Глава 50

Виктор

«Тимур Османов», - скрипит в голове надоедливо и по кругу, будто в старом магнитофоне зажевало пленку.

Сцепив зубы, быстро иду вслед за врачом по бездушному, ослепительно-яркому больничному коридору, который кажется бесконечным. Бешено отбиваю ритм тяжелыми подошвами по вычищенному до блеска плиточному полу. Каждый шаг отзывается канонадой в мозгу.

Слепая, разрушающая ярость достигает точки максимума. Единственная эмоция, которую я могу себе позволить. Но даже она – лишняя.

Холодный расчет, здравый рассудок, умение спокойно решать дела… Где это все? Стоило мне почти умереть и заново родиться, чтобы я вмиг растерял все полезные человеческие навыки. На пороге смерти, едва не сорвавшись в бездну, даю волю животным инстинктам.

Горло душит звериный рык, разрывает грудную клетку. В висках неистово бьется пульс, сердце жаждет мести. Руки машинально сжимаются в кулаки.

Чувствую тонкие пальчики в своей ладони. Чудом не ломаю их от злости, но вовремя останавливаюсь. Слышу короткий, тревожный вздох.

- Господи, Лиля, - сдавленно хрипнув, боковым зрением ловлю ее взволнованный взгляд. Ослабляю хватку. Замедляю шаг. Смягчаюсь, но только для нее. – Прости, - одними губами.

- Все хорошо, Вить, - так же тихо. Сквозь теплую, добрую улыбку, которую я не заслуживаю. Ни в этом мире, ни в каком-либо другом. Но почему-то судьба смилостивилась надо мной.

Маятниковые двери распахиваются от легкого толчка, металлическое полотно бодро летит вперед – и с угрожающим свистом возвращается. Петр Эдуардович придерживает его, пропуская Лилю, а затем и меня.

- Османов в этом отделении, - сообщает доктор бесстрастно, деловито, а я мгновенно воспламеняюсь, подогреваемый жаждой возмездия.

- Где он? – выплевываю зло, не боясь задеть чьи-то чувства.

Я всегда ненавидел Тимура и считал его недостойным семьи Воскресенских. Видел в нем глупого, бесхарактерного мальчишку, а не мужа. Это была неприязнь с первой встречи. Отторжение до тошноты.

Однако я терпел его. Ради сестры. Закрывал глаза на ошибки в проектах, помогал в бизнесе. Не выпер из фирмы пинком под зад, в конце концов! На улицу, в какую-нибудь подворотню, где ему самое место. Мог ведь! Но не стал…

И чем этот урод отплатил мне? Ложным смертельным приговором?

Мрак застилает глаза и мысли. Врываюсь в палату без стука. Вместо приветствия – глухой удар дверной ручки об стену.

Первое, за что цепляюсь взглядом, - больничная койка. И сгорбленная девичья спина, прикрытая белым халатом. Ада сидит рядом с Тимуром. Удивительно, что она здесь. Не в салоне красоты и не на фитнесе, а в холодном помещении возле своего мужа. Вокруг витают запахи лекарств, флер безысходности и пролитых слез. А эти двое будто застыли во времени, пытаясь обмануть его.

- Ада? – все еще не верю.

- Вик, - она отпускает руку мужа, отрывается от его постели и подлетает ко мне, преграждая путь. – Что ты здесь делаешь? Если приехал помочь, то… - приглушенный всхлип и дальше едва различимо: - поздно.

Не узнаю родную сестру. Заплаканная, бледная, испуганная, она роняет голову мне на грудь, оставляет влажные пятна на рубашке. Плачет? В голове не укладывается.

Провожу ладонью по ее волосам, стянутым в хвост. Вот так просто, без укладки. В моих руках сейчас другой человек. Аду будто подменили.

- Оставь нас, - размеренно прошу ее, отстраняя от себя. - У меня с Тимуром серьезный разговор.

