Будьте верны лишь знаниям.
Девиз университета Ллира в переводе с древнеллирийского
Когда мастер Госсе ушёл, забрав с собой Престона, Эффи будто в трансе направилась в ванную. Склонилась над ванной. Едва понимая, что делает, открыла кран и полностью проснулась, только когда сунула руку под струю воды и обожглась. Отдёрнулась, поморщившись.
Когда ванна наполнилась, Эффи сняла халат и ночную рубашку. Повесила одежду на сушилку для полотенец, и складки белого шёлка стали похожи на беспокойное привидение. Затем, ещё раз проверив воду, она залезла в ванну и погрузилась по самое горло.
Волосы всплыли на поверхность вокруг Эффи золотым плавником в прибое. Вода ласкала руки и ноги, тело казалось невесомым, и от этого веки парадоксальным образом потяжелели. Конечно, усталость Эффи легко объяснялась, хотя ей не хотелось признаваться в этом даже перед самой собой.
Прошлой ночью она взяла банку со снотворным, ушла в ванную – подальше от глаз Престона, – сунула в рот две таблетки и проглотила. Врач выразился вполне понятно: каждую ночь только по одной таблетке, просто чтобы заснуть, чтобы успокоить тревожные мысли, бурлящие и шепчущие в голове. Но после Хирайта, после того как исчез Король фейри, одной таблетки стало недостаточно.
Двух хватало, чтобы погрузить её в сон, унять воображение. Но эффект таблеток проходил медленно, и по утрам Эффи всё ещё оставалась сонной. В голове стоял туман, движения были неловкими. Всё время хотелось снова заснуть. Престон пока что ничего не замечал.
Кажется, ему и без того было о чём беспокоиться. Когда он ушёл с мастером Госсе, Эффи вспомнила, что такое страх – страх потерять его из-за этих непонятных дел, в которые он отказывался погружать её. Но когда она попыталась ухватить это чувство, этот ужас, он оказался будто бы за стеклом, вне её досягаемости. Этот страх был всего лишь воспоминанием. Может, даже сном. Снотворное приглушало эмоции, а с ними весь мир.
Эффи не знала, сколько лежала в ванне, бессмысленно взирая на трещины в штукатурке на потолке. Из мыслей её вырвал лишь стук в дверь.
– Эффи? Ты там?
Голос Рии. Эффи выпрямилась, вода взволновалась, плеснула через край ванны. Она уже стала совсем ледяной, а Эффи и не заметила.
– Да, – откликнулась она. – Прости. Уже выхожу.
– Что за дела такие странные у Престона с его наставником? – спросила Рия, застёгивая пальто и плотно обматываясь шарфом. – Он его шантажирует? Они состоят в тайном обществе?
– В университете нет тайных обществ, – ответила Эффи, мрачно помешав чай. – Больше похоже на шантаж.
– Ты спрашивала его?
– Вроде того. – Эффи не хотелось признаваться, что она не особо доискивалась до правды. Что, может быть, лучше ей было ничего и не знать. – Он довольно скрытный в последнее время.
– Конечно. – Рия закатила глаза. – Ну, пойду на занятия. Если увижу листовки, сорву.
– Спасибо, – проникновенно сказала Эффи. – Правда. До вечера.
Соседка ушла – взметнулись тёмные кудри и розовая шерсть пальто. Руки она прятала в лисьей муфте. Очевидно, очередной подарок от чрезмерно заботливого отца. Эффи восхищало, как Рия справляется с этим давлением, совершенно не поддаваясь. «Она намного сильнее меня», – подумала Эффи. Ей самой теперь хватало косого взгляда со стороны одногруппника, чтобы оробеть.
Едва Рия закрыла за собой дверь, Эффи бросила чай и подошла к мусорке. Вытащила смятую листовку и кое-как разгладила её на столе. Её фотография так замялась, что лица было не угадать, а текст едва читался.
Но она всё-таки разобрала номер телефона в нижнем правом углу.
«Они победят, – подумала Эффи, собирая волосы и перевязывая их белой лентой. – Мирддин, Блэкмар, мастер Корбеник, декан Фогг – они победят, если не сопротивляться им. Они победят, если даже не попробовать». Собравшись с духом, Эффи вышла на утренний холод, сощурившись от яркого света. К счастью, телефонная будка была всего в квартале от общежития.
В будке Эффи опустила в прорезь монеты и сняла трубку. Глубоко вздохнула перед тем, как набрать номер – так, что очки запотели. Пришлось проговорить всё в голове, порепетировать, чтобы набраться уверенности произнести это вслух.
