Глава 9

Аня

— Алек, я не могу так больше! Чёрт возьми, ответь мне! Почему ты не берёшь трубку? Тебе вообще неважно, жива я или мертва? — кричу я в телефон, вне себя от ярости.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я слышала его голос, как провоцировала его или спрашивала его мнение. И всё же я продолжаю звонить.

Неважно, насколько я злюсь.

Я просто жду, когда он наконец возьмёт трубку, выслушает меня и скажет, какого чёрта он творит.

— Вэнс вчера нашёл в машине жучок, а за неделю до этого Ривер заплатил мне кучу денег за то, что думал, сможет получить, — я хохочу в трубку, уже почти поехавшая от абсурдности ситуации.

Ривер пишет мне каждый день.

Я игнорирую все сообщения.

Но не могу отрицать напряжения, что скапливается внутри меня от его эротических обещаний.

Тяжело вздыхаю, чувствуя себя разбитой и растерянной.

— Хотела бы я, чтобы ты был здесь. Хотела бы, чтобы ты объяснил мне, почему я так его ненавижу и при этом нахожу невыносимо привлекательным. И ты знаешь меня, Алек. Знаешь, как я ненавижу мужчин. Что, кроме тебя, они хороши только в одном — заставлять меня кончить.

Я закрываю глаза.

— Чёрт, я уже сама не понимаю, что творю. Просто перезвони мне, ладно? Возвращайся домой. Ты оставил мне кучу работы.

Сбрасываю вызов.

И думаю про себя…

И я скучаю по тебе.

Запускаю пальцы в длинные распущенные волосы. Обычно я не ношу их распущенными. Сижу за своим рабочим столом, погребённая под бесконечными бумагами. Ненавижу сидеть за столом.

Осматриваю библиотеку, совмещённую с кабинетом.

Когда-то я находила её красивой.

Теперь же ненавижу.

Я привыкла, что Алек сидит за столом, а я валяюсь на длинном диване, пока мы обсуждаем дела.

Точнее, в основном я говорю, а он слушает.

Ощущаю его отсутствие слишком остро.

И меня дико бесит эта куча работы, что он оставил на меня.

Сколько ещё я должна это терпеть?

Иногда я думаю, что было бы легче, если бы я знала, что он мёртв.

Мы с Алеком всегда тяжело переносили разлуку. Это одна из причин, почему нас никогда не разделяли в приёмных семьях.

У меня была тяжёлая форма тревоги. Я орала, плакала, крушила всё вокруг. Но стоило Алеку быть рядом — и я успокаивалась.

Он всегда делал это.

Просто был рядом, и мне становилось легче.

Психотерапевт как-то сказала мне, что если я не перестану зависеть от него, то никогда не найду счастья и не научусь искать его в другом.

Я бросила терапию в тот же день.

Мне не нужны такие негативные люди в жизни.

Сейчас моя жизнь — это смесь денег и насилия.

Хотя, конечно, насилием всегда больше занимался Алек.

Я же хороша в деньгах. В том, чтобы удваивать их, умножать, делать из крупиц состояние.

В этом я богиня.

И не стоит путать с богом.

Женщины лучше.

Это просто факт.

Я люблю женщин, правда.

Даже если они не самые большие мои фанатки.

Женщины помогают набивать мои банковские счета.

А насилие?

Ну, наркотики и оружие — просто вишенка на торте.

— Мисс, ваш чай, как вы и просили, — Клэй входит в комнату с серебряным подносом, на котором стоит фарфоровая чайная пара.

Замечаю, как горничная крадётся к дверному проёму, украдкой заглядывая внутрь.

Персонал никогда не приближается ко мне напрямую, предпочитая передавать еду и напитки через моих людей.

В подростковом возрасте мне нравилось, как они сжимались от страха в моём присутствии.

Сейчас это утомляет.

Слишком много разбитых чашек чая.

Я поправляю шёлковый халат, замечая, как Клэй бросает взгляд на мои пушистые розовые тапочки.

— Вы работаете над этим уже несколько часов, мисс. Может, вам стоит немного поспать? — мягко говорит он, ставя поднос рядом со мной.

— И позволить моей империи управлять самой собой? Какой счастливый мир единорогов и радуг ты себе там представляешь, Клэй, — усмехаюсь я.

Он не отвечает.

Он никогда не отвечает.

Как и Вэнс.

Я тяжело вздыхаю и разваливаюсь в своём кресле, обитом фиолетовым бархатом, потирая глаза.

