Паттен проскользнула на своем «Лексусе» мимо носа «Феррари, - которая нависала над въездом в ее подъездную дорожку, припарковалась и прошла в дом. Гилмор сделал пару нерешительных попыток завязать светскую беседу. Ричер почти ничего не говорил. Паттен делала все, что только могла придумать, чтобы разрядить обстановку. Она включила музыку. Заказала тайскую еду. Открыла бутылку вина. Потом вторую. И третью. Они сели в ряд за барной стойкой в ее кухне, Паттен посередине, и она начала рассказывать историю своей жизни. По крайней мере, ее части. О том, как она выросла в Кливленде, штат Огайо, мечтая стать танцовщицей. О череде неудачных прослушиваний в Нью-Йорке, Сан-Франциско и, наконец, в Балтиморе. О лете, проведенном в Париже. Еще одном — в Милане. О недолгом увлечении стендап-комедией. И о том, как в конце концов она с неохотой смирилась с тем, что ей нужна работа в корпорации, по крайней мере временно, чтобы залатать дыру в банковском счете и покрыть другие жизненные необходимости, такие как медицинская страховка и пенсионный план 401(k). К концу рассказа она потеряла внимание Ричера, но он осознал одну вещь: на протяжении всего рассказа она тщательно избегала того, что привело её на диван доктора Мартин.

Интерес Ричера снова пробудился, когда Гилмор заговорил о своём времени в армии. У них было общее прошлое — четыре года в Вест-Пойнте, — но, кроме этого, их опыт был совершенно разным. Гилмор родился в Соединённых Штатах. Ричер — в Германии. Гилмор вырос в одном месте, в Питтсбурге, из-за работы матери. В детстве Ричер никогда не проводил больше нескольких месяцев в одном месте из-за работы отца . Стэн Ричер был капитаном морской пехоты и его постоянно переводили с одного зарубежного поста на другой. Гилмор, за исключением периодов обучения в отрядах, провёл всю свою карьеру на одной базе. Ричер же служил по всему миру.

В конце концов внимание переключилось с Гилмора. Паттен снова взяла на себя инициативу, но на этот раз она в основном задавала вопросы. О Ричере. Ее не слишком интересовала его военная служба. Ее увлекали те решения, которые он принял после этого. Она постоянно возвращалась к тому, чего, по ее мнению, ему не хватало. Дома. Машины. Вещей. Одежды. Он пытался объяснить, что ничего не потерял. Он приобрел все. Но он не старался слишком сильно. Люди либо понимали его образ жизни, либо нет. Он знал это по опыту. Люди хотели укорениться или хотели свободы. Они хотели иметь начальника или быть своим собственным начальником. Иметь структуру или иметь гибкость. Не было смысла пытаться переубедить кого-либо. И даже если бы это было возможно, Ричер не хотел бы этого. Выбор своего пути — вот в чем был весь смысл.

Паттен первой выдохлась. Она выбросила остатки еды в мусор, поставила пустой бокал в раковину и, бормоча что-то о гостевых комнатах и чистых банных полотенцах, побрела наверх. Гилмор последовал за ней. Ричер подождал, пока не перестал слышать, как они ходят, а потом посмотрел на время. Часы на микроволновке Паттен показывали 2:11 ночи. Часы в голове Ричера показывали 2:08. В любом случае, автобусы еще ходили. Ричер не знал точно, как далеко находилась станция «Грейхаунд, - но его не особо волновало. Прогулка пошла бы на пользу, да и оставаться в доме ради кучки прощаний с похмельем позже утром ему не хотелось. Он оставил телефон, который одолжил у Гилмора, на кухонном столе, взял пальто и направился к входной двери. Он взялся за ручку. Затем обернулся. Скрежет в голове не утихал. Может, даже усилился. Определенно стал настойчивее. Покинуть город не поможет его успокоить. Ричер был в этом уверен, поэтому он направился в гостиную Паттен. Он сложил пальто, чтобы сделать подушку, и положил его на более длинный из двух диванов. Он развязал шнурки на ботинках и снял их. Поставил их так, чтобы их было легко быстро надеть, если возникнет необходимость. Затем он лег, закрыл глаза и приготовился заснуть.

