Глава 27

Ривер

Я везу её обратно домой. Она смотрит на меня с подозрением, когда я останавливаю машину, но даже не пытаюсь выйти.

— Я не соглашалась ехать к себе, — говорит она.

— Знаю.

— Тогда какого чёрта мы здесь?

— Потому что я просто подвез тебя, а не собрался трахать.

— Да чтоб тебя, ты хуже женщины! Ты можешь уже определиться? — Она срывает с себя ремень безопасности, зло пыхтя. Она в дерьмовом настроении с того самого момента, как мы уехали от Мередит. Все её ехидные замечания и подколки были направлены прямо в сердце Ани, и хотя та сделала вид, что ей плевать, я вижу, как её это задевает.

В глазах этой старой стервы наличие мужчины в жизни Ани — слабость. Её воспитали, чтобы она считала именно так. И теперь мне придётся раз за разом разрушать этот барьер, доказывая, что привязанность — это не слабость, а сила.

Аня сверкает на меня убийственным взглядом, глаза прищурены, как у хищника перед нападением.

— Всё кончено. Ты не принял плату, и я тебе ничего не должна. — Она тянется к дверной ручке, даже не давая мне возможности ответить.

Я хватаю её за запястье.

— Ошибаешься, Аня. Ты мне должна. И ещё как.

— Я тебя не понимаю. Я сходила на твои грёбаные деловые встречи, так что остался только секс. Ты сам говорил, что тебе нравится вкус моей киски. Так в чём дело? У тебя не встает, чтобы трахнуть меня? — Внезапно её лицо становится холодным, оценивающим, и в голосе появляется лениво-издевательская нотка. — Или ты просто используешь меня, чтобы подобраться к Вэнсу и Клэю? В этом всё дело? Потому что мне совершенно не жалко дать тебе их, если я смогу смотреть.

Я тянусь к её лицу, но она резко отталкивает мои руки.

— Не смей меня трогать.

Локон выбивается из её туго затянутого пучка, и она мгновенно заправляет его обратно, чтобы её безупречный вид не потерял своей идеальности.

Блядь, как же мне хочется вытрясти из неё эту избалованную стерву. Она даже не осознаёт, насколько сильно держит меня в своих руках. С того самого первого дня. Я буду играть в эту игру столько, сколько потребуется, пока не сломаю её защиту. Пока, шаг за шагом, она не начнёт видеть во мне равного. Я хочу узнать её целиком, без фальши, без её ледяной маски. Хочу изучить её разум, хочу почувствовать каждую часть её тела.

Я облизываю губы.

— Ты знаешь, чего я хочу, Аня? Настоящую тебя. Не ту, которую ты показываешь миру. Не только её отдельные части. Я хочу всё. И не только ради секса.

Она закатывает глаза, но в них мелькает что-то похожее на панику.

— Ты не можешь быть серьёзным, Ривер. Всё это — просто деловая сделка. Ты что, реально влюбляешься в меня?

— А если да? — спрашиваю я прямо.

Она вдруг замирает. А потом раздаётся её хриплый, почти истеричный смех.

— Ты сошёл с ума. Я не занимаюсь этим дерьмом. — Она указывает пальцем между нами. — Я занимаюсь сексом, деньгами, наркотиками, аукционами и всей этой грязью. Но отношения? Да ты ёбнулся.

— Ты невыносима. Ты сумасшедшая, красивая, умная. И холодная, как сама смерть. Но, мать твою, мне всё это в тебе нравится.

В салоне машины мертвая тишина. Она побледнела.

Я слишком поздно осознаю, что задел её больное место.

— Аня, я сказал, что люблю эти твои черты. Я не…

Она поднимает руку, сложив пальцы в виде пистолета, как будто целится в меня, и в этот же момент Вэнс вытаскивает настоящее оружие и наводит его в мою сторону.

— Не трогай меня, Ривер. Ты меня не знаешь. И если ты не собираешься меня трахать, то между нами больше ничего нет, — резко отрезает она.

— Я не брошу тебя, как твой брат. Если ты примешь меня…

Я не успеваю договорить.

