Ему знакомы

каждый пень,

каждый корень.

Все та же тропа,

все те же мысли.

Тропою он ходит

за годом год.

Мысли сложились

в простую песню:

«Мне знакома эта чаща,

мне знаком тут каждый шорох,

шелест, шум деревьев, тени,

блики солнца на листве».

Неблизок путь —

— о-ох, неблизок!

Дятел дробно

пробарабанит,

ворона каркнет,

белка цокнет,

и снова тихо —

так тихо,

что рокот ручья

пугает.

Чьи-то шаги?

Или померещилось?

Нет, вон же —

на повороте

старуха-горбунья

с метлой и граблями.

Все ближе подходит,

башкой мотает.

В лицо вонзает

взгляд колючий,

косой и злобный.

И тянет сухую —

кожа да кости —

тряскую руку,

серую, с прожелтью,

в черных пятнах.