ГЛАВА 5

Елена

— Подпиши. — говорит стоящая передо мной женщина с легким русским акцентом. Она ошеломляюще великолепна, выглядит как супермодель. На ней юбка-карандаш с разрезом сбоку, у нее фарфоровая кожа, которая могла бы дать фору фильмам о вампирах, и шелковистые рыжие волосы, собранные в идеальный пучок.

— Мне ведь не придется раздеваться до гола, правда? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня, и ее изумрудные глаза кажутся знакомыми. Просто не могу вспомнить, где видела их раньше.

— Нет. Хотя, если хочешь, не стесняйся, — отвечает она, протягивая мне ручку.

— Меня устраивает, спасибо.

Беру ручку и подписываю соглашение о неразглашении, которое она мне вручила.

Темноволосый мужчина подходит к ней сзади и обнимает ее за талию, затем целует в шею. Отвожу взгляд, но быстро смотрю еще раз, не в силах оторваться от этой пары. Они грозные и сильные в прекрасном, но пугающем смысле. Обе руки мужчины забиты татуировками, а его глаза, представляющие собой интересную смесь синего и карего цветов, явно горят только для нее. И сейчас он выглядит как не более чем аксессуар этой женщины, поскольку она сосредоточена на том, чтобы расставить всех танцоров.

Джули уже ушла и начала переодеваться, очевидно, она уже была здесь раньше. Рыжеволосая русская передо мной сказала, что мой наряд в подсобке, но я не могу пройти дальше, пока не подпишу.

— Иди. — Она отмахивается от меня, словно я не более чем муха. Однако я чувствую спиной ее взгляд, когда ухожу. Толкаю дверь, но оглядываюсь через плечо. Поскольку я последняя из танцоров, пара остается в комнате наедине. Ее голова наклонена набок, давая мужчине лучший доступ к шее, но ее глаза все еще прикованы ко мне.

Как будто это ни хрена не жутко.

Глубоко вздохнув, иду в примерочную, где нахожу еще десять женщин, все в кожаных платьях. Очень эффектных платьях, хочу я вам сказать.

— Вот, — говорит Джули, хватая платье с вешалки и протягивая его мне. — Одевайся. Нам нужно быть там до прихода гостей.

Беру его и рассматриваю. Оно же явно выставит мою задницу напоказ, а учитывая, что я пышнее всех этих девушек, задницы будет весьма немало. Это не нагота... но что-то вроде нее?

— Как часто ты здесь? — спрашиваю я у Джули с любопытством, потому что все еще не совсем уверена, законно ли то, во что мы ввязываемся. Но если подписаны контракты, то, все законно, так ведь?

— Синита нашла мне эту работу примерно за месяц до того, как сбежала. — Джули пожимает плечами. — Она знала много подозрительных людей, но я ценю это. Знаешь, танцевать здесь время от времени помогает оплачивать все это.

Она проводит рукой по своему телу.

А, ну значит, незаконно.

— О ней спрашивал какой-то мужчина, — говорю я, пользуясь случаем, поскольку она упомянула Синиту.

— Да, она пользовалась популярностью у мужчин, — добавляет Джули, как будто это ничего не значит.

Изучаю ее, пока она надевает черный парик. Затем завязываю свои волосы и делаю то же самое. Мои голубые глаза резко контрастируют с черными волосами в зеркале.

— Ты что-нибудь слышала о ней? — спрашиваю я у Джули, прикалывая парик.

— Нет, она сбежала. Но такова уж Синита. Сбегает с мужчинами.

Она смеется, как будто это так нормально и вовсе не крик о помощи. Возможно, их дружба была не такой глубокой, как я думала.

— И ты не волнуешься за нее?

— Ты жила с ней. Ты волновалась? — спрашивает Джули в замешательстве.

— Для этого я не очень хорошо ее знала. Да и половину времени ее не было дома.