Если бы взгляд мог убивать, я бы уже был мёртв.

— Ты не имеешь права говорить о моём брате. Мы закончили.

Она распахивает дверцу, и я снова хватаю её за запястье.

— Аня, перестань вести себя как капризная девчонка и давай поговорим, как взрослые люди.

Она хлопает дверью так резко, что у меня скрипят зубы от ярости. Я злой, потому что допустил эту слабость — открылся ей. Надо было держать рот на замке. Но ещё больше меня бесит то, как она боится признать очевидное. Она сильнее большинства мужчин, но стоит прозвучать слову «отношения», и её сразу охватывает паника. Это не страх перед чувствами. Это страх перед Мередит.

Я опускаю стекло.

— Я ещё не закончил с тобой, Ред.

— Убирайся с моей территории! — Она выхватывает пистолет из рук Вэнса и направляет его прямо на меня.

Я в бешенстве.

Но когда я начинаю разворачиваться, слышится выстрел.

Шина лопается.

Я сжимаю руль до побелевших костяшек.

Ещё один выстрел.

БЛЯДЬ.

Эта сумасшедшая стерва — моя погибель. И всё, что я по-прежнему хочу.

Я жму на газ и с визгом шин срываюсь с её территории, машина виляет из-за спущенного колеса.

Гнев сотрясает меня, пока я достаю телефон и пишу сообщение.

Я: Хочу всё досье на Мередит Форк. И поторопись с Алеком Ивановым. Удваиваю оплату.

Эта старая сука разрушает мою ведьму изнутри.

И мне, блядь, не нравится, что из-за неё Аня не даёт себе быть со мной.

Что-то в этой истории с их опекой явно не так.

И я собираюсь выяснить, что именно.

Глава 28

Аня

Я не слышала ничего от Ривера уже неделю, и, честно говоря, я этому только рада. Все свое внимание я сосредоточила на работе и поисках Алека — именно на этом мне и нужно концентрироваться, а не на каком-то торговце оружием.

Сейчас я нахожусь в основном зале одного из моих аукционов. Обычно этот аукцион мне нравится больше всего, но сегодня я не испытываю к нему ни малейшего интереса, несмотря на успешную первую половину вечера. Пробираясь между рядами сидящих гостей, я мысленно настраиваюсь на вторую часть мероприятия, пока мои официанты обслуживают клиентов.

Поймав себя на том, что снова смотрю на то место, где в прошлый раз сидел Ривер, я злюсь. Черт возьми, зачем я вообще о нем думаю? Конечно, его там нет. На его месте сидит какой-то другой мужчина, который, кажется, недоумевает, почему я на него уставилась.

Я быстро отвожу взгляд и направляюсь в свой кабинет. Клэй и Вэнс идут за мной следом. Когда мы оказываемся внутри, я поворачиваюсь к ним:

— Есть что-то новое по танцовщице? — спрашиваю, надеясь на ответ.

— И да, и нет, мисс, — отвечает Вэнс. — Как и ваш брат, она будто испарилась. В последний раз ее видели пять месяцев назад.

Я падаю в кресло за своим столом и с раздражением швыряю на стол папку с отчетами.

— Почему это так чертовски сложно?! — в бешенстве выкрикиваю я. — Мне не нужны устаревшие сведения, мне нужно знать, где, мать вашу, мой брат!

Клэй подходит ко мне сзади и начинает массировать мне плечи, пытаясь хоть как-то снять напряжение.

— Мисс, скорее всего, Алек просто знает, как работают ваши люди, и умело избегает их. Он вернется.

Я коротко смеюсь, почти истерично.

— Это что, попытка меня утешить? Да уж, если Клэй вдруг начал проявлять сочувствие, значит, я реально в дерьме.

Он ничего не отвечает, а Вэнс опускается передо мной на колени.

— Мы могли бы помочь вам расслабиться, мисс, — предлагает он с легкой улыбкой.

И тут меня пробивает реальность. Почему черт возьми меня больше не привлекают мои собственные охранники? Да потому что во мне поселился Ривер Бентли.

