Глава 26

Аня

Я облизываю губы, отводя взгляд от Ривера, и вижу, как особняк Мередит появляется в поле зрения. Как только мы подъезжаем, входная дверь распахивается, и старая стерва уже стоит на крыльце, нетерпеливо ожидая. Она в шелковом халате, с растрепанными волосами, массивные серьги свисают с ушей, а в руках она сжимает… кухонную лопатку.

Я открываю дверь раньше, чем Ривер успевает сделать это за меня, и, как только он выходит из машины, она тут же прищуривается, буравя его оценивающим взглядом. Может, привозить его сюда всё же было не лучшей идеей? Хотя, если повезёт, она натравит на него собак.

— Ты даже не удосужилась сказать мне, что Алек носится по стране за какой-то танцовщицей? Лучше бы он уже сдох, — рычит она, направляя на меня лопатку, словно это нож.

Я делаю два шага вперёд, отделяя Ривера от её смертельного прицела, но её взгляд уже вновь пронзает меня. Она оглядывает его с головы до ног, потом закатывает глаза и снова возвращается ко мне:

— И ты притащила мне парня? Разве я ничему не научила тебя и твоего брата? — с презрением фыркает она, разворачивается и машет лопаткой, приказывая нам следовать за ней внутрь.

Прямо в логово львицы. Потому что старая стерва, когда в дурном настроении, становится совершенно непредсказуемой. Я знаю это слишком хорошо — ведь она вырастила меня такой же.

Как только мы переступаем порог, я снимаю туфли у двери, и Ривер следует моему примеру.

— Она… — начинает он.

— Сумасшедшая, — заканчиваю я. — Но это могу говорить только я, а не ты. И потом, ты сам настоял на том, чтобы поехать со мной.

За все годы, что я здесь жила, мало что изменилось. Старая стерва взяла за основу традиционный японский стиль и построила свою модернизированную версию с раздвижными бумажными дверями в главных комнатах. А ещё ей нравится, когда все разуваются у входа, что в своё время подарило мне и Алеку массу веселья — мы постоянно воровали обувь у гостей.

У Мередит маниакальная привязанность к порядку. Думаю, именно поэтому Алек до сих пор такой помешанный на чистоте. Или, может быть, это нечто большее, но копаться в этом я никогда не пыталась. Как бы там ни было, её влияние оставило на нас неизгладимый отпечаток.

Я иду по коридору, пока не чувствую запах гари.

— Да чтоб тебя… — раздаётся раздражённое ругательство, когда Мередит швыряет противень с подгоревшими маффинами на огромный кухонный остров. Никогда прежде я не видела её здесь. И теперь понятно почему.

— Ты собираешься сжечь дом? — насмешливо спрашиваю я.

— Очень смешно, умница, — огрызается она своим густым русским акцентом. — Доктор сказал, что мне нужно найти хобби. Якобы — это полезно.

Она затягивается сигаретой и выпускает клуб дыма.

— Думаю, доктор мог бы посоветовать тебе кое-что исключить, а не добавлять, — замечаю я, намекая, что пора бы ей задуматься о здоровье, если не хочет сыграть в ящик.

Она снова переводит взгляд на Ривера.

— Где твои охранники?

— Они не нужны, когда я прихожу к тебе, не так ли? — спокойно отвечаю я. Хотя знаю, что дело вовсе не в этом. Её настораживает присутствие Ривера.

Вместо ответа она молча открывает верхний ящик, достаёт оттуда пистолет и кладёт его на стол.

Я закатываю глаза.

— Мередит, по-моему, это уже перебор.

Её брови взлетают вверх.

— Ах да? Потому что сейчас твой брат пропал, гоняясь за юбкой, а ты, похоже, отвлеклась из-за… — она лениво указывает на Ривера лопаткой, но так и не заканчивает фразу. — Красавец, конечно, но вы оба, похоже, совсем рехнулись.

— Мы с ним ничего не… — начинаю я, но Ривер вдруг делает шаг вперёд и протягивает ей руку с лукавой улыбкой.

— Меня зовут Ривер, мэм.

Я вздрагиваю от того, как он её назвал. Ох уж этот американский этикет.

Мередит даже не думает пожимать руку, вместо этого презрительно тянет:

— О, смотрите-ка, оно ещё и разговаривает.

