ГЛАВА 47

Елена

— А ты хочешь детей? — спрашиваю я Аню, пока мы идем по магазину. Сегодня вечером у меня мероприятие на красной дорожке, и то, что Аня возьмёт на себя мой гардероб, было не столько предложением, сколько настоятельным требованием.

— Что это за вопрос? Конечно, я не хочу детей, — усмехается она.

Она проводит рукой по дорогому платью и кивает продавщице, та уносит его в примерочную. С тех пор как мы здесь, она уже выбрала четыре разных платья, и продавщица забрала каждое из них.

Я все еще пытаюсь понять, как мы с Алеком будем выглядеть вместе в будущем, или цепляюсь за фантазию. Но чем больше я провожу с ним дней, тем сложнее будет его отпустить.

Она замолкает, смотрит на еще одно платье, затем поворачивается ко мне.

— Ты беременна?

— Нет, конечно нет, клянусь. Я просто… ну, знаешь, мне было интересно, насколько это вообще принято для… Я не знаю, как сформулировать мысль, но Аня заканчивает фразу за меня, разглядывая очередное платье:

— Таких, как мы, — заводить семьи?

Я сглатываю, насколько предвзято это звучит.

Она пожимает плечами.

— Конечно, есть вся эта чушь с наследниками. Это даже прописано в некоторых контрактах на браки по договоренности. Но это также личный выбор. Некоторые хотят семью, а другие не очень. Мы ничем не отличаемся от обычных семей, просто в наших более опасно.

Понимаю, что, возможно, задавать такие вопросы крайне неуместно, но они с Алеком — близнецы. Я хочу оценить, какое будущее у меня может быть с Алеком. Он может сказать, что сейчас не готов, но, может быть, со временем… Или я просто обманываю себя?

— Вы обсуждали это с Алеком, — спрашивает она.

— Только один раз и совсем недолго, — признаюсь я. — Он сказал, что не хочет детей, но мне интересно, изменится ли это со временем.

Она окидывает меня взглядом с ног до головы.

— Не пойми меня неправильно, думаю, я была бы замечательной тетушкой.

Я смеюсь, потому что согласна.

— Но ты должна понять, мы с Алеком выросли во враждебной среде. До того, как мы нашли последний приемный дом, наши жилищные условия были не самыми лучшими. Для нас дети — это статья расходов, а не то, что нужно воспитывать и любить. Мы выросли не в такой семье, так что просто не знаем, как бывает иначе.

Думаю, то, что она мне только что сказала, многое объясняет. Был ли у него когда-нибудь кто-то, кто действительно любил бы его, кроме сестры? Я верю, что она любит его без тени сомнения. То, как они взаимодействуют друг с другом, это как будто у них есть свой собственный секретный клуб, в который никто другой не должен входить. Но то, какой он со мной, это как выйти на морозный воздух, и это действительно чертовски хорошо.

Но не обманываю ли я себя, пытаясь еще больше войти в их семью, включив себя в нее, потому что я, по крайней мере, частично отвергла свою собственную?

— Он снимает перчатки для меня, — говорю я ей. Вижу, как она берет платье и снова поворачивается ко мне, на этот раз со странным выражением на лице.

— Он трогает тебя, регулярно? — спрашивает она с недоверием, и я киваю. Странный вопрос, но Алек — самое далекое от нормы существо. Я знаю, что Аня видела нас однажды в своем офисе, но, возможно, она думала, что это был единичный случай.

— Много.

— Без перчаток, — подтверждает она.

— Да.

Она продолжает бродить мимо стоек с платьями, кажется, озадаченная тем, что я только что сказала. Просматривает еще несколько платьев, прежде чем последовать за продавщицей в конец магазина, и я иду с ней, хотя я не выбрала абсолютно ничего.

Алек — мой спутник на мероприятии, и я нервничаю, когда беру его с собой. Знаю, что он не любит толпы, но он понимает, как ориентироваться в обществе, и привык общаться с богатыми людьми. Это заставляет меня чувствовать себя более комфортно.

— Иди туда.

Аня машет рукой в сторону примерочной. Я смотрю на нее в замешательстве.

— Платья для тебя. Пошевеливайся.

Я примеряю платье за платьем, которые она для меня выбрала, пока не выхожу в черном бархатном. У него глубокий вырез и одна бретелька, которая пересекает грудь. Спина полностью открыта, а разрез с одной стороны почти до бедра. Это очень сексуально, но при этом формально и элегантно. Она хлопает в ладоши от восторга, указывая на него.

— Это то самое. Мы возьмем его.

— Я могу сама его купить, — говорю я ей, глядя на ценник. Черт возьми, а может, и не могу. Кто платит четыре тысячи долларов за платье? На нем где-то есть золото? Конечно, моя зарплата выросла, но мне все еще некомфортно тратить столько на платье.

— Нет, это мой подарок тебе. Возьми его.

Она улыбается, подходит к стойке и оплачивает, прежде чем я успеваю ее остановить. Когда Алек или Аня принимают решение о чем-либо, это уже непреложно. А когда дело касается денег, это даже не капля в колодце их состояния. Для них это просто вещи.

Смотрю на свой телефон. Сообщения от Алека пока не было, но знаю, что он заберет меня на мероприятие сегодня вечером.

— У моего брата случится сердечный приступ, когда он увидит тебя в этом. Наконец-то все наше состояние будет моим, — говорит Аня с озорной улыбкой.

— Я думаю, он будет счастлив, потому что оно черное и подходит ко всему в его гардеробе.

Она смеется, когда мы выходим.

Думаю, у меня свидание.

С убийцей.