Твою мать.

— Мне просто нужно немного побыть одной, — говорю я.

Они переглядываются, но, к счастью, не спорят и выходят из комнаты. В этот момент в зале начинается вторая часть аукциона, а я закрываю лицо ладонями.

Какого черта я творю?

Мой телефон вдруг начинает звонить. Мелодия, установленная на Алека, заставляет мое сердце пропустить удар. Я торопливо хватаю телефон и несколько раз тыкаю в экран, прежде чем получается ответить.

— Алек! — выдыхаю я.

— Отзови свою псину, Аня, — рычит он в трубку.

Я настолько ошарашена, что не сразу понимаю, о чем он говорит.

— Кого?

— Я убью его. Немедленно отзови его. Мне плевать, если он тебе нравится, но, если он разрушит все, над чем я работаю, и из-за него она погибнет, я пристрелю Ривера Бентли.

И он вешает трубку.

Я застываю, потрясенная и не понимающая, что только что произошло.

ЧТО. ЗА. ХЕРНЯ?

Я снова нажимаю вызов. Гудки. Нет ответа.

Еще раз. Третий. Четвертый.

На пятом звонке включается голосовая почта, и я взрываюсь.

— Что, блядь, это было, Алек?! Ты серьезно?! Единственное, что ты мне сказал после всех этих месяцев, это угроза? Ты хоть понимаешь, через какое дерьмо мне приходится проходить, чтобы держать этот бизнес на плаву, пока ты шляешься неизвестно где?! И вот что я получаю? Да пошла бы твоя танцовщица нахрен. Знаешь, что? Может, мне самой заказать на нее убийство, чтобы ты наконец выкинул ее из головы.

Сбрасываю звонок и замираю, сжимая телефон в руке так, что костяшки белеют.

Но этого недостаточно. Мне нужно что-то разрушить.

Я хватаю клавиатуру и с силой швыряю ее в стену. Она разлетается в щепки. Затем беру бокал и разбиваю его вдребезги. Хватаю все, что попадается под руку, и уничтожаю это. Мне плевать. Я сожгу этот кабинет дотла, если это помешает мне заплакать.

Не позволю ни одному мужчине заставить меня плакать. Даже Алеку.

В дверь раздается стук.

— Пошли нахер! — кричу я.

Но дверь все равно открывается.

Я выдергиваю пистолет из ящика стола и направляю его на входящего, облизывая пересохшие губы. Мне все равно, кто это.

— Ну-ну, — раздается знакомый голос, — убери пушку, девочка, а то еще кого-нибудь застрелишь.

Мередит.

Она невозмутимо оглядывает разгромленный кабинет, не обращая внимания на ствол, направленный на нее.

— Что, очередной припадок ярости? — спрашивает она, шагнув внутрь и закрыв дверь.

Я тяжело дышу.

— Была мошка, — огрызаюсь я. — А ты что тут делаешь? Уж точно не по моему приглашению.

Она в своем обычном образе: длинное красное платье, волосы в тугом пучке, массивные серьги.

— Разве мать не может проверить, как ее дочь управляет бизнесом?

Я напрягаюсь. Дочь управляет бизнесом. Я не ее дочь.

— Нет, не может. Мать уже на пенсии и должна заниматься, я не знаю… выпечкой.

Она улыбается мне с притворной теплотой.

— Вот насчет этого, милая, — говорит она, поднимая со стола перевернутую папку. — Думаю, пора мне вернуться и навести порядок.

Я моргаю.

— Ты, блядь, издеваешься?

Она цокает языком.

— Ты теряешь контроль. Я надеялась, что ты справишься без Алека, но, похоже, ошиблась.

Я издаю безрадостный смех.

— И с чего ты взяла? Все работает как часы.

Она смотрит на меня, как на дурочку.

— Если бы ты не была занята каким-то мужчиной, может, ты бы и справлялась лучше. Аня, дорогая, сколько раз я тебе говорила — не позволяй себе влюбляться?

Я скрещиваю руки на груди.