Но в ту ночь Ричеру не удалось легко заснуть. По крайней мере, не так сладко, как обычно. Что-то не давало ему уснуть, а когда он все-таки на мгновение засыпал, его мучили сны. Один из них особенно. Хотя, оглянувшись назад, он понял, что это было скорее воспоминание, чем сон. Недавнее воспоминание о «Мерседесе» и «Мазерати» на улице перед домом. Два водителя, соревнующиеся за одно парковочное место.

После часа, в течение которого одна и та же мысль безжалостно крутилась у него в голове, Ричер сел. Он был раздражен на самого себя. У него не было интереса к машинам. Никакого интереса к парковочным местам или соседским спорам из-за гостей на вечеринке. Этим мыслям не было места в его голове. Им нужно было уйти. Ему нужно было очистить свой разум, поэтому он пошел на кухню, выпил глоток воды, а затем вернулся в гостиную. Он снова лег и закрыл глаза. Он начал погружаться в сон. Он наполовину уснул. Затем он полностью погрузился в сон и проспал до шести утра. Затем он всплыл на поверхность и обнаружил, что две машины снова появились в его воображении. Две машины, одно место. Только на этот раз он знал, почему они там.

Ричер сел. Он услышал легкие шаги, спускающиеся по лестнице, и через мгновение в дверном проеме появилась Паттен. На ней была ночная рубашка бутылочно-зеленого цвета. Она была легкой, сшита из шелка или какого-то другого блестящего материала, и Паттен плотно прижала ее к себе. Ее волосы были небрежно уложены на макушке. Лицо было бледным, за исключением темных кругов под глазами. Она посмотрела на Ричера на мгновение, словно удивленная тем, что застала его здесь, а затем сказала: - Ты голоден? Я могу приготовить завтрак.

Гилмор появился в поле зрения, пока Ричер не успел ответить. Он был полностью одет, но его волосы были влажными, и капли воды пропитали воротник рубашки. Он хмыкнул в качестве какого-то первобытного приветствия, прошел мимо Паттен, пошатываясь, перебрался к более короткому дивану и бросился на него, хмуро глядя на остальных своими красными глазами.

Ричер сказал: - Только кофе. Но сначала мне нужно кое-что узнать. Кэтрин Касселвуд работает в порту? Есть ли у тебя возможность это выяснить?

Гилмор невнятно хмыкнул и перевернулся.

Паттен сказала: - С кофе нет проблем. Но зачем тебе нужно знать о Касселвуд?

Ричер пересел на край дивана и сказал: - В этой всей истории с ней и ограблением груза есть что-то, что не сходится.

- Жизнь должна сходиться? - Паттен вскинула руки. - Застрели меня прямо сейчас.

Гилмор перевернулся обратно и приоткрыл глаза. - Что не сходится?

Ричер сказал: - Мы решили, что она связана с ограблением груза, как и вы оба.

Гилмор приподнялся и выпрямился. - Она должна быть связана. Другого объяснения тому, что она сделала, нет.

- Причастна, да. Но так же, как и вы? Вот тут границы становятся размытыми.

- Как?

- Подумайте о папке, которую она взяла со стола Уивера. Зачем она это сделала?

- Чтобы полиция не связала ее с преступлением.

- Тогда почему бы просто не взять тот лист, где упоминалось ее имя? Ей не нужна была вся папка.

- Может, она боялась, что если полиция начнет расследование, кто-то ее сдаст.

- Кто? Единственные, кто знал о ней, — это Мартин и Уивер. Они оба мертвы. И она знала это наверняка, потому что убила их.