— Никто ее толком не знал. Синита приходила на репетиции и все такое, но очень редко зависала с нами. Ей всегда было куда-то нужно, или ее забирали разные парни.

Что ж, черт. Я думала, что она гораздо общительнее. Все на репетициях, казалось, любили ее, поэтому я думала, что ее дружба глубже, чем она была на самом деле.

Джули бросает взгляд на платье, которое я еще не надела. Все, кроме меня, одеты и готовы выйти. Встаю и быстро срываю с себя одежду, позволяя ей упасть на пол. Схватив кожаное нижнее белье, решаю оставить под ним стринги, так как не знаю, кто мог носить его до меня, но снимаю бюстгальтер.

Трудно не заметить, насколько другие женщины худее. В моей отрасли это норма, но я люблю свои изгибы. Мне не пришлось платить за свою задницу или сиськи. Я не осуждаю тех, кто их делает, просто у меня вышло все естественно.

Стоя в одних стрингах, слышу мужской голос, рычащий сквозь болтовню женщин. Бывает, что мужчины заходят в примерочные — некоторые из них парикмахеры, а другие даже делают макияж, но этот голос звучит ужасно знакомо.

Подняв глаза, вижу его. Руки в перчатках лежат на дверном косяке, когда он приказывает женщинам выйти, но его прищуренный зеленый взгляд устремлен на меня.

— Все вон. Сейчас же, — говорит Алек, и женщины быстро выходят. — Кроме тебя, — добавляет он, все еще глядя на меня.

— Э-э, увидимся там, Елена. — Джули обходит меня стороной.

Почему этот ублюдок здесь?

Поворачиваюсь так, чтобы он не мог больше меня видеть, пока я натягиваю кожаное нижнее белье, из которого торчит моя задница, затем надеваю платье с глубоким вырезом, подчеркивающим мое декольте. Одевшись, поворачиваюсь к Алеку как раз в тот момент, когда дверь щелкает и закрывается. Теперь мы здесь одни.

— Да это же мистер Хэппи, — саркастически говорю я. (Прим. пер. Mr. Happy — Мистер Хэппи любимый вечно улыбающийся персонаж из серии книг «Mr. Men», внешне круглый, желтый, с маленькими ножками, неизменно жизнерадостный, добродушный, стремится дарить счастье всем вокруг.)

— Уходи, — говорит он.

— Извини, что? Ты не можешь указывать мне, что делать, — усмехаюсь я.

— Ты уволена. Уходи.

— Но мне нужно…

Он разворачивается, открывает дверь и выходит, как будто все, что я скажу, недостаточно важно для него. А его слово — закон. Моя кровь кипит. К черту этого парня и его уверенность в том, что он может указывать мне, что делать.

Я не его собственность, и уж точно не он будет решать, где я могу зарабатывать деньги, а где нет.

Нет, ни за что. Я хочу эти деньги. Как только он уходит, делаю глубокий вдох и пытаюсь сдержать эмоции. Откидываю парик с лица, надеваю оставленные для меня ботинки и выглядываю за дверь. Там стоят двое охранников, но ничего не говорят.

— Вы не знаете, куда пошли остальные девочки? — вежливо спрашиваю я.

Один из них выгибает бровь, и мне интересно, услышал ли он, что сказал Алек, но он, кажется, слегка удивлен, указывая в сторону коридора.

— Спасибо, — говорю я, следуя его указаниям и направляясь по коридору. Быстро нахожу взглядом Джули. Она поднимается по короткой лестнице, которая, скорее всего, ведет на сцену. Джули машет мне, прежде чем схватить за руку и потянуть на сцену вместе с собой.

Она не похожа на нашу сцену на шоу. Нет, здешняя сцена круглая, и на ней помещаются два танцора. Я обнаруживаю, что делю одну с Джули. Черт, во что я ввязалась? Но это всего лишь выступление. Четыре часа и две тысячи долларов. Ради этого, можно и задницей потрясти. Трясла и за меньшие деньги, подцепив одного придурка из клуба раз или два.