Ривер усмехается.

— Вы с Аней куда более похожи, чем я ожидал.

— Лесть здесь не пройдёт, мальчик, — резко отвечает она.

— А кто сказал, что это был комплимент? — с той же сладостью парирует он.

Её брови взлетают, и она переводит взгляд на меня.

— Пожалуй, понимаю, что ты в нём нашла, — произносит она, наливая себе виски, а затем вторую порцию и протягивая Риверу.

Он пьёт только скотч, но принимает.

Серьёзно? Неужели он сможет её расположить к себе?

— Ривер кто? — спрашивает она, снова оценивающе его разглядывая.

Я закатываю глаза, а он спокойно отвечает:

— Ривер Бентли.

Мередит задумчиво вертит в руках бокал, сигарета покоится между её пальцами.

— Родился и вырос в Лос-Анджелесе, мать — вдова, один из крупнейших торговцев оружием в мире… Что-то я упустила?

Ривер напрягается.

— Откуда вы…

— У Мередит фотографическая память, и она держит в поле зрения всех, кто представляет хоть какую-то ценность, — объясняю я.

Он нахмуривается.

— Мередит… Мне знакомо это имя.

Потому что, если он рылся в документах о нашем с Алеком приёмном воспитании, то наверняка видел подпись Миранды Петровой. Но о том, что эта подпись обошлась ей в кругленькую сумму, в бумагах не сказано.

— Уверена, что так, — отвечает она.

Ривер переводит взгляд на меня.

— Ты росла с Мередит Форк, — произносит он с новым пониманием в голосе. — Теперь понимаю.

Он оборачивается к ней, в глазах вспыхивает признание.

— Вы были одной из первых женщин, кто взял в свои руки торговлю наркотиками и оружием, безжалостной и неподкупной. Когда я только начинал, я слышал о вас. Но потом говорили, что бизнес перешёл к брату и сестре Ивановым.

— Перешёл или был передан — зависит от того, кому ты веришь, — спокойно отвечает она. — Если кто-то смог сместить меня, значит, они не те, с кем стоит шутить.

Я чувствую, как Ривер приближается ко мне, но не позволяю себе показать слабость перед Мередит.

— Тяжело быть женщиной в этом бизнесе, — продолжает она. — Нужно быть беспощаднее любого мужчины. Надеюсь, ты это не забыла, девочка.

— Мередит ушла на покой, — спокойно заявляю я, игнорируя её тонкий, но такой очевидный укол.

Я уже начинаю сомневаться, стоило ли приводить сюда Ривера. У Мередит всегда были любовники — мужчины, готовые исполнять её прихоти. Но позволить кому-то остаться в её жизни навсегда? Это было слабостью.

Я не знаю, почему она смотрит на Ривера иначе.

— Большие туфли, которые нужно заполнить, (прим.пер. высокая планка от предшественника) — с лёгкой усмешкой говорит Ривер и делает глоток виски.

— Кажется, это поколение легко отвлекается, — ядовито бросает старая стерва, и я прекрасно понимаю, что это адресовано мне.

— Уверена, что твоя «пенсия» и ежемесячные выплаты позволяют тебе беззаботно прожигать время, печь и сжигать чёртовы маффины, — парирую я.

— Меня удивляет, Аня, как быстро ты нашла замену Алеку, — мурлычет она, стряхивая пепел с сигареты. — Сколько прошло… три, четыре месяца с тех пор, как он исчез? Ты так и не научилась быть одна, да?

— Я всю жизнь только и знала, как быть одной, — резко отвечаю я. Её холодный, расчётливый взгляд не отрывается от меня. А продолжение фразы остаётся несказанным. Я всегда была одна из-за тебя.

Она криво улыбается, её глаза сверкают хищным интересом.

— Да уж, поэтому я передала вам бизнес. И у вас всё было прекрасно, пока я не узнала об Алеке, — её зубы сжимаются от злости, когда она переводит взгляд на Ривера. — Так что не вини мать за то, что она беспокоится, если империя катится к чёрту.

— Всё под контролем, — сжимаю зубы я.

Она недовольно фыркает и делает глоток виски.