- Вик, ты в своем уме? Какие разговоры, - сминает трясущимися пальцами лацканы моего пиджака, пока я держу ее за плечи. - Он болен, - упирается в меня ладонями. Прикрыв глаза, добавляет сипло: - Он умирает, Вик, умирает, - повторяет так, чтобы Тимур не слышал. – Убирайся! - грубо отталкивает меня.

Вырывается и, стерев слезы со щек, возвращается к постели мужа. Османов сейчас больше похож на манекен, неживой и бесчувственный. Словно по этой капельнице, что подсоединена к его вене, из него высасывают энергию.

Делаю шаг и задумчиво прячу руки в карманы, спотыкаясь о пустой, стеклянный взгляд родственника. Тимур не выдерживает зрительного контакта и молча отворачивается.

Ситуация сложная. Я привык иметь дело с равными противниками, а лежачего, как известно, не бьют. Даже если он пытался разрушить мою жизнь.

Пока внутри меня борются свет и тьма, схлестываются месть и совесть, напротив материализуется мой ангел. Потолочный свет падает так, что макушка Лили оказывается в необычном сиянии. Как будто над ее головой нимб.

Черт, я точно свихнулся на фоне мнимой болезни.

- Ты на взводе, Витя, ничего хорошего из этого не выйдет, - впивается хрупкими пальчиками, которые я недавно чуть не сломал, в мои напряженные предплечья. - Зря оставил Костю в холле. Давай уйдем отсюда и перенесем неприятную беседу на завтра? Или…

- Лиля, я насильно отправлю тебя домой, если вздумаешь перечить и мешать мне, - строго отчитываю жену.

Надо было настоять на ее отъезде. Я не хотел, чтобы Лиля видела меня таким жестоким и бездушным. В точности как мой отец, которого по сей день до дрожи боится ее мать. Не планировал срываться при ней. И, тем более, обижать ее.

Однако поздно…

Она меняется в лице, вздрагивает, но не двигается с места. По румяной щеке ядовитой змеей ползет предательская слезинка. Проклинаю себя в этот момент.

Наши лица близко. Ее частое, нервное дыхание касается моих губ. Взгляд серебристых глаз вонзается прямо в черную душу.

Лиля разочарована. Ей неприятно и больно. Но вслух ни слова. Ни единого упрека. От этого я чувствую себя еще гаже. Словно испачкан мазутом снаружи и внутри - и не могу отмыться.

- Хорошо, - убирает руки. – Одна просьба, - косится на меня, и я хмуро киваю. - Вспомни о том, что снимки настоящие, - произносит медленно, размеренно, гипнотизирующе. - Диагноз, который ты все эти месяцы считал своим и из-за которого превращался в живой труп, - реальный. И принадлежит он мужу твоей родной сестры, - делает шаг в сторону. - Просто помни об этом.

Освобождает мне путь, а сама отступает к дальней стене, упираясь в нее спиной. Умолкает. Гробовая тишина бьет набатом в ушах.

К постели Тимура я иду, как на эшафот. Прошу Аду уступить мне место, и она, переглянувшись с Лилей, все-таки поднимается, но оставить мужа наедине со мной не рискует. Присаживается на край матраса, вновь взяв Османова за руку. Его ослабевшие пальцы дергаются, оживая, и соединяются на ее ладони.

- Ты поменял результаты наших анализов, - не спрашиваю, а утверждаю, однако он и бровью не ведет. На сером лице – апатия, в глубине зрачков – погребальный костер. – Ты подложил мне свой диагноз.

- Да, я, - равнодушно соглашается.

Бросаю быстрый взгляд на опешившую Аду, которая все равно не разжимает его руки, и возвращаю внимание на зятя.

- Зачем?

- Мне жаль…

Слова Тимура на секунду обезоруживают меня, а тонкий всхлип сестры задевает за живое, дергает какие-то новые, потаенные струны под ребрами. Гнев остается, но теперь он иного толка.

- Ты по глупости упустил время, которое мог бы потратить на лечение, - выплевываю совершенно не то, что планировал сказать ему изначально.

Мысли и чувства меняют вектор. Я концентрируюсь не на себе, а на искренних страданиях Ады. Каким бы тюленем в жизни и бизнесе не был Османов, однако моя сестра по-настоящему любит его. Не за что-то, а вопреки всему. Как Лиля – меня.

