— Ее там нет, — сказал я, едва увидел Секу.

Он нас, очевидно, ждал. Еще бы, мы ведь ушли ненадолго, а в итоге пробыли у школы практически целый день, и возвращались практически под вечер. Да и все остальные нас ждали, тут ничего не скажешь. Хотя людей осталось немного, человек двадцать, не больше.

Но новости, которые мы принесли, должны были взбодрить их. Еще бы, кучу народа перебили, и еще и отбили груз. Весь мы, конечно, не донесли, да еще и парни Фрая должны были что-то догрузить.

И тащить добычу прямо сюда, в бункер, мы не стали. Потому что за нами могли следить, а на разгрузку уйдет достаточно много времени. Устроили тайник в доме неподалеку, а Тень, который снова пошел с нами, установил там пару сюрпризов, использовав те самые НАТОвские гранаты.

Лучше выходить по одному-двое, да приносить то, что надо, когда понадобится. Хотя у нас очевидная проблема была — вода. Еды-то на складе хватало. Нужно думать что-то.

И вот едва мы спустились вниз, как я увидел его. Главарь выглядел бодрее, чем когда мы уходили. Похоже, что больше он не пил. А может быть, даже пытался изобразить тут что-то вроде порядка.

Правда Тень дальше с нами не пошел, а остался позади, сказал, что у него есть еще дела. Ну, они — парни такие, все больше гуляют сами по себе.

— Где нет? — не понял он.

— Среди трупов ее нет, — сказал я. — Она жива, Сека. И мы ее вернем.

Да, пришлось посмотреть. Базарные не жалели никого, всех пустили под нож, даже рабов. Тела были… Ну не в лучшем состоянии, тут ничего не скажешь. Кто-то явно сопротивлялся, следы пулевых ранений имелись, у пары — осколочные, от гранат. А вот рабов достреливали и резали.

Те две девчонки, что прибились к нам последними, тоже оказались убиты. Просто ножами по горлу. Оставалось надеяться на то, что они не мучились перед смертью, что их не насиловали.

У меня ком в горле встал, когда увидел. А Бык потом на меня посмотрел, и шарахнулся. Видимо взгляд совсем жуткий стал, если даже его напугать смог.

Но именно в тот момент я понял, что пойду до конца. Жирный эту землю топтать больше не будет, и пусть я пока что не знаю, как именно это сделаю, но все равно разберусь с этим ублюдком.

— Блядь… — он выдохнул. — Пойдем тогда, надо поговорить.

— Погоди, — ответил я. — Сейчас мы тебе одного кадра покажем.

Я повернулся, махнул рукой тем, кто спускался. И Бык, которому пришлось вести связанного по рукам Леху, толкнул его вперед, под свет фонарей.

— А это еще кто? — спросил Сека, подумал немного, и в его глазах мелькнула тень узнавания. — Погоди, это ж коробейник тот, которого ты в школу притащил? Нет?

— Подсадная утка это, — ответил я. — От Жирного.

— И чего вы его на месте не кончили?

— А он нам кое-что интересное рассказать может, — я улыбнулся. — Пойдем в кабинет, переговорить надо. Бек, Бык, вы за мной, остальные отдыхайте. Заслужили.

Блин, всегда мечтал это сказать. Так получается ведь, что настоящий лидер.

Хотя в начальники, вроде бы, никогда не тянулся. Но надо же, жизнь затащила. Да еще и не куда-то, а в банду, где все волки почище меня. Те же Бык и Адик — головорезы же настоящие. Но при этом принимают старшинство.

А Беку я специально приказал. Он явно недоволен будет, но подчинится. Ему по чину в разговоре участвовать этом, но когда в таком тоне говорят…

— Ладно, пошли, — сказал Сека, повернулся и двинулся к дальней части убежища.

Я поймал на себе взгляд Бека, не злой, а задумчивый. Пожалуй, что у него в голове сейчас крутится мысль, что много я на себя беру. Но ладно, это мы посмотрим еще.

По дороге я цепанул с полки банку тех самых консервированных персиков. Заслужил сам небольшую награду. Почему бы и нет? Да и есть хотелось.

А еще больше хотелось спать, честно говоря. Потому что уже почти сутки на ногах. Подозреваю, что мне все-таки проспаться дадут, пусть и условия здесь к этому не располагают, а потом я отправлюсь куда-то еще. Куда — понятия не имею, но пойду. Потому что так надо.