— Значит, он всё-таки решил гоняться за танцовщицей? Глупый, глупый мальчик. Я велела ему держаться подальше.

Она вытаскивает пакет с мукой и достаёт чистую миску.

— Ты о ней знаешь? — спрашиваю я, недоверчиво хмурясь.

Ривер уже поставил бокал и теперь стоит ближе ко мне. Я не знаю, пытается ли он предложить какое-то молчаливое утешение, но держусь на расстоянии. Любое прикосновение, привязанность или проявление нежности в этом доме считается слабостью.

Я сама виновата, что позволила ему прийти. Хотя не уверена, что смогла бы его остановить.

— Конечно, знаю. Ты думаешь, у меня нет своих информаторов? — её акцент становится более выраженным. Всегда так, когда она злится или, когда кто-то пытается недооценить её. — Я не знаю о ней многого, и, честно говоря, мне плевать. Она — никто.

Она качает головой, словно упрекая воображаемого Алека.

— Ты думаешь, я не замечаю, когда кто-то из моих детей увлекается чем-то… или кем-то? Никогда не думала, что он будет настолько туп, чтобы действительно погнаться за ней. Скорее всего, её уже продали, а он, глупец, вообразил, что его деньги и власть помогут ему её вернуть. Как будто он не знает, что рынок в России куда опаснее, чем здесь.

— Ты знаешь её имя? — спрашиваю я, вспоминая фотографию из детского дома. Может, это она?

Она закатывает глаза.

— Конечно. Синита Этос.

Я качаю головой, не веря услышанному.

— Она была девочкой из нашего приюта.

Старая стерва морщится с явным отвращением.

— Из того места ничего хорошего не вышло, клянусь. Я даже не знаю, как они снова пересеклись.

Я не реагирую на её очередной подкол. Мы с Алеком никогда не были для неё достаточно хороши. Но со мной она всегда была жёстче. Потому что я женщина в мире мужчин. Она ушла, а я осталась, и мне не дано понять все её мотивы.

— Ты собираешься что-то с этим делать? — спрашивает она. — Или будешь трахаться со своим бойфрендом и делать вид, что живёшь в сказке?

— «Бойфренд» звучит мило, не правда ли? — ухмыляется Ривер, намеренно игнорируя её колкость.

Это злит меня ещё больше.

— Он просто знакомый, не более, — бросаю я ему и ей.

— Не более, да? — Ривер насмешливо приподнимает бровь.

Старая стерва смотрит на нас, как ястреб. Я вижу, что ей это не нравится. И, возможно, мне тоже.

Я встаю и отодвигаю стул.

— Конечно, я пытаюсь его найти. Ты лучше всех знаешь, как сложно выследить Алека, когда он сам этого не хочет.

Она только фыркает, наверное, вспоминая, какими неуправляемыми мы были в детстве.

— Раз у тебя нет новостей о нём, мы уходим. Удачи с твоими маффинами.

— Ты можешь быть боссом, Аня, но со мной ты будешь говорить с уважением, — предупреждает она. — Не думай, что ты неуязвима.

Я медленно улыбаюсь.

— Мать, это звучит почти как угроза.

— Не думай, что ты уже слишком взрослая, чтобы я не надрала тебе задницу, — огрызается она.

— Хотела бы я на это посмотреть, — отвечаю я, нависая над столом. Чувствую прилив адреналина, когда мы обе невольно бросаем взгляд на пистолет между нами.

— Спокойной ночи, Мередит, — говорю я, разворачиваясь и уходя.

Ривер молча следует за мной. Он почти ничего не говорил во время этого разговора. Но я знаю, что он слушал. И теперь вопрос — воспользуется ли он этими знаниями?

Мы надеваем обувь и выходим за дверь.

— У вас всегда так? — спрашивает он.

— Иногда мы бросаем ножи в мишень для развлечения. Разве ты не делаешь так с матерью? — интересуюсь я.

Я вижу, как он оценивает мои слова, пытаясь понять, шучу я или нет. Я не шучу.

— Так ты собираешься меня трахнуть, чтобы покончить с этой сделкой? — спрашиваю я, садясь в машину.

Он смеётся, закрывая за мной дверь.

— Не злись на меня, Ред. Я же сказал, что тебе стоило остаться на ужине.