Никогда раньше я не замечал со стороны Ады такого трепетного отношения к мужу. Или закрывал глаза на это, потому что в принципе не хотел принимать их брак. Считал его дичайшей ошибкой. Кажется, она действительно не сможет без него, потухнет, как сгоревшая свеча.

От страха потерять сестру я начинаю ненавидеть Тимура еще сильнее. По его взгляду читаю, что это взаимно. Хоть в чем-то мы сходимся.

- Опухоль неизлечима, - смиренно произносит он.

Ада впадает в истерику, наклоняясь и прижимаясь щекой к тыльной стороне его ладони. Я же упираюсь кулаком в колено, подаваясь вперед, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не добить умирающего. Неужели не видит, что своим безразличием он причиняет боль жене?

- Откуда тебе знать, если ты даже не пытался? Из-за подмены тебя лечили от моей мигрени, - цежу сквозь зубы.

Почувствовав сгусток жаркой энергетики позади, резко оборачиваюсь и ловлю на себе укоризненный взгляд Лили. Тепло усмехаюсь, понимая ее послание без слов. Она права: мы с Тимуром похожи. Оба плыли по течению, не собираясь противостоять судьбе. Слабаки. Просто мне встретилась сильная духом женщина, а ему – моя бедная маленькая сестренка.

- Мне жаль, что мой план провалился, теперь ты оставишь Аду ни с чем, - невозмутимо продолжает Тимур, резко переключая на себя все мое внимание. Непонимающе качаю головой.

Он запинается. Кашляет, морщится от дискомфорта. Неторопливо поднимает руку, к которой тянется трубка от капельницы, перекладывает ее на содрогающуюся спину жены. Поглаживает пальцами позвонки, будто играет на пианино свою последнюю мелодию. Катетер упирается в стенку вены, не пропуская лекарство в кровь, но Тимуру плевать.

- Что ты говоришь такое? – запрокидывает голову Ада. Озвучивает мой немой вопрос. – Так ты знал, что болен? Давно?

Меня бы Османов проигнорировал, но ее… не смеет оставить без ответа.

- Да, знал, - слабо, неловко кивает, как робот. - Первое обследование в обычной больнице, куда я пришел сам с жалобами на головные боли, сразу показало образование в мозге. Местный врач заверил, что с этим долго не живут, предложил поддерживающую терапию и рекомендовал привести дела в порядок.

- Почему ты ничего не сказал мне? – рыдает сестра, и мне остро хочется ее обнять и утешить. Но она в руках мужа. Там, где и должна быть. Пусть и ненадолго.

- Не хотел тебя расстраивать. Зачем переживать по поводу того, что все равно нельзя изменить? – криво улыбается одним уголком губ. – Ты бы оплакивала меня с первого дня, а так мы были счастливы. По крайней мере, я старался радовать тебя…

Наблюдаю за ними и все больше сомневаюсь, был ли я прав, когда не одобрял их союз. Я поступал как тиран и эгоист. Это вернулось мне бумерангом… в лице Лилиной матери, которая так и не дала нам благословения.

- Как же лечение? - с надеждой лепечет Ада. Плачет, но не сдается. Ждет, что муж успокоит ее, как обычно, решит все сам, позволив ей и дальше оставаться легкомысленной и беззаботной. Однако суровая реальность никого не щадит.

- Его нет, - обреченно выдыхает Тимур. – У меня была маленькая надежда на ошибку. Поэтому я решил пройти МРТ повторно, но уже в платной клинике. А какая клиника может быть лучше, чем та, за которой закреплены сами Воскресенские? – хмыкает, покосившись на меня. – Ведь они так любят себя. Что отец, что сын…

- И ты обратился к Петру Эдуардовичу? – чуть понижаю тон, зная, что врач караулит под дверью. Не мешает нам, но и оставить не имеет права: мало ли что мне в голову взбредет на нервах.

