Глава 34. Партнёрство

Следующее утро выдалось хмурым. Небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь, но мне было не до погоды.

Я почти не спала. Всю ночь ворочалась, прокручивала в голове вчерашнее. Его взгляд, его улыбка, его слова: «Вы — гений». И то, как наши магии коснулись друг друга. Совпадение? Или что-то большее?

Я до сих пор чувствовала это на кончиках пальцев — лёгкую вибрацию, будто два кристалла нашли резонанс. Может, это ничего не значило. А может, значило всё.

Григорий за завтраком был молчалив. Лена чувствовала напряжение, не задавала вопросов. Только подливала чай и ставила на стол пироги, которые никто не ел.

— Пойдём, — сказал Григорий, отодвигая кружку. — Нечего тянуть.

Я кивнула, оделась и вышла следом.

Мастерская Алексея встретила нас гулом машин и запахом металла. Сегодня он был не в кабинете, а в цеху — возился с каким-то двигателем, засучив рукава.

— Проходите, — сказал он, вытирая руки. — Я уже заждался.

Он провёл нас в свой кабинет — просторную комнату с большим столом, заваленным чертежами, и окнами, выходящими на улицу. На стенах висели схемы, какие-то приборы, макеты.

— Садитесь, — он указал на стулья. — Разговор будет долгий.

Мы сели. Алексей разложил на столе чертежи — большие, детальные. Я сразу узнала в них паровой двигатель. Но не обычный, а какой-то сложный, с дополнительными контурами, распределителями, теплообменниками.

— Вот, — сказал он, обводя рукой схему. — Моя мечта. Двигатель, который сможет обеспечить теплом весь город. Зимой люди мёрзнут, особенно бедные районы. Дрова дорогие, уголь не везде достать. А если пустить пар по трубам, как воду… — он показал на разводку. — Тогда тепло будет в каждом доме.

Я смотрела на чертежи. Глаза сами бежали по линиям, по цифрам, по соединениям. Гениально. И в то же время — недоработано. Здесь слишком узкое сечение, здесь клапаны слабые, здесь теплообменник потеряет половину энергии.

— Ну как? — спросил Алексей, глядя на меня.

Я молчала. Не могла говорить. В голове уже крутились решения.

— Она молчит, потому что видит недочёты, — сказал Алексей с улыбкой. — Я прав, Мира?

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было насмешки — только интерес и уважение.

— Вы гений, — сказал он.

Он протянул мне карандаш.

— Исправляйте.

Я взяла. Рука дрожала — от волнения, от ответственности. Но пальцы сами потянулись к бумаге.

Я чертила. Увеличивала сечение, переставляла клапаны, добавляла дополнительный контур для рекуперации тепла. Григорий смотрел из-за плеча, не понимая, но веря. Алексей стоял рядом, молчал, не мешал.

Он наклонился ближе, следя за движением моего карандаша. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, но не отстранилась. Сейчас важнее была схема.

— Вот здесь, — сказала я, обводя новый контур, — пар не будет терять температуру. А здесь я добавила байпас на случай аварии.

— Байпас? — переспросил он.

Я прикусила язык. Слишком специальный термин. Но Алексей не стал допытываться, только усмехнулся и покачал головой.

Через час чертёж преобразился. Двигатель стал компактнее, мощнее, эффективнее. Я отложила карандаш, выдохнула.

— Вот, — сказала я. — Так будет работать. И тепла хватит на весь город. И даже на соседние кварталы.

Алексей смотрел на чертёж. Его глаза горели.

— Это... это удивительно, — сказал он. — Вы сделали невозможное. Я бился над этой схемой полгода, а вы за час...

Он повернулся ко мне.

— Мира, я хочу заключить с вами контракт.

Я смотрела на него, не веря. Григорий за спиной кашлянул.

— Алексей, — сказал он тихо. — Это опасно. Если кто узнает, что женщина...

— Да, вы правы, — Алексей погрустнел. Руки его опустились, плечи поникли. — Если правда выйдет наружу, Мире грозит работный дом. Или хуже.

Он помолчал. А я смотрела на его лицо — на то, как угасает огонь в глазах, как опускаются уголки губ.

— Алексей, — сказала я. — Вы можете заключить договор с Григорием. Он будет вашим партнёром на бумагах, а я — буду делать всю работу. Никто не узнает.

Он поднял голову.

— Я не хочу с Григорием, — сказал он прямо. — Я хочу с вами, Мира. С вашим умом, с вашим талантом, с вашими руками. Вы — та, кто может изменить этот мир. Вы — автор. Вы — инженер. Вы заслуживаете признания.

Я сжала губы.

— Я понимаю, — сказала я. — Но пока я ничего не могу. Пока я — никто. Женщина без прав, без имени, без будущего.

Он смотрел на меня долгим взглядом.

— Значит, будем бороться, — сказал он.

Я подняла голову.

— Что?

— Будем бороться, — повторил он. — За ваши права. За права женщин. За то, чтобы такие, как вы, могли работать открыто, не прячась за спинами мужчин.

Он встал, протянул мне руку.

— Я с вами, Мира. Не как конкурент. Как союзник. Как друг.

Я смотрела на него и не верила. Никто — ни Григорий, ни Лена, ни даже я сама — не говорил о борьбе так открыто. Обычно мы прятались, изворачивались, делали вид. А он сказал это вслух. Будто это было возможно.

В моём мире женщины уже давно имели права. Здесь — нет. И я никогда не думала, что смогу это изменить. Но он говорил так уверенно, что я почти поверила.

В груди разливалось тепло. Не от магии. От чего-то большего.

Я встала. Посмотрела на его ладонь, потом в глаза.

— Будем, — сказала я и пожала её.

Наши ладони встретились, и я снова почувствовала ту лёгкую вибрацию — два кристалла, нашедшие резонанс. Теперь я знала: это не случайность.

Григорий за спиной молчал. Но я знала — он с нами.

Я обернулась. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с Алексеем. В его глазах читалось облегчение и тревога.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — он усмехнулся. — Просто смотрю, как двое безумцев собираются менять мир. Красивое зрелище.

В окно светило солнце. Дождь кончился. Я смотрела на мокрые крыши, на блестящую мостовую, на свои руки — и чувствовала, что начинается что-то новое. Не просто заказ. Не просто партнёрство. А что-то гораздо большее.