Глава 44. Игорь и Егор

Ночь мы провели с Егором в отдельной камере, с высоким сервисом обслуживания: доставка еды в номер, телевизор с одним французским каналом, где показывали только новости и нас. В основном, показывали меня, как я орал, будучи на руках у толпы, затем, как нас тащили в машину полиции.

— Жесть, — сказал Егор, — Надеюсь, в Москве не смотрят французские новости.

— Я тоже надеюсь, — ответил я, думая о Марте и родителях. Если маме и папе придется как-то и что-то объяснять мне, то вот от Марты, я хочу услышать внятное объяснение сам.

— Что будем делать с ними? — спросил вдруг Егор, взбивая свою плоскую подушку кулаком и укладываясь на бок.

— Даже не представляю, — честно ответил я, — Наказывать, что-то выговаривать — бесполезно, да и как наказывать?

— Ну, я, Веру выпорю, — мечтательно сказал Егор и тут же нахмурился, — Легонько, правда. Да и какое это наказание, — сердито махнул рукой.

— А я Марту... — замолчал я. Как мне наказать ту, с которой у меня фиктивный брак? По идее, она не обязана вести себя как жена, в договоре не было указано, что Марта не имеет права уезжать от меня на пару дней. Уходить и расторгнуть брак да, не имеет, а вот улететь в другую страну за платьем...

— Может, не будем с ними разговаривать несколько дней? — предложил я.

— И что? Да они сами говорят так, вряд ли заметят наше молчание, — ухмыльнулся Егор.

— Я вот, что подумал, — поворачиваюсь к нему на своей кровати, тоже взбивая плоскую подушку кулаком, — Твоя Вера очень похожа на мою Марту характером.

— Возможно, — соглашается Егор.

— Ты свою жену знаешь чуть дольше, чем я, — продолжаю свою мысль, — Как ты ее наказывал раньше?

— Хмм... — думает Егор, — Получается, что никак. Все мое наказание я... Короче в спальне наказывал, — лыбится он, что-то вспоминая.

— Значит, все им сходит с рук?

— Ну, да...

— В этот раз не должно! — припечатываю приговор.

— Не должно! — соглашается со мной Егор.

На следующий день идем в самолет в сопровождении французских полицейских. Егор внезапно тормозит, когда приближаемся по рукаву к дверям самолета.

— Я не полечу! — возмущается он.

— Чего ты? — удивляюсь я.

— Это Аэрофлот! — кричит он.

— И что? — все еще не понимаю я.

— Нас в Москву отправляют! — орет друг, и я тоже начинаю упираться, — Ступишь за эту черту, — указывает он на железный мостик между рукавом и самолетом, — Считай ты в России.

— Э-э, нет, — упираюсь руками в борта самолета, наклоняясь вперед, оставляя ноги во Франции.

Егор также висит за мной, зацепившись за дверь самолета.

— Нельзя нас на родину! — орет друг, — У меня китайцы в Берлине!

— И мне нельзя! — вторю ему, — У меня немцы в Берлине.

Нас общими усилиями вражеской стороны впихивают в салон самолета, передают на руки дружественной стороны. Мы снова пытаемся сбежать, но двери самолета закрываются перед нашими носами.

— По местам! — рычит пилот, указывая нам в конец салона.

Обреченно вздыхаем и идем, нас провожают улыбки соотечественников. Тут Егор притормаживает и издает громкий рык:

— Мымра! — орет он и ускоряется, впечатывая ноги в пол.

Я почти бегу за ним, когда вижу наших жен, которые выглядывают из-за спинок кресел широко раскрытыми глазами. Наконец, приближаемся к ним, тут Вера первая выбирается в проход и кидается на шею своего мужа, целуя его лицо, обнимая.

— Егорушка, — кричит она, — Я так скучала, милый, дорогой, любимый...

Я вижу, как тает грозный мужик, прижимая к себе свою жену.

— Верунчик, — щебечет друг, подхватывая Веру на руки и плюхаясь вместе с ней на свободное кресло.

— Нас с Мартой депортировали из страны, представляешь? Объявили террористками, будто мы писали дурацкие плакаты и призывали к революции.

— Хмм, — смотрит на меня Егор, взглядом приказывая молчать.

Я крякаю и сердито сажусь рядом с Мартой, которая молчит, поджав свои прелестные губы.

— Игорь, — наконец не выдерживает она, когда самолет готовится к взлету.

— Что? — спрашиваю ее.

— Ничего, — отвечает Марта и тут же наклоняется ко мне, обнимает мою шею и касается губ своими губами.

Поцелуй затягивается, приходим в себя, когда нас окликает стюардесса.

— Не могли бы вы посадить вашу жену в ее кресло, — улыбается нам милая девушка.

Мы с Мартой переглядываемся, замечаем, что она давно уже сидит на моих коленях, а мы увлеченно целуемся, прижимаясь друг к другу. Жена, смеясь, переползает через меня на свое кресло и берет за руку.

— А что вы делали в Париже? Как оказались там? — спрашивает меня Марта, а я испуганно перевожу взгляд на Егора. Вера также смотрит на него в ожидании и тот пытается что-то придумать. Ну не рассказывать же им про эти плакаты?

— У нас были дела, — коротко отвечает Егор и Вера кивает, счастливо целуя своего мужа.

— Какие? — хмурится Марта, а я понимаю, что врать придется красиво и правдиво.

— Мы тоже, как и вы, ездили за костюмами, — говорю я первое, что взбрело в голову. Вижу, как Егор, прикрывает от досады рукой свое лицо и замираю. Вранье явно не удалось.

— И где они? — хмурится Марта, — И почему вы летите с нами в Россию?

— Тут такая история... — снова начинаю я и смотрю на Егора, умоляя молча о помощи.

— Мы потеряли паспорта и нас депортировали, — тут же выдает Егор еще одну дурацкую версию.

— Другая причина, Завьялов, — хлопает по карману Егора Вера, из которого торчит уголок паспорта.

— Мы поехали за вами, — выдыхаю я и прикрываю глаза, ожидая взрыва.

— Мой ты бегемотик, — вдруг сюсюкает Марта, и я приободряюсь.

— Почему-бегемотик-то? — расправляю шире плечи, — Я мужчина в полном расцвете сил.

— Просто, так захотелось, — отвечает Марта, и я в очередной раз удивляюсь женской логике.

— Так, теперь вы, — переводит стрелки Егор, и я облегченно вздыхаю, — Почему вы поехали в Париж и не выходили все эти дни на связь? А?!

Егор грозно смотрит на Веру, потом на Марту и те тоже пересматриваются.

— Ой, меня сейчас стошнит, — тут же вскакивает Вера и несется в туалет, оставляя нам Марту на растерзание.

Мы с Егором теперь смотрим на нее, сердито шевеля бровями, попалась, птичка.

— Мы, разводимся, Русацкий? — выдает Марта, немного подумав, и мы с Егором застываем как сфинксы.