- Да, - болезненная улыбка Османова становится шире, искажает лицо, которое все больше похоже на гипсовый слепок. – Случайно оказался здесь в один день… с тобой, Виктор, - делает паузу, отвлекается на капельницу и, скривившись, выпрямляет руку. – Мы чуть не столкнулись в отделении МРТ, но ты был так озабочен своим здоровьем, что даже не заметил меня. А я вдруг подумал, что это неспроста. Судьба дала мне подсказку, - выгибает бровь. - Шанс обеспечить жену даже после своей смерти.

- Ты дал взятку медсестре и подговорил ее «ненароком перепутать» наши снимки, чтобы... Что? – аккуратно дожимаю его наводящими вопросами.

Пазл никак не складывается. Логики нет. Вместо цельной картинки получается расплывчатое пятно. Тимур точно сумасшедший! Наверное, болезнь переплелась с неприязнью ко мне – и эта гремучая смесь расплавила и сломала его мозг.

- Чтобы ты переписал бизнес на Аду, и она никогда не нуждалась в деньгах, - ошарашив всех нас одной репликой, на миг затихает, будто набирается сил, которые его стремительно покидают.

- Она бы и так не нуждалась. Несмотря на ложный диагноз, я бы все равно в итоге выжил, - размышляю вслух, ощущая, как черепная коробка разрывается изнутри от догадок и предположений. - На что ты рассчитывал, не понимаю?

- Оказавшись на пороге смерти, ты должен был задуматься о наследстве. У вас с тестем это в крови – ставить деньги во главу угла, - не упускает случая ударить меня по уязвимому месту. – Сыновья несовершеннолетние, так что не подходят на роль владельцев компании. Им нужен опекун, и нет лучшей кандидатуры, чем родная сестра.

- Хм, - только и могу выдавить из себя.

Я ведь правда в первую очередь подумал об Аде. Меня останавливал лишь ее муж, которому я категорически не доверял. Впрочем, если бы Костя не предложил выход, я бы, наверное, в конечном итоге все-таки обратился за помощью к сестре. Османов правильно все просчитал.

- Кто еще, кроме Ады? – сокрушается он. - Мать много лет за границей, вы почти не общаетесь, да и твой отец не зря вычеркнул ее из завещания. Вам было плевать на нее, а ей – на вас. Не вариант. С братом ты враждовал с рождения. Значит, только Аде ты мог доверить детей, а вместе с ними передать компанию. Причем в кратчайшие сроки, потому что приговор не терпит отлагательств. После переоформления я бы объяснил ситуацию жене, как-нибудь перевел бы максимум свободных финансов на ее счета и... научил бы защищаться.

- От кого? От меня? – едва не реву. – Она моя сестра. Какого же ты обо мне мнения, если считаешь, что я бросил бы ее!

Я готов разорвать его голыми руками, но тихие шаги за спиной и легкое касание ладони приводят меня в чувство. Остываю, повернувшись и увидев поблизости Лилю. Она стоит за моим правым плечом, как ангел-хранитель, прогоняет всех демонов.

- Для вас с тестем не существовало ничего, кроме компании, - Тимур беспощадно вскрывает гнойные нарывы моей души. Высвобождает тьму. - Семья никогда не имела значения в вашей системе ценностей. Вы оба были одержимы бизнесом и жаждой наживы. Ты и сыновьями обзавелся исключительно ради того, чтобы было кому передать по наследству свое главное и самое любимое детище.

- Насчет последнего не согласен, - осторожно защищаюсь. - Я люблю своих мальчишек…

Нежные пальчики перебирают мои волосы на затылке, проходятся по шее.

Любой ангел бы сбежал, выбросив крылья и сдав полномочия, но только не Лиля. Не шелохнется. Верит в меня.

- Как наследников. Разумеется, - закатывает глаза зять. - И ты бы точно позаботился о том, чтобы они попали в хорошие руки. Вместе с фирмой. Однако я не предполагал, что ты женишься на первой встречной, - кивает на Лилю, и я дергаюсь, готовый ринуться в бой за нее. Наверное, я бы ударил Тимура, не пожалев, если бы не женская хватка на моем плече, что буквально припечатывает меня к стулу. - Для меня твой выбор стал шоком, не скрою.