Вошли мы в кабинет. Сека первым, потом я, и сразу встал у стены. Рванул кольцо, сорвал крышку банки и принялся пить через край сладкий сироп. Сладкого я очень давно не ел, это в нынешние времена редкость. А тут так много сахара, что аж зубы заболели.

Да с зубами в нынешние времена проблемы.

Бык завел Леху в помещение, тут же ткнул его под колено, усаживая на пол. Бек вошел последним, закрыл дверь, запер ее на щеколду. Главарь обошел помещение, присел на краешек стола, посмотрел на нас.

— А где вы так прибарахлились-то? — спросил вдруг Сека. — Никогда не поверю, что у парней Жирного была такая оптика, и тем более такие броники.

— Сека, — сказал я. — Ты мужик умный, и то, что я теперь скажу — решай сам, говорить остальным или нет. Я пока что решил это между нами сохранить. Короче, этот коробейник… Да заебал ты, Бык.

Он опять замахнулся, чтобы подзатыльник ему отвесить, по-видимому хотел мои слова действием подтвердить.

— Да что я-то, — сразу же заканючил он. — Что я поделаю, если у него рожа кирпича просит.

— Все, хватит, — сказал я. — Короче — ни хрена это не человек Жирного. Это самый настоящий чухонский шпион. И оружие это оттуда же — он нас к схрону отвел. ОЧень сильно ему жить хотелось.

Сека посмотрел на меня. Было видно, что ему не верилось, но только вот факты были на нашей стороне. Пусть даже и в виде стволов и броников.

— Ладно, — сказал он. — Рассказывайте.

Ну мы и пересказали в общих чертах. Говорил все больше я, а иногда Леха поддакивал. Бек так молчал всю дорогу. В паузах я персики из банки подъедал, наслаждался уже забытым вкусом. Ну разговор пошел, короче.

Когда закончили, Сека посмотрел на меня, потом на шпиона, потом снова на меня.

— Пацаны, бля, во что мы влезли-то, а? — проговорил он.

— В плане? — спросил я.

— Да ты сам не понимаешь что ли?

— Ну, вообще кое-что понимаю, — я почесал в затылке. Давно не мылся, кстати говоря, но с водой тут проблемы. — Это наш билет из Пскова. Если получится на контакт…

— Прикопают нас всех, вот в чем дело, — сказал он. — Прикопают и все, на этом дело кончится. Ты думаешь, нашим надо, чтобы мы про их секретное оружие узнали? И про эти ебучие лаборатории? Да нас кончат.

Так. А вот об этом я не подумал, уж как-то очень оптимистично был настроен. А Сека… Сека, пожалуй-то и прав. С такой позиции подходить к военным нельзя, нужно осторожно, и это время займет какое-то. Но это реальный вариант. Не крысиная смерть.

А вот он… Он, похоже, на это категорически не согласен.

— И что нам теперь делать? — спросил я.

— Этого кончить, — ответил главарь, ткнув пальцем в Леху. — А потом… Думать, как Надьку отбивать у Жирного. Я бы, если честно, отдал бы ему то, что вы там спиздили, и все.

Ну вот. Третья сторона появилась. Причем, он ведь еще менее со мной согласен, чем Бек. Тот считает, что нужно шпиона использовать, и с военными договориться, отдать им часть груза. Но при этом не собирается рисковать, спасая женщину Секи.

Сека считает, что с военными связываться нельзя, а надо слить груз Жирному в обмен на его бабу.

И только я, один оптимист с биполярочкой, думаю, что у нас получится сделать и то, и это.

— И, типа, как жить дальше? — спросил я. — Здесь в бункере сидеть? — я поднял банку, в которой оставался еще один персик. — Персики кушать?

— А что тебе не нравится? — посмотрел на меня Сека. — Вон, персики тебе понравились, похоже.

— Тут воды нет, — заметил я. — И добыть ее негде.

— Есть здесь скважина, — ответил он. — Неглубокая, и прокачивать нужно. Если насос и генератор добыть, то проживем.

— Ну заебись, — кивнул я. — Сидеть тут, как крысы, и пить техническую воду.

— Не выебывайся, — мрачно заметил Сека. — Скажи спасибо, что такая есть. А теперь выведите этого куда подальше, а потом пристрелите. И возвращайтесь. Будем думать, что дальше делать.