Мои мужчины знают, как меня ублажить.

Иногда они даже говорят вещи, которые могли бы прозвучать заботливо.

Но я не настолько глупа, чтобы верить в это.

А после исчезновения Алека мне приходится тянуть на себе двойной объём работы.

Раньше мы оба были загружены, но теперь…

Теперь это становится утомительным.

Не то чтобы я позволила кому-то увидеть трещины в броне.

Но хуже всего…

Я уже месяц не была на шопинге.

Блядь, что надо сделать, чтобы просто потратить деньги на всё красивое, что этот мир может предложить?!

Клэй наливает мне ароматный фруктовый чай.

— Может, вам стоит обратиться за помощью к Шефу?

Я фыркаю и закидываю ноги в тапочках прямо на гору бумаг.

— И позволить этой старой сучке сунуть нос в мои дела и напомнить, какая я никчёмная? Нет уж, спасибо.

Я подношу чашку к губам, наслаждаясь ароматом и теплом, прежде чем сделать глоток.

Телефон Клэя вибрирует.

Он мельком смотрит на экран, затем переводит взгляд на меня.

— Вэнс привёз того, кто попытался вас с братом кинуть. Что с ним делать?

Я глубоко вздыхаю.

Разве женщина не может просто спокойно выпить чаю?

Но вместо этого говорю:

— Заводи.

Этот ублюдок недолго прятался.

После того как он нагрел нас на десять миллионов, он не заслуживает снисхождения.

С нами не шутят. И никогда не уходят безнаказанными.

Я вытаскиваю пистолет из верхнего ящика и лениво встаю.

Наслаждаюсь мягкостью белоснежного ковра под ногами. И своими пушистыми тапочками.

Когда Вэнс появляется в дверях, таща за собой связанного мужчину с мешком на голове, я щёлкаю языком и делаю три шага назад.

— Подальше от ковра, Вэнс. Это он? — спрашиваю, не отрывая взгляда от фигуры, что дрожит передо мной.

Клэй стоит позади меня, держа в руках чашку с чаем. Горничной, что подглядывала минуту назад, уже и след простыл.

Правильно сделала.

Вряд ли она бы пережила то, что собиралась увидеть.

— Он самый. Вам нужно поговорить или…?

Я поднимаю пистолет и стреляю. Звук выстрела оглушает, а тело глухо падает на пол. Вэнс едва заметно дёргается, возможно, от прилива адреналина.

— Проследите, чтобы кровь не попала на ковёр. И пусть паркет отдраят, у меня нет времени на эту херню, — говорю я, поворачиваясь и забирая у Клэя чашку чая.

— Потому что у меня бумажная работа! — почти истерично ору я, размахивая пистолетом в воздухе.

— Не беспокоить меня следующие три часа.

Я слышу, как они бормочут что-то за спиной, закрывая тяжёлые деревянные двери.

Наверняка уже тащат тело. Раньше я бы повеселилась вместе с Алеком.

Точнее, он бы повеселился.

Но сейчас…

Сейчас в этом нет ни капли веселья.

В моей голове всплывают осенние глаза, и я подавляю мысли о навязчивом взгляде Ривера.

Глава 10

Аня

Ривер снова здесь. Я никак не могу решить, он мазохист или просто кретин.

Мы находимся на очередном аукционе, в очередном особняке. Сегодня продаётся оружие. И не просто «покупай один — получай патроны в подарок». Нет, здесь речь идёт о крупной продаже оружия с чёрного рынка. Такие аукционы всегда проходят с большим успехом. Хотя должна признать, что этим аукционом всегда занимался Алек, а это уже второй, который я провожу без него. Несмотря на его отсутствие, никто из клиентов не осмеливается спросить о нём, хотя слухи о его исчезновении уже распространились. И это меня бесит ещё сильнее. Семейные дела не касаются посторонних.

Учитывая моё уже испорченное настроение, я направляюсь туда, где сидит Ривер, наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:

— Как ты сюда попал?

Он поворачивается ко мне, его губы всего в дюйме от моих, и ухмыляется. Его полные губы чуть приподнимаются, и я заставляю себя вспомнить, почему ненавижу его. Клэй и Вэнс стоят позади меня. Я знаю, что они его не любят, особенно после того, как предупреждали меня не тратить на него своё время, даже несмотря на миллион, который он заплатил за нашу встречу несколько недель назад.