- Зачем ты ждал, пока совсем ослабнешь и загремишь в больницу? – успокоившись, я дальше разматываю странный клубок его логики. - Мог бы открыть правду, когда осознал, что твой идиотский план не сработал.

- Я думал об этом, но не стал… - прищуривается, изучая меня. - Решил, что тебе полезно будет помучиться. Быть при смерти ужасно, теперь и ты знаешь, каково это...

- Сколько же в тебе негатива, - сжимаю пальцами переносицу. - За что?

- Ничего личного. Ты копия своего отца, тоже беспринципный делец. Все аферы вы проворачивали вместе, - произносит таким ровным тоном, будто клеймо мне на лоб ставит. В этот момент испытываю те же чувства, как при общении с матерью Лили. Скоро я и сам поверю, что я не Виктор, а реинкарнация моего почившего папы. Не отмыться, не отряхнуться. – Юрий после смерти оставил родную дочь с загибающимся филиалом, потому что сделал ставку на тебя, свое прямое продолжение. И ты бы тоже не пожалел Аду, выкинул бы за борт, как в свое время он избавился от Константина. Родного сына в завещании не вспомнил. Да он всю семью развалил. Посмотри: у вас же каждый сам по себе, - резонно подчеркивает Османов, и мне нечего ему возразить. – Но Ада… в одиночку не справится, - бережно касается ее волос, пропускает длинные пряди сквозь пальцы. - Моя девочка абсолютно не приспособлена к жизни.

- Тимур, - хнычет сестра, поворачиваясь и прижимаясь мокрой щекой к тыльной стороне его ладони. Она будто хоронит и оплакивает его заранее. Слабая женщина, Османов прав: не выдержит.

- Ты не говорил, что у филиала проблемы, - заторможено произношу, не прекращая следить за ними. - Я бы помог…

- Ты бы не упустил случая в очередной раз окунуть меня мордой в грязь перед подчиненными и женой, чтобы показать всем, какой я бездарный руководитель, - хрипло, надрывно смеется Тимур. Осекается и хмуро продолжает: - Филиал на грани банкротства. Причем виноват в этом не я, Виктор, а твой отец. Все началось еще с проекта, который он вел шесть лет назад. Жилой комплекс «Мечта», кажется. Там еще несчастный случай произошел…

Жестом прошу его остановиться и осторожно оборачиваюсь, внимательно считывая эмоции Лили. Общаемся взглядами. Я мысленно прошу у нее прощения за то, что сделал не я, а она делится со мной своим светом, которым наполнена вся, несмотря на окружающий ее мрак. Ободряюще сжимает руку на моем плече, и я невесомо целую ее прохладные пальчики. Киваем друг другу, после чего я возобновляю тяжелый разговор.

- Что ты знаешь об этом проекте, Тимур?

- Тесть лично занимался им, а меня отстранил, чтобы я не совал свой нос в дела серьезных людей. Ни один из вас никогда меня всерьез не воспринимал. Какой может получиться руководитель из вчерашнего программиста, ведь так? – обиды так и льются из него нескончаемым потоком. Сколько же он вынашивал это мутное болото внутри? Молчал, слушался, наступал себе на горло. Лишь бы не потерять Аду. - Впрочем, вы оба были правы. На прежнем месте работы я чувствовал себя куда комфортнее.

- Отец хотел сделать из тебя бизнесмена, - совершаю слабую попытку оправдать покойного. Хотя мы оба знаем, что папа жестоко подавлял Тимура, а я продолжил в том же духе.

- Я не просил его об этом. Мне нужна была Ада, и я вынужден был соответствовать уровню вашей семьи. Я старался, но это не мое, - признается с тоской в потухших глазах. – Все документы на филиал в сейфе, дубликат ключей есть у Ады. Бери и изучай, если хочешь, наслаждайся моими провалами.

- Я тебе не враг, Тимур. И никогда им не был, - убеждаю его, однако он скептически ухмыляется в ответ. - Уничтожать филиал не в моих интересах, как и оставлять Аду без гроша. Однако сейчас мне очень важно понять, что произошло в «Мечте»?