- «Два убийства, — сказал Паттен. - Знаешь, на самом деле это тоже меня беспокоит. Разве это не кажется… несоразмерным, если все, что она пыталась сделать, — это выпутаться из заговора, в который ее с самого начала втянули с помощью шантажа? Если бы произошло ограбление и ее арестовали, она могла бы сослаться на смягчающие обстоятельства. Это то, что я планировал сделать, если бы дело дошло до худшего.

Гилмор сказал: - Касселвуд, наверное, более решительна, чем ты. Или, может, она социопатка. В конце концов, она ходила к психологу.

- Ты тоже ходил. Я тоже. Мы не социопаты. По крайней мере, я — нет. - Паттен медленно выдохнула, а затем сказала: - Еще одно. Ты решил, что она взяла телефон, чтобы отправить фальшивые сообщения и предотвратить ограбление. Если ограбления не было, то и преступления, с которым ее можно было бы связать, тоже не было. Ничего не случилось — значит, все в порядке.

Гилмор снова опустился на стул. - Может, она просто была чрезмерно осторожна. Может, она не могла ясно мыслить. Нам сейчас легко мудрить. Вчера она была в самом гуще событий. Или, может, ее план изменился. Она пошла к Уиверу, чтобы забрать досье. Она не могла знать, что ее упомянули всего на одной странице. Она взяла его, потому что так себе запрограммировала. А потом представилась возможность забрать телефон, как послесловие. Бонус. Ей не нравилась мысль о том, что банда грабителей и шантажистов уйдет с кучей добычи, поэтому она их остановила.

Ричер сказал: - Меня все еще беспокоит то, что она забрала всю папку. Как и те фальшивые сообщения. Если она действительно хотела предотвратить ограбление, разве не было бы лучше, если бы грабителей поймали тоже? Разве она не взяла бы одну страницу, чтобы уберечься от неприятностей, ведь без Мартин и Уивера ничто больше не могло бы связать ее с этим делом, а остальную часть файла оставила бы? Нет. Привлечь к нему внимание. Оставить его на столе. Приклеить к стене. Пристегнуть к холодному мертвому лбу Уивера. Сделать что угодно, чтобы полиция нашла его и приняла меры.

Гилмор потер глаза. - Так почему, по-твоему, она ее забрала?

- Чтобы полиция не узнала об ограблении. Чтобы они не смогли его предотвратить.

- Ты думаешь, она хочет, чтобы ограбление состоялось?

- Да.

- Почему?

- Приходит только одна партия, но кто сказал, что только один вор пытается ее украсть? Может, одна партия, два вора?

Паттен спросила: - Касселвуд работала против людей Уивера? А не с ними?

Ричер кивнул. - Я так и думаю.

Гилмор сказал: - Два вора. Похоже на большое совпадение.

- Вовсе нет. Если бы просочилась информация, что у тебя под матрасом лежит миллион долларов наличными, грабители выстроились бы в очередь вокруг квартала.

- Если бы просочилась. Мы же говорим о грузе ЦРУ.

- Здесь замешаны другие люди. Ты сам мне об этом говорил. Агент, который заполнял специальные формы. Сотрудники Таможенной и пограничной службы. Докеры. Есть масса возможностей, чтобы наличные развязали кому-нибудь язык.

Гилмор выпрямился. - Значит, Уивер купил какую-то информацию о грузе и продал ее тому, кому отправлял мне сообщения с обновлениями. И он продал ту же информацию Касселвуд? Думаю, доктор Мартин мог выбрать Касселвуд в качестве мишени, основываясь на том, что выяснилось во время терапии. Но как Уивер связывался с Касселвуд? Ему нужно было отправлять ей информацию, как он делал с тем парнем. Должен был быть еще один телефон, а его не было. И не было никаких записей о каких-либо сообщениях от него к ней, даже в онлайн-аккаунтах.