— Ну здравствуй, Аня, — протягивает он моё имя с едва заметной ленцой. Я провожу языком по зубам, сверля его взглядом, ожидая ответа на свой вопрос.

Торги идут полным ходом, ставки всё выше и выше. Обычно мне нравится этот азарт — предвкушение, до какой суммы дойдёт продажа и сколько красивых вещей я смогу купить на эти деньги. Но сейчас меня больше бесит его присутствие. И тот факт, что он даже не делает ставки. Кто, чёрт возьми, дал этому типу доступ к моему аукциону?

— Я бы мог объяснить за выпивкой, — предлагает он.

— Я не пью, — отрезаю я. Его бровь удивлённо взлетает.

— Почему?

— Я предпочитаю не затуманивать свой разум, — честно отвечаю я. — Именно так случаются ошибки. Именно так люди трахают не тех людей.

Говоря это, я невольно опускаю взгляд на его губы. Он облизывает их, и я знаю, что он прекрасно понимает, о чём я сейчас думаю.

Я хочу придушить его за то, что он так запал мне в голову. Почему он продолжает появляться, как будто ему тут всё принадлежит? И почему я до сих пор не расправилась с ним так, как сделала бы с любым другим?

— Умно, но один бокал ещё никого не убил, — говорит он, вставая. Я отстраняюсь, когда он нависает надо мной. — Пойдём, чтобы не мешать торгам? — он кивает на сцену, где ставки продолжают расти.

— Учитывая, что я собиралась вывести твою жалкую задницу за неучастие в торгах, я лично провожу тебя до выхода. Не хотелось бы, чтобы дверь задела тебя на выходе, — огрызаюсь я.

Он самодовольно ухмыляется, но следует за мной. Клэй и Вэнс идут по бокам, зорко наблюдая за ним. Лишь немногие из гостей обращают на нас внимание.

Мы выходим в коридор и направляемся в мою личную комнату. Из всех особняков, что мы владеем, этот — мой самый нелюбимый. Он скучный, в коричневых тонах, с унылыми картинами и охотничьими трофеями на стенах. Он подходит под тематику оружейного аукциона, но без Алека в нём я не нахожу ничего привлекательного. Просто уродство.

— Ждите здесь, — велю я своим людям. Они бросают друг на друга быстрый взгляд, но ничего не говорят, оставаясь по обе стороны двери и сверля Ривера тяжёлыми взглядами, пока он заходит первым. Я следую за ним и закрываю дверь.

— Как ты потратила мои деньги? — спрашивает он, проходя к бару в углу.

— Какие именно? — уточняю я, ведь он уже дважды мне платил.

— Последний перевод.

Я улыбаюсь и демонстративно смотрю на свои руки, усеянные украшениями.

— Любишь дорогие вещи, — отмечает он.

— Люблю, — соглашаюсь я, встречаясь с ним взглядом. Он изучает мои руки, покрытые кольцами Cartier.

— Потрясающие, правда?

— Полностью согласен, — отвечает он, но смотрит вовсе не на мои украшения.

Меня накрывает жар, и я ненавижу, как моё тело предаёт меня рядом с этим человеком.

— Давай покончим с этим, — говорю я. — Ты заплатил миллион за то, чтобы я тебя выслушала. Я выполню свою часть сделки, затем с радостью отвергну тебя и вышвырну из города. Если ты не уберёшься через две недели, покинешь его в мешке для трупов.

Он усмехается и делает глоток виски. Я облокачиваюсь на стол и медленно провожу рукой по своему красному кожаному платью, прекрасно осознавая, что его взгляд жадно скользит по мне.

— Тридцать миллионов хватит, чтобы попробовать ещё раз? — его голос становится медленнее, глубже.

— Попробовать ещё раз? — я приподнимаю бровь, удивлённая сменой темы. — Ха.

Провожу рукой по гладким волосам, собранным в тугой пучок.

— Ты бы отказала мне? — он прикладывает руку к сердцу, будто я его оскорбила.

— Вот это теперь людей обижает? Правда? — угроза моего отказа будто вообще повисла в воздухе, не затронув его.

Это меня бесит. Ривер Бентли явно не воспринимает меня как угрозу.

Я начинаю рыться в верхнем ящике стола Алека в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием, и наталкиваюсь на нож для писем.

— Ради всего святого, Ред, не думай, что сможешь зарезать меня канцелярским ножом, — вздыхает он с усталой усмешкой.

Я прижимаю кончик ножа к пальцу.

— Он эффективнее, чем ты думаешь. И не называй меня Ред.