— Не-не-не, — я покачал головой. Леха посмотрел на меня. Он совсем уже сник, а тут судьба его решалась. — Не. Его надо в живых оставить. Тайники, как крути, они еще есть в этой части города. Есть же, а, Лехас?

— Есть, — кивнул шпион. Даже не отреагировал на подъебку по поводу своего имени.

— Если там такие же пушки и броники, то в войне с Жирным они помочь могут, нет? А что? Хорошо же, добудем разного.

— Ладно, — повелся на мои уговоры Сека. — Пусть живет пока. Заприте его только хорошенько. А мы пока подумаем, как с Жирным связаться.

— Так по рации, — неожиданно для меня сказал Бек. — У нас их рации есть теперь. Одна у нас, одна у Фрая, а еще есть эта, военная, которую со шпиона сняли. Выйти на связь, поговорить. Триангулировать сигнал у него все равно не получится, так что хуй он узнает, где мы…

— Вы серьезно, блядь? — спросил я. — Вы с этим уебком договариваться хотите? Сека, я чего-то не понимаю, похоже, но там, около школы, трупы лежат. Наших людей трупы. Они всех убили. И никто из них с нами базарить не станет. Даже если договоримся о встрече, то там же нас всех и прикопают.

— Ты многовато на себя брать стал, — заметил Бек. — Да и не спал давно, вижу. Отдохнуть бы тебе надо, Рама.

— Он прав, — сказал вдруг Сека. — Тебе реально надо отдохнуть, ты до хрена сделал сегодня. Иди, попей колесиков своих, поспи.

— Бля, — я откинулся на стену. — Вы ебанулись в конец.

— Ебанулись — не ебанулись, но так надо.

Все. Ну да, не следовало забывать о том, что я тут милостью Секи. Он меня командиром поставил, он меня в сторону и ототрет. А если понадобится, так вообще из движения выключит. Не физически, врач ему, конечно, нужен. Но вот так вот — вполне.

И что мне делать теперь? Стрелять по людям, которые уже своими мне стали? Чтобы вместе с этим Лехой сбежать, а потом до военных дойти? Ну, допустим, выстрелить я решусь, только ведь всех все равно не убью.

Надо же, как у вас голова заработала, Рамиль Тагирович. Убивец, бля.

— Ладно, — сказал я. — Тогда я ночью своих возьму и схожу до тайников. Хотите добазариваться — добазаривайтесь. Получится без мясни разойтись — хорошо. Но сало лучше перепрятать. Оружие соберем.

Да. Так правильно будет. Теперь лишь бы не усомнились, лишь бы не поняли, что я не к тайникам собираюсь идти, а совсем даже наоборот…

— Добро, — выдохнул Сека. — Если сможешь, тащи все, что есть. Если реально договориться не получится, то с таким оружием… Шансов больше, короче.

— Тогда я пошел, — пожал я плечами. — Бык, пошли, запрем этого и отдохнем уже наконец.

Так. А теперь мне надо собрать своих, тайком. Причем всех, потому что нельзя, чтобы остался кто-то, знающий, где лежит груз. Потому что идти я собираюсь не к тайникам, а вовсе даже наоборот. Стоит еще вопрос, как через реку перебраться…

Но ладно, придумаем.

***

Поспать я себе дал четыре часа, после чего растолкал остальных. Поужинали, хотя это можно было назвать завтраком. Или не называть вообще никак. Забрали Леху, причем у меня никто ничего не спрашивал, авторитета уже хватало. Всем было ясно, что если я что-то делаю, то не зря, и санкция вышестоящего руководства у меня была.

Только вот увы, в этот раз ее ни хрена не было. И я собирался провернуть все на свой страх и риск. Когда мы покидали бункер, поднимались наверх, я думал, что окончательно ебанулся. Ну вот зачем мне это?

А с другой стороны… Какие еще варианты у меня оставались? Бек и Сека не сошлись во мнениях, но с вояками они работать не собирались. Причем, Сека, прямо скажем, совсем уж терпильную позицию выбрал, с моей точки зрения.

Нет, изначально он вроде готов был воевать, а потом ни с того, ни с сего передумал. И решил, что будет договариваться. Мне это не подходило вообще.

