, потому что там для него будет опасно.

— Хорошо. Я сделаю.

Тень снова прищурился, вглядываясь в моё лицо, будто читал мысли.

— Если мглорождённый придёт за тобой… — он сделал паузу. — Сухарь поможет. Пусть он калеченый, но его природа сильнее любого морока. Теневые видят истинную форму тех, кто изменён Мглой. Он станет твоими глазами там, где твои собственные ослепнут.

Я смотрел на него, и в тишине, нарушаемой хрустом корня, между нами будто затянулся невидимый узел — договор, основанный не на субординации или страхе, а на чём-то гораздо более древнем. На ответственности за того, кто слабее.

— Мгла поднимется очень скоро, — голос Тени стал ещё тише, почти превратившись в вибрацию камня. — К этому моменту Сухарь должен встать на лапы и расправить крыло. Клан не слушает меня. Грохот ослеп от жадности, Пепельник — от своих правил. Клан скоро перестанет быть Кланом, если не найдёт новое место, выше, гораздо выше. Но это их дело. Мне нужно уйти, племенной. Поэтому Сухарь остаётся на тебе.

Я перевёл взгляд на дракончика. В фиолетовом свете тотказался вырезанным из матового угля, чешуя впитывала свет, оставляя вокруг тела едва заметное дрожание воздуха. Лапа была тонкой, с длинными, загнутыми когтями, а крыло, несмотря на раны, казалось на удивление мощным для такого размера.

— А без вас… — я запнулся. — Меня будут отпускать куда-то, кроме общей площадки?

— Об этом не думай, — отрезал Тень. — Никаких лишних разговоров. С наступлением сумрака идёшь сюда. Каждый день. Несёшь корень, кормишь, идёшь в Пелену. Если встретишь мглорождённого во Мгле — поднимешь перед собой это.

Он протянул мне тот самый фиолетовый кристалл мглокамня. Камень тёплый и будто пульсировал в такт сердцу.

— Если придётся защищаться… — Тень коснулся своего тела в районе солнечного сплетения, но чуть сместив руку вправо, под рёбра. — Бей сюда. Это «узел тени». У мглорождённых там сходится всё искажение, что держит их в этом мире. Один точный удар — и Мгла вытечет из них, оставив только прах. Но скорее всего, не потребуется. Камень и Сухарь сделают своё. От тебя требуется только одно: быть последовательным и полностью отринуть страх. Это то, что тебе понадобится в будущем, хребетник.

Дракончик тем временем доел корень, забавно закружился на месте, хромая и подволакивая крыло, а потом устроился у ног Тени.

— Совсем ребёнок, — не выдержал я. Улыбка сама просилась на лицо, и я едва сдержал её, заворожённый зрелищем.

— Да. А теневые не бросают своих. Если только не…

Я нахмурился, чувствуя, как внутри вновь шевельнулась тревога.

— Что?

Тень замолчал, отошёл от меня и тяжело опустился на сырой валун, глядя в пустоту прохода.

— Если только не вынуждены бежать.

— Что вы имеете в виду? О чём вы постоянно предупреждаете?

— Мгла живая, племенной. У неё есть свои течения. И сейчас с глубин поднимается такое течение, которое пугает не только «червей», но и тех, у кого вместо крови — жидкий камень. Течения, Падаль… несут сюда то, от чего здравомыслящие должны бежать, не оглядываясь. Драконы это уже почувствовали. Поэтому ушли с этого Хребта, не только из-за Клана. Даже Теневые ушли — что огромная редкость.

— А когда? — я заговорил быстро, пытаясь выудить хоть какую-то конкретику из размытых фраз. — Когда это случится? И что именно принесут течения?

Тень медленно повернул голову.

— У тебя есть неделя, Падаль. Если Клан не услышит мглохода — беги. Но прежде… позаботься о нём. Сдержи слово.

Неделя. Слово ударило в голову, как молот. Если мужчина прав, то вся моя возня с Угольком, все эти контракты с Империей и планы Пепельника — просто суета на палубе тонущего корабля.

Я посмотрел на Тень, и перед глазами на миг поплыло. Слишком много информации для одного вечера.

— Неделя? — переспросил я, скорее самого себя.

— Да. А теперь…

Тень чуть наклонился и коснулся головы теневого дракончика. Тот неожиданно громко заурчал — звук низкий, от него завибрировали камни под ногами. Сухарь приоткрыл пасть, и из глубины горла вырвалось облачко тёмного и вязкого пара. Пахнуло старым пеплом, ледяным ветром и Мглой. Зверь прикрыл глаза, доверчиво подставив макушку под костлявую руку человека.

— Теперь мы идём купаться, — Тень поднялся. — Сначала ты. Потом вернёмся за ним. Твой первый настоящий шаг в Бездну.