— Не то, чтобы это было твое дело, но мужчина, о котором ты говоришь, это тот же человек, в которого я стреляла, неделю назад.

Её взгляд пронзает меня насквозь, когда она говорит:

— Ты говоришь «в которого я стреляла», а не «которого я застрелила», Аня. Я знаю, насколько точен твой прицел. Ты размякла.

Я давлюсь воздухом от такого обвинения.

— Ты сейчас серьёзно?

— Твой мужчина начал рыться в моём прошлом. Он пытается раскопать оружейную сделку, которая пошла не так ещё задолго до того, как я взяла тебя и твоего брата под своё крыло. Мне не нравится, когда кто-то пытается копаться в прошлом. Так что либо ты разберёшься с ним, либо это сделаю я.

Я в шоке. Потому что и она, и Алек сказали одно и то же.

Ривер суёт нос не в своё дело.

— Я разберусь с ним. Мне не нужна твоя помощь, — твёрдо заявляю я.

Её брови снова насмешливо взлетают вверх.

— Я уже слышала это раньше. Есть что-нибудь от Алека?

Я облизываю губы, внимательно изучая старую ведьму. Что-то здесь не так. Может, дело в Ривере, а может, в чём-то ещё… но что-то изменилось.

— Нет, — лгу я. — Всё ещё пытаюсь найти танцовщицу, теперь, когда знаю её имя. А у тебя?

— Когда в последний раз этот мальчишка звонил мне, даже когда был в городе? — фыркает она. — Если выйдет на связь, сразу сообщи мне.

— Это всё? — спрашиваю я, но она просто сверлит меня своим надменным взглядом, который уже сводит меня с ума.

Как она смеет являться сюда и думать, что спустя десять лет может снова взять всё под свой контроль? Я рвала задницу столько лет не для того, чтобы просто так всё ей отдать.

Я — это аукционы Ивановых.

И я закопаю любого, кто попытается их у меня отнять.

— Что? — раздражённо бросаю я, когда её взгляд продолжает жечь меня насквозь.

— Иногда я боюсь, что вылепила тебя слишком похожей на себя, — задумчиво произносит она. — А иногда вижу, что в тебе всё ещё живёт та нуждающаяся девочка. Ты всегда слишком полагалась на Алека. Это делает тебя слабой.

— Он мой брат, — напоминаю я. — И одна из причин, по которой ты сейчас можешь жить в роскоши, так что немного уважения было бы к месту.

— Да, но теперь есть только ты, дорогая. Советую тебе это запомнить, — в её голосе звучит едва уловимое предупреждение.

— Мы всегда были друг у друга. Я знаю Алека. Он вернётся.

Она откидывается в кресле, складывая руки за головой, и смотрит на меня с жалостью.

— Если ты так говоришь…

Я сжимаю кулаки, с трудом подавляя желание схватить нож для писем и вонзить его ей в горло. Вместо этого отворачиваюсь, пытаясь успокоиться. Она всегда знала, как вывести меня из себя, как испытать моё терпение. Она хочет напомнить мне, что её слово — закон. Или ей так кажется.

— Быть женщиной в этом бизнесе всегда непросто, Аня. Ты это знаешь. Сколько покушений на нас было?

На моих губах появляется холодная улыбка.

Её дом для приёмных детей был далеко не худшим, но среди всех, через которые мы прошли, именно её методы оказались самыми извращёнными.

— Зачем тебе вообще было брать детей? — спрашиваю я. Раньше я никогда не хотела слышать ответ на этот вопрос.

Когда я прохожу по коридорам приюта, мне даже в голову не приходит мысль привести кого-то из этих детей в мир, в котором живу я. Какой бы бесчувственной я ни была, я не настолько жестока.

— Хм… По правде говоря, я думала, что дети помогут мне в делах. Итальянская мафия ценит семью. А я была одинокой женщиной. Если бы они видели, что у меня есть семья, они, возможно, были бы менее склонны меня убить и более открыты к переговорам, считая, что у нас есть общие ценности.

Она улыбается.

— Сработало только один раз. А потом я застряла с вами двумя.