- Производственная авария из-за нарушений техники безопасности. Одна работница чуть не погибла. Но твой отец быстро разрулил ситуацию. Кому надо – заплатил, кого надо – припугнул. Однако убытки мы потерпели, причем серьезные. И после этого проклятого проекта все покатилось к чертям, - зажмуривается, умолкая на некоторое время. Ждет, когда приступ боли притухнет. - Сейчас филиал на грани банкротства, мы с Адой даже продать его выгодно не можем. Именно поэтому мне и пришла в голову идея, где взять деньги. У тебя…

- Я клянусь, что позабочусь о сестре, - в сердцах выдаю, сжимая кулаки.

Передергиваю плечами, не выдерживая укоризненного вздоха Лили за спиной и наполненного страхом и безысходностью взгляда Ады, испепеляющего меня.

- Вик, я не хочу, чтобы он умирал, - сестра отлипает от мужа и садится ровно. - Сделай что-нибудь, - хватает меня дрожащими руками за запястья. - Заплати врачам.

- Здоровье не купить, к сожалению, - поглядываю на Тимура. Он равнодушен, словно смирился со своей участью и просто ждет, когда придет срок и закончатся мучения. Но я, кажется, готов их продлить. - Впрочем…

Беру Лилю за руку, двигаюсь к стене и приглашаю ее присесть рядом со мной. Миниатюрная и хрупкая, она легко помещается на краю моего стула. Прижимается ко мне, подхватывая под локоть.

- Есть один вариант, - выжимаю с трудом. То ли проявляю милосердие, то ли наказываю родственника. Сам пока не знаю. - Петр Эдуардович предложил мне операцию, когда внимательнее изучил снимки, а Богданов из реабилитационного центра пообещал найти нейрохирурга и клинику за границей.

- Звучит как сказка, - без энтузиазма тянет зять, уставившись в потолок.

- Страшная сказка, если честно, - выкладываю все как есть. - Шанс на полное выздоровление небольшой, гарантий никто тебе не даст, а риски остаться недееспособным огромные. Однако если ты согласен хотя бы попытаться выжить… - намеренно делаю паузу, но он не спешит отвечать. Понимаю его. Я сам не мог на это решиться. Страшно.

- Ради Ады, - тихонько добавляет Лиля и короткой фразой попадает четко в цель. Умеет же она убеждать без долгих разговоров, криков и слез. Пара обычных слов – и Османов пускает слезу, сбрасывая каменную маску.

- Умоляю, ты должен жить, - поддерживает Ада, вновь обнимая мужа.

Прозрачная капля стекает вдоль его виска, ложится на подушку – и Тимур медленно поворачивает голову, как пластиковая кукла.

- Согласен, - почти не дышит, - выжить.

- Петр Эдуардович, можете зайти к нам? – выкрикиваю в сторону входа. – Подготовьте Османова к операции, пожалуйста, - прошу, как только врач появляется в палате.

- Понял. Конечно, - стремительно приближается к койке. – Часть анализов у нас уже есть, остальное сделаем в ускоренном порядке. Значит, так, вам нужно будет…

Доктор инструктирует Тимура, а Ада впитывает каждое слово, некоторые моменты записывая в документ на смартфоне. Тем временем мы с Лилей аккуратно поднимаемся, чтобы покинуть палату.

Неожиданно Османов протягивает мне свободную, не скованную трубкой капельницы руку. Хмыкнув, пожимаю ее.

- Не держи зла, - произносит сипло, и я воспринимаю это как своеобразные извинения. - В конце концов, благодаря мне ты вынужден был жениться на нормальной девушке, - совсем иначе отзывается о Лиле. - Больше не будешь таскать секретарш, как твой отец, а у близнецов появится нормальная семья.

- Ты прав, - невозмутимо соглашаюсь. Я умею признавать свои ошибки, хоть и чертовски сложно делать это при жене. Для нее хочется быть идеальным мужем. – Удачи, она тебе пригодится.

