Глава 49. Во дворце

На следующий день дворец встретил нас мрамором и золотом.

Высокие колонны, лепные потолки, огромные люстры из хрусталя и магических кристаллов. Наши шаги тонули в ковровых дорожках, а эхо терялось где-то под сводами.

Я шла за Григорием и Алексеем, стараясь держаться ровно. Линда осталась в экипаже, големов во дворец не пускали. Дмитрия тоже. Только участников презентации.

— Григорий Медведев? — спросил придворный в расшитом мундире, сверяясь со списком.

— Да, — ответил Григорий.

— А это?

— Мой ассистент, Алексей Соколов, — сказал Григорий. — И моя племянница.

Придворный посмотрел на меня с лёгким недоумением, но кивнул.

— Следуйте за мной.

Мы прошли через анфиладу залов. В каждом были портреты императоров прошлых лет, картины битв, гербы. Воздух был тяжёлым от истории.

— Не волнуйся, — шепнул Алексей. — Ты всё сделала. Теперь наша очередь говорить.

— Я не волнуюсь, — ответила я. — Я боюсь.

Он коротко сжал мою руку, незаметно для провожатого.

— Правильно. Страх помогает не ошибаться.

Приёмный зал оказался меньше, чем я ожидала.

Не огромная тронная зала, а уютная комната с высокими окнами, камином и длинным столом. У камина стоял мужчина в простом военном мундире без эполет. Лет сорока, с умными, внимательными глазами и лёгкой сединой на висках.

Император Владислав Первый.

Я узнала его по портретам, но вживую он был другим. Проще. И одновременно значительнее.

Я смотрела на него и думала: «Этот человек держит в руках судьбы миллионов. А сейчас решает мою». В груди колотилось, но я заставила себя дышать ровно. Нельзя показывать слабость.

— Господин Медведев, — он шагнул навстречу. — Я слышал о вашем изобретении. Говорят, вы совершили прорыв.

— Старались, ваше величество, — Григорий поклонился. Я тоже присела в реверансе, Алексей склонил голову.

— Показывайте.

Алексей и Григорий развернули чертежи на столе. Я стояла в стороне, сжимая в кармане пульт.

— Суть проста, — говорил Алексей. — Пар идёт по трубам, как вода. Специальные радиаторы отдают тепло в помещения. Один такой двигатель может обогреть целый квартал, а то и район.

— А распределение? — спросил император. — Как регулировать подачу тепла в разные дома?

— Вот, — Григорий показал схему. — Клапаны, которые открываются в зависимости от температуры. Всё автоматическое, без участия человека.

Император изучал чертежи. Я видела, как его глаза бегут по линиям. Он понимал. Настоящий инженер.

Он провёл пальцем по моей схеме распределительного узла. Точно по тому месту, где я больше всего гордилась решением.

— Хитро, — сказал он тихо. — Очень хитро.

Я чуть не улыбнулась. Но сдержалась.

— Экономия угля? — спросил он.

— До семидесяти процентов, — ответил Алексей.

— А затраты на внедрение?

— Окупятся за три зимы, — сказал Григорий.

Император кивнул, выпрямился.

— Хорошо. Я дам распоряжение о выделении средств на опытно-промышленную партию.

Я перевела дыхание.

В этот момент дверь открылась.

— Ваше величество, — низкий голос. — Простите, что без доклада.

Завадский.

Он вошёл, неся папку. Увидел нас и притворно удивился.

Я заметила, как его взгляд скользнул к моим рукам. К ожогам. Он всё знал. И человек с длинными пальцами из таверны, и всадники на дороге. Всё это была его сеть. Он давно следил за нами, с того самого момента, как Демьянов рассказал о странной племяннице стражника.

— А, господин Медведев. И вы здесь.

— Я пригласил их, — сухо сказал император. — Вы по делу?

— Да, — Завадский протянул папку. — Срочные бумаги. Но раз уж я застал... осмелюсь заметить, что эти изобретатели не так просты, как кажутся.

— В каком смысле? — император поднял бровь.

— Ходят слухи, что настоящий автор не Григорий Медведев, а его племянница, — Завадский кивнул в мою сторону. — А женщинам, как известно, заниматься инженерией запрещено.

Я замерла. Внутри всё оборвалось.

— И вы пришли сообщить мне об этом слухе, — император усмехнулся, — вместо того чтобы принести срочные бумаги?

— Я считал своим долгом...

— Вы считали своим долгом помешать полезному проекту, — перебил император. — Потому что он лишит вас доходов от угольных шахт и дровяных складов. Я знаю о ваших связях с производителями топлива. И о том, что вы боитесь. Дешёвое тепло и новые двигатели сделают ваш бизнес ненужным.

Завадский побледнел.

— Ваше величество...

— Эти бумаги, — император взял папку, но не открыл. — Я изучу позже. А сейчас оставьте нас.

Завадский открыл рот, но император посмотрел на него так, что тот молча поклонился и вышел.

Дверь закрылась. Император вздохнул, и устало провёл рукой по лицу, по-человечески.