Потому что Жирный этого так не оставит. Мы почти полсотни его людей перебили, и он нас однозначно кончить попытается. А военные… С моей точки зрения — не факт. Нам хотя бы есть с чем к ним подойти.

Вот и остается так.

Я забрал и коммуникатор шпиона, на котором были отмечены все тайники. Еще одна возможность договориться с военными — отдать им не только самого шпиона, но и его средство связи. Я и рацию отдал бы, да только возможности тайком забрать здоровенный прибор не было.

Но только вот мне предстояло поговорить со своими сперва. Обманывать их достаточно долго, чтобы завести на тот берег, у меня не получилось бы при всем желании. А вот против начальства идти они готовы не были. Бык и Адик… Может быть, да, со мной пойдут. А вот остальные точно нет.

Поэтому предполагалось их снова обмануть. Только в другом. Серьезно достаточно, но должны поверить. А если не поверят…

Тогда придется убивать. Потому что дать им вернуться в бункер я не могу.

Мы прошли около квартала, причем я сразу двинулся по направлению к Великой. На улице все было спокойно: тишина, люди не ходили. Даже те их гражданских, что жили здесь, в районе, принадлежавшем Секе, теперь наверняка затихли. По ним уже должны были пройтись люди Жирного, типа эмиссары, и объяснить, что власть сменилась, и что платить долю теперь нужно базару.

Только вот перестрелка, которая была днем, должна была внести в это сумятицу. И даже им должно стать понятно, что лучше затаиться. Приготовить оружие, не важно какое, хоть ножки стульев, для того, чтобы защищать свои мелкие логова и укрытия и свой малый бизнес.

Короче, свои порядки Жирному установить сразу не удалось. И это было мне на руку. Вопрос был только один: как перебираться на другой берег. Как я понял, парни, что держат переправу, если не работают на базарных, то определенно сотрудничают с ними. И даже если не помешают переправе, то наверняка сообщат.

Нужен был какой-то другой вариант. Но я примерно прикидывал, что это не единственный способ. Можно договориться, а в крайнем случае добыть плавсредство. Правда нападать на этих паромщиков мне не хотелось, но если придется…

Когда мы прошли еще квартал, я остановился. Пацаны тоже встали, и я сказал:

— Поговорить надо, парни.

Ложь постепенно стала складываться у меня в голове. Оставалось только заложить ее им в головы.

Я на секунду почувствовал какое-то мрачное удовлетворение. План был прост, и при этом совершенно гениален. Если собираешься предать сам, то обвини в предательстве кого-то другого. А сам сделай вид, что лоялен. Вот и все.

Достал из кармана электронную сигарету, затянулся, выпустил пар. Надо успокоиться. Мне вообще в целом надо спокойным быть просто, и тогда поверят. А никотин и курево в целом — именно то, что для этого нужно.

— Что такое? — спросил Бык. Он вел пленного, ноги у Лехи были распутаны, а вот руки связаны за спиной, а на шее была веревка типа поводка. Он вообще сперва хотел гарроту сделать, но решил обойтись просто толстым и длинным шнуром.

— Короче, мы не по тайникам идем, — сказал я. — Мы тут с Секой переговорили… Он нас отправил на тот берег. К военным. Куда мы с вами уже ходили.

— В смысле? — не понял Адик. — Я так понял, он не собирается с вояками дел иметь, боится, что они нас под нож пустят. Ну, так Бек говорил.

— Беку верить нельзя, — а вот это уже была самая страшная ложь. Но не удивлюсь, если это все-таки частично правда. — Есть у меня подозрения, что он на Жирного работает.

— Да ну, бля, Рама, ты говори, да не заговаривайся, а, — тут же вступил в диалог Саня. — С какого хуя бы Беку на Жирного работать?

— У нас крыса, пацаны, — сказал я, продолжая врать. — Когда мы c Жирным разговаривали там, на базаре, он же меня вычислил. А вычислил он меня, потому что кто-то из нас ему слил. А кто больше всех из наших с Жирным общался?

— Ну так-то Бек, — почесал щетину Адик. — Но что-то все равно не верится.

— Валера этот, когда его допрашивали… — проговорил Бык. — Он сказал, что им приказали в живых только тебя и Секу оставить. Про Бека разговоров не было.

— Так это ж логично, — я хмыкнул. — Меня он с вами поссорить пытался с самого начала, потому что это я его в плен взял. А какой резон ему Бека сдавать? Вот он и не сказал, естественно.