Он смеётся, приподнимая бровь.

— Неудивительно, что ты уже использовала его на ком-то. Жертва выжила?

Я небрежно пожимаю плечами.

— Не знаю. Разве они нашли тело?

Он смеётся, и это почему-то завораживает меня.

— Меня предупреждали, что ты сумасшедшая.

Некоторые бы обиделись, но я только наслаждаюсь этим. Сумасшедшие — непредсказуемы. И люди вокруг них легко подчиняются хаосу.

— Любопытство часто убивает котов.

— К счастью, я больше по собакам, — отмахивается он и делает шаг ближе, оказываясь между моих ног.

Я позволяю ему подойти так близко. И позволяю себе прижать нож к его горлу.

Он не выглядит обеспокоенным, ставя бокал со скотчем рядом со мной.

— Осторожнее. Ты не можешь трогать то, за что не заплатил, — мурлычу я, хотя внутри меня раздирает нежелательное желание.

Но я не собираюсь поддаваться кому-то вроде Ривера Бентли.

Когда он становится смелее и прижимается ко мне — его напряжение в брюках вплотную к краю моего платья — я сильнее вдавливаю нож для писем в его горло. Он не нанесёт серьёзного вреда, но, если мне захочется добавить немного «колкости» в наш разговор, он вполне подойдёт.

— Говори, зачем ты здесь, Ривер.

Его взгляд опускается к моему декольте, и я чувствую удовлетворение от того, что в конце концов он просто мужчина. Я потратила кучу денег на свою грудь, так что она должна быть идеальной. Достаточно даже для того, чтобы поставить на колени такого, как Ривер.

— Разумеется, ради тебя, — отвечает он без колебаний.

— Почему? — спрашиваю снова.

— Думаю, мне полагается мой вкус.

На таком близком расстоянии я чувствую его аромат, и меня раздражает, как он рассеивает мою концентрацию.

— Да уж. Мы ведь не обсуждали, сколько «вкусов» ты получишь, — парирую я. — Если это всё, ради чего ты пришёл, то можешь проваливать.

— Это моё оружие, ты знала об этом? — он наклоняет голову в сторону двери, указывая на зал с аукционом.

— Прости, что? — я моргаю, не понимая, о чём он.

— То оружие, которое ты сейчас продаёшь, принадлежит мне.

Я на секунду застываю. Меня редко можно застать врасплох, и я могу пересчитать такие случаи на пальцах одной руки. Это один из них.

— Да ну? — говорю я, пытаясь не показать удивления.

Честно говоря, я никогда не задавалась вопросом, откуда Алек берёт оружие. Я знала, с кем контактировать, и на этом мои знания заканчивались.

— Да, и, как я уже сказал, я играл честно. Я платил тебе твою долю, чтобы работать здесь, и даже снабжал твоего брата оружием. — Он поднимает свой бокал и делает глоток. — Так где, чёрт возьми, моя доля?

— Твоя доля?

— Да. Твой брат всегда платил вовремя, но не в этот раз. Я отпустил последний груз в порядке доброй воли и в знак уважения к тебе. Потому что знал, что ты не подведёшь. Скажи мне, что я ошибаюсь, Ред.

Я в шоке. Как я могла этого не знать?

Протягиваю руку к телефону рядом с его бокалом скотча, пролистываю контакты до моего посредника по оружию и кладу нож для писем рядом. Ривер остаётся на месте, с самодовольной улыбкой делает ещё один глоток. Его присутствие между моих ног — слишком отвлекающий фактор. Я злюсь на себя за то, что не могу думать ни о чём, кроме того, как мне хочется оседлать его прямо здесь.

На третьем гудке поставщик отвечает, голос у него сонный.

— Аня?

— Кто поставщик?

— Ну, это компания по перевозке…

— Нет, кто владеет этим бизнесом? — перебиваю его. Он замолкает, словно не знает, что сказать. — У кого я покупаю оружие? — я почти рычу в трубку, а Ривер в это время спокойно наблюдает за мной, потягивая свой чёртов скотч.

— Ривер Бентли, — наконец отвечает тот.

Моё сердце замирает на секунду.

Блядь.

Я сбрасываю вызов и смотрю прямо в глаза Риверу.

— Сколько мой брат тебе должен?

Он ухмыляется, допивая свой напиток, и ставит пустой бокал на стол. Мне отвратителен даже запах алкоголя на его дыхании. Нет, не сам запах. Просто он…Он всё это время играл со мной, и я этого даже не заметила. Я не перевариваю, когда меня дурачат.