Подбадривая себя, она набрала номер и поднесла трубку к уху. Всего один гудок спустя ей ответили:
– Роджер Финистерре, репортёр «Каэр-Исель Пост».
– Здравствуйте, это Эффи Сэйр, – бросила она.
Она практически представила себе, как его губы растягиваются в эту его широкую подлую ухмылочку:
– Эффи, я удивлён, что вы позвонили.
– Нет, не удивлены, – язвительно откликнулась она. – Вы расклеили свои листовки в качестве намёка. Вы знали, что я позвоню.
– Я надеялся на это, – поправил её Финистерре. – Надеялся, что вы достаточно умны, чтобы раскрыть мой замысел.
– Вы вовсе не так умны, как думаете, и к тому же отвратительно нечисты на руку. – В груди разгорался гнев, но Эффи справилась с голосом, гордясь, что говорит чётко и спокойно. – Не способны найти хороший материал без грязных трюков?
– Кому грязные трюки, а кому – блестящие гамбиты. Вы же говорите со мной сейчас.
– Да, – признала Эффи, – но я не собираюсь давать вам интервью. Всё это – не для публикации.
– Прекрасно, – абсолютно будничным тоном отозвался Финистерре. – Я не испытываю нехватки в чернилах и бумаге для печати.
Эффи затошнило от ярости.
– Не смейте!
– Мне нужно всего лишь интервью, миз Сэйр. Дайте же мне хоть что-нибудь. Что-то такое, чего ещё не разнюхали остальные газеты.
Ледяной ветер загрохотал стеклянными стенками телефонной будки. Эффи поёжилась. Она вспомнила те же самые слова, пронизывающие её разум мерным ритмом вышивки.
«Они победят, если не сопротивляться им».
– Вы – позор своей профессии, – сухо сказала Эффи и бросила трубку. Она не собиралась дарить Финистерре победу.
Серый купол административного корпуса высился на фоне ещё более серого неба на шести каннелированных колоннах с богато украшенными архитравами. На роскошном фризе выделялись шесть барельефов: олень архитектурного колледжа, вскинувший голову с величественными рогами; русалка колледжа искусств с хвостом, покрытым змеиной чешуёй; ловко изгибающийся горностай исторического колледжа; дракон литературного, выдыхающий сноп пламени; лебедь музыкального колледжа, изогнувший тонкую шею в форме ноты. И ещё был единорог упразднённого астрономического колледжа с уздой из звёзд.
Эффи целеустремлённо поднялась по лестнице, поддерживаемая, кажется, бесконечным выбросом адреналина. Ступила под своды, бросив взгляд на девиз университета, выбитый на камне на древнеллирийском. «Будьте верны лишь знаниям».
На древнеллирийском понятия «знания» и «правда» обозначались одним и тем же словом. «Будьте верны лишь правде, да уж», – с горечью подумала Эффи, толкая двойные дубовые двери, чтобы войти в тёплый, мягко светящийся вестибюль.
Всё здесь было отделано золотистым дубом, который отражал свет ламп и огня в камине. Языки пламени метались, трещали, но оставались в плену чугунной решётки. Эффи остановилась сбить снег с обуви, чтобы не натащить воды на красивый мягкий ковёр, но разозлилась за это сама на себя. Она здесь не ради манер.
Громко, с презрением вздохнув, она решительно подошла к секретарше за очень большим, но чистым столом. Конверты лежали аккуратными стопками, бумаги были собраны в пачки зажимами или разложены по нужным папкам. Секретарша, женщина лет двадцати пяти – явно немногим старше самой Эффи, – подняла на неё взгляд и вежливо улыбнулась.
– Чем могу помочь?
– Мне нужно поговорить с деканом Фоггом, – ответила Эффи, позабыв о вежливости. – Немедленно.
– Вам назначено? – спросила секретарша.
Голос у неё был такой энергичный, что действовал Эффи на нервы, а она и без того вся извелась.
– Нет, – ответила она, – но это срочно.
– Боюсь, сегодня у него нет времени, – сказала секретарша. – Можете записаться на… – Она открыла записную книжку, принялась листать. – Следующий месяц?
– Нет, – повторила Эффи, чувствуя, как дрожат губы. – Я не могу ждать.
Улыбка секретарши осталась неизменно вежливой.
– Мисс, извините, я обязана следовать регламенту. Декан сейчас не на месте…
– Тогда я подожду его прямо здесь, – отрезала Эффи.