— Вы, наверное, думаете, почему я не посажу его прямо сейчас.

— Признаться, да, — сказал Алексей.

Император усмехнулся.

— Завадский мерзавец, это правда. Но он мерзавец, который держит в руке всю теневую экономику столицы. Схемы поставок, связи с восточными купцами, подпольные заводы. Если я сейчас его арестую, то полгорода останется без топлива, а армия без пушечного металла.

— И поэтому вы его терпите? — спросил Григорий.

— Я его контролирую, — поправил император. — У меня есть на него кое-что посерьёзнее. И он знает, что я знаю. Если он предаст, то я уничтожу не только его, но и весь его род. Он этого не допустит.

Тишина.

— Жестоко, — сказала я.

— Реалистично, — ответил император. — Власть — это не только добрые указы и парады. Это умение держать врагов ближе, чем друзей.

Он посмотрел на меня.

— Девушка, подойдите.

Я сделала шаг, второй. Руки дрожали.

— Это вы придумали двигатель?

Я молчала. Григорий и Алексей тоже.

— Не бойтесь, — он усмехнулся. — Я не кусаюсь. И, в отличие от некоторых, умею ценить талант, независимо от того, мужчина он или женщина.

Я подняла глаза.

— Да, — сказала я твёрдо. — Я.

Император кивнул.

— Я так и думал. Слишком умные глаза. И руки… Следы ожогов.

Я посмотрела на свои пальцы. Действительно, ожоги.

— И работы у вас, — он посмотрел на чертежи. — Тонкие, аккуратные. Не мужские. Женские.

— Женские? — переспросила я.

— Аккуратные, — повторил он. — Детальные. Я таких не видел даже в элитных мастерских. У нас любят брутальность, грубую силу. А здесь прямо ювелирная работа.

Я не знала, обижаться или гордиться. Выбрала гордость.

Он повернулся к Григорию.

— Вы рисковали, господин Медведев. Если бы узнали другие... — он кивнул в сторону двери, где только что скрылся Завадский. — Те, кто сидит в министерствах и привык решать всё через взятки. Они бы раздавили вас ради порядка. Но пока я здесь, этого не случится.

— Рисковал? — Григорий пожал плечами. — Я спасал талант. Она гений. Я не мог позволить, чтобы он пропал.

— Понимаю, — император кивнул. — Сам иногда нарушаю правила, если они глупые.

Он посмотрел на меня.

— Поэтому я сделаю так. Вы получите грант на развитие проекта. Официально господин Медведев будет числиться главным конструктором. Но я буду знать, кто на самом деле.

Я перевела дыхание.

— Спасибо, ваше величество, — сказала я.

— Не благодарите, — он поднял руку. — Докажите, что проект работает. А там, возможно, мы сможем изменить и правила. Никто не знает будущего.

Он подошёл к столу, взял какие-то бумаги. Император писал быстро, размашисто. Я смотрела на его руку и думала о том, что каждое движение пера сейчас меняет тысячи жизней. В том числе мою.

Протянул Григорию.

— Здесь приказ о финансировании. На первый этап вам будет выделено двадцать тысяч рублей. Потом отчётность, потом ещё двадцать. И так до полного внедрения.

Григорий взял бумаги, поклонился.

— Спасибо, ваше величество.

— Рано благодарить, — император усмехнулся. — Деньги выделены под конкретный результат. Через два года я хочу видеть тепло в бедных кварталах. И докладную записку о том, как можно масштабировать систему на весь город.

— Будет сделано, — ответил Алексей.

Император перевёл взгляд на меня.

— А вы, Мира… Я не могу официально признать вас конструктором. Закон есть закон. Но я обещаю: через два года, если проект окупится, я подпишу указ, разрешающий женщинам-инженерам работать под эгидой государственных проектов. С ограничениями, с наблюдением. Но это будет первый шаг.

Я сжала кулаки.

— Спасибо, ваше величество.

— Не подведите. Вы, Мира, берегите себя. Такие, как вы, меняют мир. Но мир не всегда готов меняться. Удачи.

Он кивнул, давая понять, что аудиенция закончена.

Мы вышли на крыльцо. Ноги подкашивались.

— Ну? — спросил Дмитрий, подбегая.

— Справились, — ответила я.

— И что он сказал?

— Грант дал, — улыбнулся Алексей.

— Да ну? — Дмитрий присвистнул. — А Завадский? Я его видел.

— Завадский ушёл несолоно хлебавши, — ответил Григорий.

Я смотрела на небо. Облака плыли медленно, солнце светило в глаза.

«Ирина, мы сделали это. Мы почти у цели».

Линда стояла у экипажа. Я подошла, погладила её по холодной железной руке.

— Мира, — окликнул меня Алексей, когда мы уже спускались по лестнице. — Ты как?

— Нормально, — ответила я. — Кажется, я только что продала душу императору.

— Не душу, — усмехнулся он. — Талант. И он в хороших руках.

— Поехали домой, — сказала я. — Делать грандиозные дела.