Ровно двадцать лет тому назад, 25 марта 1839 года, я приезжал в С.-Петербург, имея весьма интересное поручение. Я вез письмо его величеству императору Николаю от наследника цесаревича Александра Николаевича, путешествовавшего в описываемое время по Германии, которое было мне вручено его высочеством в замке Бибрих. Необыкновенные обстоятельства, доставившие мне это счастье, навеки запечатлелись в моей памяти.
В начале марта 1839 г. мы получили во Франкфурте, где я состоял секретарем нашего посольства, известие о прибытии наследника цесаревича в Штутгарт. Посол наш, г<осподин> У бри, был болен и не мог выехать навстречу его высочеству. По этой причине он поручил мне немедленно выехать как для получения приказаний от графа Орлова относительно маршрута его высочества, так и для сообщения ему, что при гессен-дармштадтском дворе все приготовлено к встрече августейшего путешественника.
Первое, что сообщил мне граф Орлов, это то, что его высочество уже сильно утомился благодаря многочисленным визитам различным германским дворам, и что он очень спешит, направляясь в Голландию и Англию. Засим граф просил меня указать, нет ли прямого пути из Штутгарта на Бибрих, мимо Дармштадта? Я взял на себя смелость заметить графу, что можно было бы от Манхейма проехать левым берегом Рейна, но тем самым была бы нанесена обида великогерцогскому гессенскому двору и притом, что при этом дворе находится молодая принцесса, во всех отношениях достойная привлечь внимание августейшего путешественника. Тогда граф задал мне несколько вопросов, на которые я тотчас же ответил, так как прожил многие годы в этих местах и часто бывал в Дармштадте у моей свояченицы княгини Витгенштейн. Граф удалился в кабинет его высочества и, выйдя вскоре, обратился ко мне со словами:
– Хорошо, его высочество решил посетить Дармштадт, но только на самое короткое время; он поручает вам отклонить остановку во дворце и нанять для него частное помещение.
Я немедленно выехал в Дармштадт и занял отель «Траубе».
Его высочество изволил приехать в Дармштадт в 6 часов вечера. Великий герцог Гессенский, наследный принц и принцы Карл и Эмиль тотчас же приехали приветствовать его высочество и пригласить его на оперный спектакль. На сцене шла «Весталка»[17]. Здесь-то, в зале, предшествующей большой ложе, его высочество был встречен всей великогерцогской семьей. Здесь же, впервые, ему пришлось увидеть принцессу Марию Гессенскую, которой не было в то время еще и 15 лет.
По окончании оперного представления в замке был сервирован роскошный ужин с музыкой. Великий князь видимо был всем доволен. Много разговаривали, много смеялись, и после ужина все отправились осматривать некоторые внутренние апартаменты замка, в которых, как говорили, появлялось порой привидение в образе белой дамы. Все разъехались очень поздно, и великий князь вместо отъезда ранним утром, согласно своему первоначальному намерению, принял приглашение присутствовать на параде и на завтраке у наследного принца.
В момент отъезда из Дармштадта граф Орлов сообщил мне свое намерение отправить меня курьером в Петербург и назначил мне в тот же вечер быть в Бибрихе и ожидать там его распоряжений. В Бибрихском замке в час ночи его высочество изволил призвать меня к себе.
– Вот письмо к государю, – сказал он, – которое поручаю вам вручить в собственные руки. Немедленно берите дилижанс и постарайтесь прибыть в Светлое Христово воскресенье или накануне в субботу. Это придется 25-го числа, в Благовещение и в тот самый день, когда мой отец предполагает переехать из Аничковского дворца в Зимний, только что заново отделанный.
Он будет весьма рад в тот же день получить от меня известие. Если его величество пожелает получить от вас какие-нибудь сведения и подробности относительно принцессы Марии – передайте ему все то, что вам лично известно.
В то время в Германии еще не было железных дорог. Пути сообщения были отвратительны, а в России – в особенности, по случаю наступающей весны. Мне оставалось всего девять дней. Но, несмотря на все это, я имел счастие приехать в субботу 25 марта, в 7 часов утра, в Аничковский дворец и быть принятым государем.
– Вы мне приносите добрую весть, – сказал мне император Николай, – а так как сегодня Благовещение, то я вижу в этом хорошее предзнаменование.
Далее государь удостоил меня нескольких вопросов касательно принцессы Марии. Он спросил, который ей год? Каков ее рост, ее сложение? Кто имел наблюдение за ее воспитанием после кончины августейшей ее матери? Каковы вообще ее нравственные достоинства?..
Милостливо отпуская меня, государь удостоил сказать, что он напишет великому князю, что не имеет ничего возразить против того, чтобы его высочество, по возвращении из Англии, снова проехал в Дармштадт и пробыл бы там более продолжительное время.
В следующем году (в 1840 г.) в то же время года, на Пасху, приехал в Петербург адъютант великого князя наследника – князь Барятинский и привез известие о помолвке его императорского высочества с принцессой Марией Гессенской.
В тот же день его величество удостоил меня пожалованием в камергеры, а несколько месяцев спустя, когда приехал в Петербург принц Август Витгенштейн – в звании главноуполномоченного гессенского двора для подписания брачного контракта, – он вручил мне от имени великого герцога Гессенского знаки командорского ордена Людовика первой степени.