— Хочешь закинуться? — спрашивает меня Джули. Сначала я в замешательстве, пока не вижу, как она достает таблетку из бюстгальтера и кладет ее под язык.

— Нет, спасибо.

Каждому свое, но это не мой стиль.

Начинает играть музыка, и Джули трется своим телом об меня, когда поднимаются занавески. Я понимаю, что мы находимся в клетках для птиц размером с человека. Основная часть комнаты затемнена, и я не могу толком разглядеть лица тех, кто сидит за столиками.

Замечаю большую сцену спереди с чем-то вроде аукционного подиума, если молоток является каким-либо показателем. Интересно, что они продают. Я в шоке, когда на сцену выходит голая женщина, и я снова переключаю внимание на Джули.

Ладно. Секс. Здесь продают секс.

Черт, надеюсь, я не выставила себя на продажу.

Ох, блядь. А что, если я подписалась на торговлю людьми?

Ебать. Я знала, что такие деньги слишком хороши, чтобы быть правдой.

Черт, мне нужно успокоиться, потому что это не значит, что я здесь для того, чтобы меня продали.

Звук голосов усиливается, когда я хватаю Джули за бедра и перекатываюсь вниз по ее передней части, затем имитирую, как будто облизываю ее ногу, медленно поднимаясь обратно вверх.

Просто вспомни ночи, проведенные с девчонками в студенческие годы, говорю я себе. Если сейчас начну психовать, то создам себе еще больше проблем.

Чуть повернувшись, замечаю Алека. Блядь. Но при таком освещении он, кажется, меня не узнает. Он стоит у двери, наблюдая, как входят другие. Быстро отвожу взгляд и смотрю на Джули, продолжая двигать бедрами в такт музыке.

Мне придется быть осторожнее, чтобы не привлечь его внимание.

— Нихрена себе, девочка, ты скромничала, когда говорила, что не умеешь танцевать, как мы, — шепчет Джули, наклоняясь передо мной. Я провожу рукой по её ноге, пока она откидывает волосы через плечо и медленно выпрямляется.

— Ты, — слышу я рычание кого-то, и знаю, чей это голос. Покачиваясь под музыку, не смотрю вниз, туда, где, как я знаю, стоит он. Вместо этого притворяюсь, что не слышу его и не замечаю его присутствия. Которое очень, блядь, трудно не заметить.

— Эмм, Елена, — Джули замерла и хлопает меня по плечу.

— Танцуй, — говорю ей сквозь стиснутые зубы.

— Он босс, Елена, — тихо говорит она. Ну конечно, он босс. Я снова натянуто улыбаюсь, оборачиваясь.

— Я же тебе сказал, ты уволена, — его голос звучит угрожающе.

Прикладываю руку к уху.

— Извини, я тебя не слышу, — говорю я, перекрикивая голос аукциониста, пока ставки за обнаженную женщину на сцене растут.

Пока музыка продолжает играть, другие танцоры в подсвеченных клетках, кажется, замечают суету, поскольку их взгляды обращаются в нашу сторону. Некоторые выглядят любопытными, в то время как другие презрительно усмехаются, как будто я получаю особое отношение.

— О, ты меня не слышишь? — говорит он, поднимая телефон и нажимает несколько кнопок. В комнате наступает тишина. Музыка обрывается, и девушки больше не танцуют. Женщина-аукционист, кажется, спотыкается лишь на мгновение, но затем продолжает.

— Ставка десять миллионов. Я слышу одиннадцать?

Десять миллионов за что? Хочу посмотреть в сторону главной сцены, но не могу оторвать взгляда от пронзительных зеленых глаз, в которых плещется нешуточная злость.

— Теперь слышишь меня, солнышко? — спрашивает он.

У меня сводит зубы, от того, как он называет меня «солнышком». Значит Алек точно слышал мой выпад с «Мистером Хэппи» раньше. Он просто не ответил на него.