Я не реагирую. Не удивляюсь.

Не испытываю боли от этих слов.

Я давно ничего от неё не жду. Но вот с какой лёгкостью она это говорит — действительно тревожит.

— Сначала вы были раздражающими, но быстро учились и адаптировались, — продолжает она. — Ты — быстрее, чем твой брат. Но вскоре он последовал за тобой. И тогда я увидела, как моя империя растёт. Я увидела в тебе потенциал.

Как ни странно, но это не ранит.

Я не пересекаю черту, которую перешла она. Я никогда не использовала бы детей ради собственной выгоды. Особенно с учётом того, как у меня и Алека эту невинность отняли слишком рано.

— Это пиздец, — говорю я ей.

— Да, наверное, — пожимает плечами она. — Но посмотри, где ты теперь.

— Да, только посмотри, где мы теперь, — мрачно бормочу я.

Мой брат чёрт знает где, и первый раз, когда я за месяцы услышала его голос, он был полон ярости. Он даже не спросил, как я. Ни слова о бизнесе, хотя я всегда думала, что он так же важен для него, как и для меня. Но, может быть, и в этом я ошибалась.

— Бери власть в свои руки, — говорит она. — Так всегда и должно было быть. Объяви о смерти брата. Пусть живёт своей фантазией, преследуя танцовщицу. Он оставался только из-за преданности тебе, но теперь его лояльность сменила объект.

Моё внимание тут же переключается на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ненавидел этот бизнес, ненавидел то, как у тебя загорались глаза, когда ты осваивала что-то новое.

— Чушь. Он бы сказал мне.

— А потом он открыл для себя тёмную сторону. Не просто наркотики и всё прочее, а свою первую кровь. Первый труп в подростковом возрасте… и то, как ему это понравилось. Вот почему он остался.

Я помню ту ночь. Помню, что после этого он начал носить перчатки.

Я не знаю, что именно произошло, но с тех пор он изменился. Одно я знаю наверняка — что бы ни случилось, мы всегда были друг у друга.

Даже сейчас. Даже среди всего этого дерьма.

— Этот бизнес всегда был твоим, — заявляет она. — Пришло время повзрослеть, Аня, и забрать своё. Или же мне придётся снова взять его под свой контроль.

— Он вернётся, — обещаю я.

И это значит, что она никогда не получит наши аукционы.

Её бизнес был в прошлом. Но аукционы — это наше.

— Но он может и не вернуться.

Я никогда не думала, что настанет день, когда Алек бросит меня. Голос, шепчущий, что он вернётся, с каждым часом становится всё тише.

Старая ведьма права во многом.

Но не в этом.

Алек не оставит меня навсегда… Правда?

— Избавься от своего «не» парня. Он — проблема, — говорит она, вставая.

Почему Ривер копается в моей семье?

Может, всё именно так, как говорит старая ведьма? Возможно, он всё это время просто использовал меня? Он ясно дал понять, что хочет войти в бизнес. Так что же, он думал, что единственный путь к этому — трахнуть меня? Но если бы так, то почему он до сих пор этого не сделал?

В глубине души я знаю, что Ривер не из тех, кто играет в такие дешёвые игры. Но я не могу избавиться от яда сомнений, который Мередит подкинула мне, как приманку. В нашем мире ложь и предательство — часть жизни. Что, если я игнорирую собственные инстинкты, оставляя для него место? Что, если Мередит права?

Когда я позволила себе думать о нём настолько высоко, что допустила… доверие?

Нет. Ни за что.

Тут же пресекаю эту мысль. Я не могу позволить себе быть уязвимой.

— Я буду внимательно за тобой наблюдать, Аня. Не забывай: доверять ты можешь только мне, — её голос звучит жёстче, чем гнетущее чувство в животе при мысли, что Ривер мог меня обмануть.

Но ведь это не так.

Или же я дура?

Он ничего для меня не значит, напоминаю себе.

Она выходит, не попрощавшись. Не то чтобы я ожидала от неё другого.

Я никогда, ничего от нее не ожидала.