Глава 22. Игорь

Сидел дома за компьютером, пока не устали глаза. Женщины куда-то уехали, причем обе и в разные стороны. Мой папа, по-моему, тоже решил жить у нас, они с отцом Марты смотрели футбол в гостиной. Папа, как всегда, привез кучу еды из дома и теперь сидели с пивом в руках расслаблялись, пока женщин нет дома. Мама бы их мигом разогнала.

Сходил в бассейн, немного потягал там гантели, поплавал, принял душ и заскучал. Первый выходной за неделю, а Марты нет. Куда они все подевались? Снова вышел в гостиную, где отцы затеяли спор по поводу какого-то забитого нечестно по их мнению гола.

— А где Марта? — спросил у ее отца и тот пожал плечами.

— Так они вроде собирались в этот, как его клуб Эстетики. Мать там каждые выходные проводит, — доложил мне отец.

— А что они там делают? — удивился я.

— Чай вроде пьют.

— Так уже почти вечер, а их все нет.

— Спроси, когда вернутся, — отмахнулся отец.

— Где клуб находится? Доеду, посмотрю.

Отец сообщил мне адрес, и я вышел во двор, выгнал машину, не гоночную, конечно, и поехал за Мартой. Думаю, от похода в кино она не откажется, да и вдруг там моя помощь нужна. Зная свою маму, не сомневаюсь, что Марту загнали в угол и теперь она отбивается от всех одна, без защиты. Представил плачущую Марту, всю в слезах, растрепанную в своих коротких шортиках и топике и нажал на педаль газа. Каково было мое удивление, когда увидел весь цветник, что столпился на крыльце и Марту, не похожую на себя. Но все забыл, когда Марта попросила ее поцеловать. Значит, договор немного нарушить можно или я что-то не понял? Что она так смеется, даже надулся, пока ехали домой.

— Ну что ты, обижаешься, пупсенок? — вытирает слезы от смеха Марта, — Ты бы видел их лица, — снова начинает похрюкивать, смеясь.

— Как ты меня назвала? — злюсь, — Пупсенок?!

— А что? — хлопает невинными глазками Марта.

— Ничего, — скреплю в ответ зубами.

Молчим, пока едем до дома. Около ворот останавливаю машину и поворачиваюсь к ней.

— Марта, ты, возможно, не поняла, как я к тебе отношусь? — смотрю серьезно, хмурю брови.

— А должна была? — удивляется она, — Ты попросил год брака, я хочу помочь папе или я что-то не поняла?

— Ты мне очень нравишься, особенно такая, как сейчас, — легко трогаю локоны и шляпку в волосах. Но Марта отстраняется.

— Если я тебе нравлюсь такой, Русацкий, то ты ошибаешься, — резко отвечает Марта и выбирается из машины.

Я иду за ней, виновато опустив голову, когда Марта резко останавливается и поворачивается ко мне.

— Поцелуй меня, Игорь, — гневно просит она, и я пугаюсь, чую какой-то подвох, но пока не могу понять в чем.

— Зачем? — дурацкий вопрос, согласен.

— Ой, все! — вскидывает руки Марта и открывает калитку.

Догоняю ее и хватаю за талию, прижимаю к себе и впиваюсь в губы. Ловлю ее вздох, руками веду по спине, толкаюсь языком. Целуемся жарко, голодно, так, что срывает с катушек. Ее платье тонкое, нежное, чувствую под ним кожу, скольжу пальцами. Марта прерывает поцелуй и смотрит прямо в глаза.

— Эксперимент удался? — спрашиваю ее с улыбкой, думаю о том, что сегодня я войду наконец-то в спальню своей жены.

— Как не умел, так и не умеешь, — высказывается Марта, а я выпускаю ее из рук. Обалдеть, это я-то не умею целоваться?!

— Мне кажется, ты недостаточно прониклась с первого раза?! — возмущаюсь, снова иду за ней.

— А нечему тут проникаться и со второго раза тоже, — огрызается Марта, даже не поворачиваясь.

— Я хорошо целуюсь!

— С пятого класса ничего не изменилось!

— Не правда!

— Святая истина!

— Ах, ты...

— От такого же слышу!

— Ну и спи одна!

— Ну и буду!

Марта скрывается за дверью в дом, а я остаюсь на крыльце, чтобы прийти в себя. Вывела-таки на эмоции. Да кто она такая?! Тамада хренова, да таких, как она... Больше нет. Опускаю плечи, печально вздыхаю, признаю, что, таких, как Марта и правда, нет. У меня было немало девушек, но ни одна не вызывала во мне столько чувств и эмоций. Все, что делает Марта, находит отклик у меня в душе или между ног. Я дико хочу ее, а еще я хочу, чтобы она была моей в прямом смысле этого слова.

Снова разозлился, правда, не знаю больше на кого: на Марту или на себя. Зашел в дом и убрался в свою комнату, громко хлопнув дверью. Сижу за компьютером, злой, как черт, только что пар из ушей не валит. Совсем забыл, что Марте хотел сказать. Паспорта ее и отца готовы, скоро получим визу. У нас максимум еще неделя, пора уезжать.

Беру телефон и набираю Марте смску.

— Я вообще-то хотел с тобой поговорить!

— Поговорили уже, — приходит тут же ответ и смайлик с «факом»

— Да ты! — сижу минуту, зависаю, не знаю, как ее обозвать, — Доска! — отправляю и тут же чуть не вгрызаюсь в свою руку. Ну, зачем я это написал?! Сижу, смотрю на телефон. Марта прочитала и тишина. Чувствую себя приговоренным к казни. Это надо такое ей написать, причем это уже не правда. Если в школе Марта была совсем плоская, то сейчас, я сам видел, там все очень даже аппетитно. И как теперь извиняться? Что-делать-то?

— 99 мужчин из ста очень любили ласкать мою грудь, им нравилось, а ты долбанный извращенец по силикону! — приходит ответ, а я вскакиваю с кресла. Что значит 99 из ста?! Это у Марты столько мужиков было?! А вот тут, я бы хотел уточнить поподробнее! Чувствую, как раздуваются ноздри, и пинком открываю дверь из комнаты в коридор. Иду к Марте. Сейчас я посчитаю вместе с тобой, сколько там было мужиков у тебя, Рапунцель. Вместе посчитаем, твою мать!