— Вот ведь блядство, — проговорил Адик.

Поверил. И облегчение смешалось с колющей болью где-то в районе солнечного сплетения. Получилось. Я только что перешёл черту, с которой возврата нет.

Все, один поверил, он теперь сам будет додумывать, договаривать за меня. Значит и остальные тоже должны. Он сам их убедит.

— Так вот, Сека ему не верит, а остальные могут ему рассказать, — продолжил я пиздеть, уже гораздо более вдохновенно. — Поэтому он только мне сказал. Мы не к тайникам идем. С военными договариваться.

— А почему вдруг Сека именно тебя к военным отправил? — спросил вдруг Саня. — Он бы Фрая отправил, тот же тоже спецназер бывший. Или Бека самого на крайний случай.

— Потому что они оба себе на уме, — сказал я. — А мне Сека верит до конца. И с самого начала верил.

Да. Он мне верит и верил. А я его обманул. Но…

На самом деле это на благо, остается только так надеяться. Если получится добазариться о выходе из Пскова, то я постараюсь всех забрать. Есть, конечно, понимание, что билет это, скорее всего, на пару человек… Но тут уж как пойдет.

Если получится, то придется завербоваться к военным. Да и им ведь кое-какие другие проблемы решить надо. Оставшаяся часть груза, и тот же самый Жирный. Так что…

Стыдно стало. Кулаки сами собой сжались, челюсти тоже. Наверное, если б темно не было, они еще заметили бы, как я покраснел. Но так повезло.

Однако, так надо. Просто надо, и делать тут больше нечего. Так что я продолжил:

— К тому же Жирный меня к ним отправлял, я договаривался и пароль знаю. Кому еще идти-то, как не мне?

— Что-то мне кажется, ты нам заливаешь… — проговорил Денис. — Только вот…

— А зачем ему это надо? — спросил Адик. — Рама против Секи не пойдет, это Бек, паскуда, может. А он нас из-под молотков вытащил, если б не он, то нас всех положили бы там, у грузовика этого ебаного.

Ну, я в нем и не сомневался. Он, хоть и не знает, что это ложь, поддержал ее. И постепенно уговорит остальных.

— Вот вот, — сказал я. — Ты как сам думаешь, мне оно надо? Я мог бы отказаться, сидеть себе спокойно в бункере, вкусно жрать. Я и так по городу набегался в последние дни, если хочешь знать. Но раз отправили, пошел. Потому что кто еще, если не мы, а?

— Ладно… — проговорил Денис. — Так что, куда нам?

— На тот берег, в Кресты, — сказал я. — Жора и Игорек знают.

— И что там по пути? — спросил Саня.

— Да там, в общем-то ничего особо страшного по дороге нет. Гостиницу обойти надо будет, ну и гопники бродят. Зато гостиничные с людьми Жирного на ножах, так что мы их там точно не встретим.

Да, так и есть. Правда то, что гостиничные при встрече нас самих на ножи поставить попытаются, тоже умолчим.

— Вопрос только в том, пацаны, как на тот берег перебраться. Есть паром, но нам туда путь заказан. Либо с боем побиваться, либо никак. Есть идеи, что делать?

— Да, — сказал Денис. — Знаешь же тех, что на Розы Люксембург живут?

— У них еще главная — баба, злая такая? — уточнил я.

— Ага, — кивнул он. — Томой зовут. Вот, я с одним из них знаком был, шапочно, со старых времен. Он говорил, что они на тот берег ходят за чем-то. Но не через паромщиков, а сами. Не знаю, что они оттуда таскать могут, лохи же полные, но способ перебраться есть.

— Вот только мы у них груз медицины отобрали, — хмыкнул я. — И даже стрельнули.

Я подумал немного. А какие еще варианты у нас оставались? Да никаких на самом деле.

— Ладно, — решил я. Пойдем туда. Попытаемся решить вопрос.

И я почему-то для себя решил, что в этот раз добром разобраться с проблемой не выйдет. Но стоит попытаться.

Однако если придется стрелять, то будем. Куда деваться.

К тому же другого выбора у нас попросту нет. Выгорит, получится — вытащим своих из города. Я их бросать не собираюсь, они все равно мои, пусть я их и предал сейчас, получается.

Ну а если нет… Обратного пути не будет. Да.