— Слышу, — говорю я, сглатывая и ненавидя, что он, вероятно, тоже это слышит. Потому что этот парень пугает.

— Спускайся, — рычит он.

Я наклоняюсь, намеренно демонстрируя ему декольте.

— Мне нужны деньги, — отчаянно говорю я ему.

— Я заплачу тебе вдвойне. А теперь спускайся на хрен.

Смотрю на лестницу, ведущую к клетке. Она кажется немного страшнее, чем когда я по ней поднималась. Думаю, проще просто спрыгнуть. Но на мне эти ботинки, и я могу подвернуть ногу. Музыка начинает играть снова, и, прежде чем я понимаю, что происходит, Алек обхватывает меня руками и тянет вниз.

Вздрагиваю от его легкого прикосновения и хочу вцепиться в прутья, внезапно чувствуя, что этот человек представляет собой гораздо большую опасность, чем танцы в клетке. Он держит меня без усилий, но я замечаю выражение дискомфорта на его лице, напряженную челюсть, губы, сжатые в прямую линию.

В тот момент, когда мои ноги касаются пола, он тут же отходит от меня, затем разворачивается и уносится прочь. Без слов понимаю, что должна пойти за ним, и на этот раз не бросаю ему вызов.

Следую за ним, стараясь не обращать внимания на несколько глазеющих людей, пока мы не выходим из аукционного зала в главный, где значительно тише. Я подумала, что это странно, когда мы пришли в особняк танцевать. Думала, что это вечеринка для богатых людей. Но это дерьмо — следующий уровень дикости. Он останавливается, поворачивается ко мне, и его челюсть немного разжимается.

— Сколько? — спрашивает он.

— Извини, что?

— Сколько вам платят?

— Две тысячи, — говорю ему, как раз, когда двери открываются и выходит рыжеволосая женщина. Она сужает глаза, глядя на меня, прежде чем посмотреть на Алека.

— Скажи мне, почему ты остановил музыку. Это мой аукцион.

— Ей не следует быть здесь, Аня, — говорит он ей, глядя на меня. Она прищуривается, окидывая меня взглядом.

— Почему? Она из полиции?

У меня вырывается смешок.

— Я?

И тут понимаю, что она совершенно серьезна.

— Нет, она просто лучик ебаного солнышка, — бормочет Алек себе под нос.

— Кто ты? — спрашивает она, переводя взгляд с Алека на меня, словно ей нужно раскрыть какую-то тайну.

— Елена, — говорю я ей. — Елена Лав.

— Что ж, Елена Лав, мой брат говорит, что тебе не следует здесь находиться, и я хотела бы знать, почему.

— Мне просто нужны дополнительные деньги. Мои подруги работают здесь, и я не знаю, почему мне нельзя. Может быть, потому что я пою для внебродвейского шоу?

Даже я в замешательстве, поскольку в моем контракте не сказано, что я не могу танцевать где-то еще.

— Кто твои подруги? — спрашивает она.

— Джули и Синита.

Ее глаза округляются, и она снова смотрит на Алека, который смотрит на меня. Его челюсть дергается, ведь его сестра пялится на него в недоумении.

— Можешь идти, — говорит он, протягивая мне четыре тысячи долларов наличными из своего кармана, как будто это мелочь. Беру их. Напряжение между этими двумя можно резать ножом, и я не знаю, почему он так чертовски зол на меня. Мы даже не знакомы друг с другом. Но я определенно не откажусь от четырех тысяч долларов за работу меньше часа.

Думаю о Джули, но она говорила, что уже была здесь раньше, так что с ней все будет в порядке, верно?

— Мне нужны мои вещи, — говорю я.

Когда никто из них не делает попытки остановить меня, прохожу мимо них, чтобы забрать свои вещи.

Аня начинает говорить с ним тихим голосом, и я стараюсь не слушать, но слышу имя Синиты.

Как я могла не заметить?

Парень чертовски одержим.