Секретарша вздрогнула, будто устрашившись настойчивости Эффи. Помедлив, она указала на кружок кресел у дальней стены вестибюля. Они стояли у камина, отблески огня играли на коже. Эффи направилась туда, но перед этим мельком заглянула в бумаги на столе. Пустое любопытство – но её взгляд упал на пухлую папку, на которой было аккуратно написано: «КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ОТ БЛАГОТВОРИТЕЛЕЙ».
Эффи опустилась в мягкое кресло, чувствуя, как жар огня отогревает замёрзший кончик носа и пальцы. Было бы приятно, если не учитывать обстоятельства. Над камином висел огромный герб университета: поле щита было разделено на шесть равных частей, в каждой – символ одного из шести изначальных колледжей, так что в результате выглядело несколько перегружено. И снова девиз, написанный на ленте: «Будьте верны лишь знаниям».
Напольные часы в углу тикали мучительно медленно, но Эффи, к счастью, была готова к тому, что ей придётся подождать. Она достала из сумки биографию Ардора авторства Рокфлауэра, стряхнула с неё пыль. Открыла на заложенной странице и принялась за чтение.
«После гибели своей возлюбленной Кларибель Ардор стал затворником. Он почти не покидал спальню, а слепота требовала практически постоянного присутствия сиделок и горничных. Об этом периоде его жизни почти нет свидетельств, но одна из горничных, по имени Мод, сообщала, что Ардор никогда не закрывал окно у кровати, в любую погоду. Через это окно он трогал листву растущего рядом дерева, и каждое утро, когда Мод приносила ему завтрак, Ардор делился с нею мельчайшими изменениями, произошедшими с деревом за ночь. Увядание листьев или ветка, сломанная суровым северным ветром.
– Пусть его мир тогда был невелик, но глубок, – сообщила Мод.
Легко представить, почему он решил сочинить «Каменный сад» – поэму о замёрзшем, неизменном саде, застывшем в жестокой ловушке времени. В саду спит дева и видит сны, разум её трудится, хоть тело и погружено чарами в нетленный покой. И разумеется, на помощь ей приходит благородный рыцарь, который спасает и деву, и её сад от злого рока.
Сочинить такую поэму – нешуточная задача для слепца, так что Ардор прибегал к помощи амануенсиса. В обязанности амануенсиса…»
– Декан Фогг? – раздался голос секретарши.
Эффи немедленно вскинула голову. Из-за спинки кресла она видела, как распахнулась дверь в кабинет, и оттуда быстрым шагом вышел декан. Он торопился, седые волосы ярким белым пятном выделялись на фоне блестящего золотистого дерева.
В груди у Эффи разгорелся гнев от унижения и обмана: он всё это время сидел в кабинете! Она неуклюже выбралась из кресла. Декан подошёл к столу секретарши, не замечая Эффи, пока она буквально не встала у него на пути.
– Извините, – задыхаясь, сказала она. – Извините, декан Фогг…
Охнув от неожиданности, декан отскочил от неё.
– Мисс Сэйр! – воскликнул он. Обернулся к секретарше: – Что происходит?
– Извините, сэр, – ответила секретарша, бросив на Эффи короткий, но ядовитый взгляд. – Эта студентка ворвалась сюда, требуя немедленной встречи с вами. Я объяснила ей, что вы заняты, но…
– Это недопустимо, мисс Сэйр, – холодно сказал декан. – Если хотите поговорить со мной, запишитесь…
– Это срочно, – перебила она. Удивительно, но голос не дрогнул. – Очень срочно.
Декан Фогг свысока уставился на неё, влажные голубые глазки не моргали. Эффи встретила его взгляд, не дрогнув. Раньше, может, она испугалась бы – наверняка. Но эта робкая девочка исчезла в Хирайте вместе с Королём фейри. Эффи старалась не думать о том, каких ещё частей она там лишилась.
– Ладно, – сказал наконец декан Фогг и первым отвёл взгляд. Он спросил у секретарши: – Есть что-нибудь срочное?
– Да, – ответила она и взяла подписанную папку. Достала оттуда лист бумаги и протянула его лицом вниз, но Эффи всё равно успела разглядеть, что там. Вверху была печать, похожая на университетский герб. Деталей Эффи не разглядела, только надпись ниже: «От лорда Бенедикта Байрона Саути, 8-го барона Марджестона».
Декан Фогг взял лист и сложил его. Затем велел, не пряча недовольства в голосе:
– Идёмте, мисс Сэйр.