Он лениво стряхивает что-то с моего плеча, хотя я уверена, что там ничего не было.

— Много, — говорит он, наклоняясь ближе, и его дыхание касается моего уха. — Я не люблю просроченные платежи, но этот могу простить… за ещё один вкус.

Мои соски предательски напрягаются от его близости, и я чувствую, как дыхание становится тяжёлым.

Всего лишь вкус.

Я ненавижу, когда меня загоняют в угол, и вдруг пустой бокал у его руки кажется весьма заманчивым вариантом решения проблемы.

Но, прежде чем я успеваю потянуться к нему, его рука уже накрывает мою.

— Сейчас не время колоться, Таня, — с нажимом говорит он.

— Я собиралась сначала разбить бокал у тебя на голове, а уже потом взяться за нож.

Его смех заставляет моё сердце сжаться сильнее, а вибрация голоса будто отзывается прямо у меня внутри.

Этот мужчина опасен на слишком многих уровнях.

— Сколько я тебе должна, если соглашусь на вкус?

— Технически, без учёта просрочки, твой брат должен мне пятьдесят миллионов.

Он отстраняется, и отсутствие его руки на моей вызывает у меня необъяснимое желание отмыться.

Он небрежно берёт пустой бокал, идёт к бару, будто он здесь хозяин, и наливает себе ещё выпить. Я знаю, что Алек пьёт только дорогие сорта алкоголя. Мы одинаковые в этом. У нас вкус к дорогим удовольствиям. Только моё — это блестящие вещи.

— За каждый день просрочки — ещё миллион сверху, — добавляет он.

— Насколько он просрочил?

Чёрт, Алек, что ты наделал? Что ты на меня оставил?

— Один месяц.

— Тридцать миллионов? — я потрясена суммой. Он кивает.

— И ещё один груз, за который я так и не получил оплату.

— У меня есть деньги, — отрезаю я. У нас давно нет с этим проблем.

— О, я знаю, что у тебя есть деньги. Ты отлично справляешься, Аня. Меня это впечатляет. Даже без брата ты держишься на плаву. Но теперь я здесь.

— Я не беру бизнес-партнёров, — напоминаю я.

— Нет, но знаешь, сколько составляет задолженность за последний груз?

Мой мозг быстро делает расчёты. Наверняка сумма в три раза больше предыдущей. Это заберёт всё, что мы заработаем сегодня.

Всё к чёрту.

Придётся снова устраивать аукцион девственниц. Они всегда приносят хороший доход. И это проще, чем разбираться с Ривером.

— Как я уже сказал, последнюю просрочку можно списать за вкус, но весь долг… — он качает головой.

— А что, если я тебя трахну?

Его брови удивлённо взлетают.

— Ты имеешь в виду, если я трахну тебя?

Я качаю головой.

— Нет. Ни один мужчина никогда меня не трахал, Ривер. Это я трахаю. — Я кладу руку на бедро. — Ты спишешь оба штрафа за просрочку, а я позволю тебе прикоснуться ко мне, пока буду ездить на твоём члене. Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня кончить.

Его самодовольная улыбка становится ещё шире.

— Осторожнее с желаниями, Ред. Зависимости — опасная штука.

Я смеюсь над его намёком.

— Единственная зависимость, что у меня есть, — это секс-игрушки.

Он протягивает мне руку, словно джентльмен, и я хмурюсь.

— Ты не собираешься просто трахнуть меня на этом столе?

— Нет, Ред. В этом особняке с семью спальнями точно есть хотя бы одна кровать.

Я спрыгиваю со стола, чувствуя беспокойство от его намерений. Мне просто хочется покончить с этим как можно скорее.

— Ты же не собираешься обнимать меня после или что-то в этом роде, да?

Он смеётся, пока я веду его к выходу.

— Думаю, даже если бы тебе поднесли заботу на серебряном блюде, ты бы не знала, что с ней делать, Ред. Но я тебя трахну. Везде, где захочу, и когда захочу. Но сначала я хочу заглушить твои крики подушкой. Знаешь, просто из вежливости.

— Ты уже решил, что будет следующий раз? — фыркаю я, проходя между своими людьми, которые выглядят сбитыми с толку.

— Заканчивайте аукционы, — отдаю распоряжение, уже не глядя на них. Мне и так пришлось сделать обязательное появление.

Я поворачиваюсь и бросаю через плечо:

— Ривер, за мной.