Вывожу Лилю в коридор и слышу, как она сдавленно всхлипывает. Без лишних вопросов притягиваю ее к себе, крепко прижимаю к груди, носом утыкаясь в макушку. Вбираю в себя нежный запах, наполняю им легкие и каждую клеточку тела. Рано расслабляться, ведь мы еще не дома, но маленькая передышка нам обоим не помешает.

- Не надо больше плакать, Лилечка, - уговариваю ее, поглаживая по содрогающейся спинке. – Все теперь будет хорошо.

- Знаю, - надрывно шепчет, поднимая на меня взгляд. Вижу в ее глазах целый спектр эмоций: от тоски и страха через боль к счастью. Словно вся история наших отношений за один миг промелькнула, как в калейдоскопе.

- Знаешь, - повторяю с улыбкой, заключая заплаканное лицо в ладони. – Зачем тогда слезы льешь? – губами собираю соленые капли.

- Я бы не смогла так, - поджав трясущиеся губы, кивает на приоткрытую дверь. Через небольшую щель можно увидеть, как доктор общается с Тимуром, а Ада не отпускает руки любимого и плачет. – Я думала, что сильная и все выдержу. Но нет. У меня бы просто сердце остановилось, если бы на его месте… оказался ты, - зажмуривается, и слезы бесконтрольными ручейками стекают по ее щекам.

Сейчас, когда все самое жуткое позади, Лиля срывается, и я готов последовать за ней. Это как пробуждение после наркоза. Эмоциональное похмелье от пережитых стрессов. Ремиссия после долгой болезни.

- Хватит с тебя испытаний, - большими пальцами стираю влагу с бархатной кожи. Касаюсь горьковатых губ своими. – С нас обоих хватит. Видимо, с тобой я искупил свои грехи, - баюкаю ее в объятиях, ощущая, как у самого режет в глазах, будто песка насыпали.

Судьба дала мне второй шанс. И в этом Лилина заслуга. Все-таки отвоевала...

Не верится, что у меня опять есть… время. Стрелки личных часов словно идут назад. Не знаю, какой срок мне отведен. Но уверен, что каждую секунду потрачу на семью.

*

* Нам остались глава (или две) и эпилог. Новинка про доктора Богданова будет называться "Бывший папа. Любовь не лечится".

*

Также приглашаю вас в свою бесплатную в процессе написания историю

Как стать папой за пять минут

- Мне изменил муж. Прямо на свадьбе! Вы должны мне помочь!

Передо мной - невеста в свадебном платье и с округлым животиком.

- Беременна? Какой срок?

- Тридцать пять недель. Мы спешили расписаться до родов, чтобы малышка родилась в полной семье, а он мне изменил. Вы должны помочь мне аннулировать брак! Вот паспорт.

Кира меняется в лице, хватается за живот и растерянно смотрит на кресло. Проследив за ее взглядом, замечаю мокрое пятно на кожаном сиденье.

- У меня, кажется, воды отошли, - произносит шепотом.

Стоп! Какого...

*

И в подписку, которая тоже движется к финалу

Разводимся! Моя на тридцать дней

«Я беременна от твоего мужа», - прилетает входящее сообщение с неизвестного номера.

- А я нет, - горько усмехаюсь.

Тянусь за тестом, ни на что не надеясь. Да и уже неважно.

- Малыш, ну что там? – доносится голос мужа за дверью.

- У меня минус, - шепчу, гипнотизируя взглядом проклятую одну полоску. Слабую и бледную, потому что нужное время не выдержано, но одинокую. – У тебя плюс, - хмыкаю, но он не слышит.

«Твой муж сегодня поедет ко мне. Не мешай нам», - мигает еще одно сообщение.

Однако… Какая наглая у нас любовница.

«До утра его продержи, я хоть отдохну. И покорми сама. Мне готовить лень», - отправляю ей.

Собираюсь выбросить использованный тест, но присматриваюсь внимательнее…

- Да ладно?!

*

ПОДПИСАТЬСЯ на автора, чтобы не пропустить новинку, можно здесь

ВероНика Лесневская