Кабинет декана не изменился с тех пор, как Эффи сидела здесь вместе с Престоном после возвращения из Хирайта, когда мастер Госсе в восторге мерял шагами комнату, а декан хмуро пил чай. Эффи поняла, что время прошло, а её положение не изменилось. Она снова пришла выторговать к себе немного сострадания.
Только на этот раз ей даже чая не предложили.
Декан Фогг опустил письмо на стол и неопределённо указал на кресла. Но Эффи не села. Она осталась стоять, глядя прямо на декана.
– Почему «Таймс» так долго возится?
– Прошу прощения?
– Я о газете. Вы отдали им письма и дневник Ангарад, и они сказали, что редакция «проверит их подлинность». Но прошло уже несколько недель. Уже пора закончить, нет?
Декан Фогг поджал губы:
– Дерзость вам не к лицу. Редакция «Таймс» не соотносится в своей работе с вашими капризами. К тому же… – он значительно кашлянул, – разве вы мало получили?
Эффи опустила взгляд на свою форму – блейзер с окантовкой в цветах литературного колледжа. Подумала – или по крайней мере, представила – как может выглядеть опустевший кабинет мастера Корбеника. Убрали его книги, сняли со стен дипломы в рамках. Пропало то самое зелёное кресло. Эффи стало не по себе. Вдруг декан прав? Вдруг она требует слишком многого?
– Это просто вопрос, – ответила она, стараясь говорить спокойно. – Если вы дадите мне номер телефона, я могу позвонить и спросить их напрямую…
– Нет! – отрезал декан Фогг, так выразительно качая головой, что белоснежные волосы сбились и растрепались. Хорошенько поразмыслив над этим, Эффи уже почти не сомневалась, что это парик. – Какая неслыханная дерзость! Я не позволю вам и дальше порочить доброе имя университета.
Он всегда больше всего беспокоился именно об этом: что Эффи опозорит университет, а с ним и декана. Да, она мало знала о Фогге, но всё-таки слышала, что должность свою он занял относительно недавно и горел желанием упрочить своё положение. Его предшественник, декан Лайсенфед, был так стар, что буквально умер на рабочем месте, пока подписывал бумаги. Фогг был моложе и обещал, вступая в должность, прогресс, инновации и прощание с душным традиционализмом. Это был единственный рычаг воздействия на него, который имелся у Эффи.
Но теперь… он вернул униформу и восстановил должность легата. Это был демонстративный разворот на сто восемьдесят градусов. В чём было дело, в давлении со стороны правительства, Министерства культуры, раз теперь их с Престоном обвинения насчёт Мирддина стали известны публике?
В голове у Эффи закрутились шестерёнки. Она шагнула к столу декана, подошла совсем близко, опёрлась руками на столешницу. Декан сердито вздохнул.
– Ладно, – сказала она. – Тогда буду просто регулярно заглядывать к вам и ждать новостей.
Декан Фогг сощурился:
– Замечательно. До свидания, мисс Сэйр.
Выходя из администрации, Эффи обнаружила, что поразительно спокойна. Адреналин выветрился; руки и ноги больше не дрожали. Даже ветер утих, и Эффи видела издалека, что воды озера Бала, цветом напоминающие железо, гладкие и тихие, как картина маслом.
Эффи спустилась по ступенькам, прошла мимо каменных драконов по обе стороны лестницы. Под статуями сидела и курила троица студентов. Куртки распахнулись, и Эффи увидела на блейзерах жёлтый и синий цвета колледжа искусств.
Ближайшая телефонная будка была совсем недалеко, стекла в ней запотели. Эффи закрылась внутри, опустила в прорезь монеты, сняла трубку и набрала номер.
– Роджер Финистерре, репортёр «Каэр-Исель Пост».
– Здравствуйте, – вежливо сказала Эффи.
– Юфимия Сэйр. Эффи, – произнёс Финистерре, и она без труда представила улыбочку на его сером лице. – Как приятно слышать вас вновь. Полагаю, вы изменили своё мнение насчёт нашего с вами интервью?
– Нет. Не совсем. Но у меня есть для вас кое-что. Эксклюзив.
– Да?
Эффи вздохнула, чувствуя, как щиплет холодом нос, собралась с мыслями. Нависнув над столом декана, она воспользовалась шансом ещё раз заглянуть в то письмо. Полностью прочитать не удалось, но общий смысл она уловила. Достаточно, чтобы понять, что декан определённо не хотел бы, чтобы эта информация просочилась в прессу.
– Да, – ответила она. – Доставайте бумагу и ручку.