Ричер покачал головой. - Нет, если все было наоборот. Если Касселвуд придумала первоначальный план. Если она проговорилась Мартин. Если она передала это Уиверу. И если Уивер продал это кому-то еще.

- Если бы ты планировал преступление, ты бы действительно рассказал об этом психиатру?

- Ты рассказал ей о своей ситуации. Имена. Цифры. Достаточно, чтобы втянуть тебя по уши. И ты видел ее всего два раза.

На мгновение все замолчали, затем Паттен прочистила горло. - Лично я, исходя из своего опыта, скажу, что от доктора Мартин невозможно что-либо скрыть, как только она уловит намек, как бы ни старались. Вы не поверите, что я ей доверила. А что вы вчера нашли в файлах? Судьи, признавающиеся в педофилии. Бизнесмены, признавающиеся в извращениях. Очевидно, люди не слишком скромны в ее присутствии. И еще одно. Все может зависеть от того, почему она вообще ходила к доктору. Что, если запланированное преступление было второстепенным? Например, если она проходила терапию, потому что в детстве сошла с рельсов после того, как подверглась насилию или чему-то подобному. Тогда у нее было бы меньше причин не обсуждать свои будущие планы. Вообще-то, забудьте про второстепенное. План мог быть центральным элементом всего, что с ней происходило. Это мог быть ее путь к искуплению.

Гилмор сдержал зевок. - Наверное.

Ричер сказал: - Ладно. Касселвуд могла проболтаться доктору Мартин, или она могла купить эту информацию у доктора Мартин. Но в любом случае, если она работала в порту, как мы можем выяснить?

Паттен сказала: - Подожди здесь. - Она вскочила с кресла, вышла из комнаты и через минуту вернулась с ноутбуком. - У меня есть удаленный доступ. Некоторые из нас все еще иногда работают из дома, после Covid. - Она открыла компьютер и подождала, пока он подключится. Она печатала, кликала и прокручивала, затем посмотрела на экран. Она покачала головой. - Нет. Никаких Касселвудов в списке сотрудников. Никогда не было.

Ричер сказал: - Можешь поискать по ее адресу?

- Думаю, да.

Гилмор спросил: - Как? Я его не помню. И ни один из вас не видел его на компьютере доктора Мартин.

Паттен слегка улыбнулась. - Без проблем. Он все еще в моих Картах с тех пор, как мы чуть не поехали к ней домой. - Она открыла телефон, перенесла данные на ноутбук и снова проверила базу данных сотрудников. На этот раз она кивнула. - Ну, посмотрите-ка. У нас в базе есть Кэтрин Кеннеди с таким же адресом. Кеннеди/Касселвуд. Думаете, это один и тот же человек? Как мы можем убедиться наверняка?

Ричер спросил: - Когда ее приняли на работу?

- Она начала работать у нас за месяц до Гилмора.

- Ее должность дает ей доступ к информации о грузах?

- Определенно.

- Есть ли в ваших записях ее фотография?

Паттен кивнула. - Та же, что будет на ее удостоверении личности.

- Можешь сделать копии?

- Возможно. Зачем?

- Нам нужно показать ее соседям, пока они не ушли на работу. Посмотреть, под каким именем они ее знали.

- Я могу скопировать ее на свой телефон. Это подойдет. - Паттен щелкнула и прокрутила экран, затем подняла телефон, чтобы остальные могли посмотреть. Фотография напомнила Ричеру полицейскую фотографию. На ней была изображена женщина, смотрящая вперед, с нейтральным выражением лица, с завязанными назад темными волосами и минимальным макияжем. Ей, судя по всему, было за сорок, хотя на ее лице были заметны следы тяжелой жизни. Вокруг глаз тянулась глубокая сеть морщин. В волосах пробивались седые пряди. А на левой щеке у нее был ярко-красный шрам длиной в два дюйма.

Гилмор раскрыл рот от удивления, а потом сказал: - Черт возьми. Не нужно спрашивать соседей. Я знаю, кто это.