Г

ЛАВА 42

Елена

Целый день я не выходила из квартиры. Мне пришлось терпеть не только отвратительное похмелье, но и эмоциональный срыв, который я меньше всего ожидала. Я ела DoorDash (прим пер - сервис по доставке еды) и смотрела «Настоящих домохозяек» весь день, но даже это не смогло поднять мне настроение.

У меня бессонница, мой разум слишком занят, прокручиванием нашей ссоры. Не могу поверить, что сказала Алеку пустить пулю в голову Синиты. Меня бросает в дрожь от этих ужасных слов. Ревность — отвратительное, злобное чувство.

Звонок от брата я переключила на голосовую почту.

Единственный звонок, на который я ответила, был связан с моей новой работой.

Это единственное, что меня волнует, верно?

Так почему же мне так чертовски грустно? Почему мне больно знать, что Синита у Алека?

Мы даже не в отношениях, почему я веду себя так, будто могу говорить ему, что делать. Он явно зациклен на ней. Это ведь как иметь надоедливую бывшую? Или я просто так думаю, чтобы оправдать свою вспышку?

Я не испытываю неприязни к Сините, но знаю, что она его использует. Вижу, что, несмотря на то что он холодный мудак, и к тому же смертельно опасный, он хороший человек. По крайней мере, для тех, кому доверяет. Алек может быть чертовски страшным, но в душе он хороший.

Слышу стук в дверь и игнорирую его.

— Елена, — раздается с другой стороны голос Алека.

Пытаюсь не обращать внимания.

Снова стук.

— Елена, я знаю, что ты там.

— Её нет дома, — кричу я.

Входная дверь открывается, и я резко поворачиваю голову. Вижу его в прихожей, моя челюсть отвисает.

— Как ты вошел?

— У меня есть ключ.

В шоке смотрю на него. Я не давала ему гребаный ключ. Он держит коричневую сумку в одной руке в перчатке, и что-то похожее на пакет из моего любимого тайского ресторана в другой. Алек одет в черный костюм, его голова свежевыбрита. Он выглядит как убийца, что, я полагаю, ему соответствует.

Отвожу взгляд и снова смотрю на телевизор.

— Я уже поела.

— Ничего страшного. Я тоже не голоден, — говорит он.

Стараюсь не обращать на него внимания, не в силах избежать страданий от болезненных эмоций.

— Ты принимаешь противозачаточные? — спрашивает Алек, и это привлекает мое внимание.

— Ты ведь не серьезно, Алек. Ты что, проделал весь этот путь, чтобы убедиться, что я не залетела?

Он хмурит брови.

— Я просто подумал... Я...

— Я на таблетках, — отвечаю я ему. — И не волнуйся, даже если бы я забеременела, я бы все равно не хотела иметь от тебя детей.

И как только эти слова слетают с моих губ, я осознаю их лживость. И жестокость.

Я хочу извиниться, но не буду.

Алек облизывает губы, и я уверена, что моих слов достаточно, чтобы вытолкать его за дверь, но он не уходит. Он ставит коричневый пакет на стол.

— Я купил тебе экстренную таблетку.

— Какой прекрасный подарок, — мой голос сочится сарказмом.

Устало смотрю, как он опускается на колени передо мной. Не знаю, что мне делать, поэтому неловко ерзаю, пытаясь отдалиться от него, потому что, как бы ни злилась на Алека, я всегда становлюсь жертвой этой неумолимой связи между нами.

— Прости, солнышко, — искренне говорит он. — Я не очень хорош в таких вещах. Но я стараюсь.

— Что ты вообще пытаешься сделать, Алек? — спрашиваю я раздраженно.

— Стать лучшим человеком для тебя. Стать достаточно хорошим.

Его слова терзают сердце, и я ненавижу, как его искренность разрывает меня на части.

— Этого недостаточно, Алек. Синита...

— Ушла, — быстро говорит он. — Я не ожидал, что в моей жизни будет кто-то вроде тебя. Недостаточно ясно дал тебе понять, что ты единственная женщина, которую я когда-либо хотел. Синита напомнила мне о времени, когда мы были детьми, и я хотел защитить ее. Я не понимал, что мои поступки расстраивают тебя. Я буквально мог бы купить тебе все на свете, Елена, но я все еще не знаю, что тебе подарить.

— Мне не нужны твои деньги, Алек.

— Знаю. Но это единственное, на чем я был сосредоточен всю свою жизнь. Это и защита моей сестры. Я всегда был только этим, и если этого недостаточно для тебя, я хочу стать лучше, вырасти, чтобы дать тебе то, что тебе нужно.

Он кажется растерянным, и мне ненавистно то, насколько молодым он выглядит. Насколько потерянным.

— Я потрачу остаток своей жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой. Чтобы дать тебе все, что ты хочешь. Просто позволь мне быть рядом, Елена.

Моё сердце сжимается, и я ненавижу его сейчас до безумия — ведь это так несправедливо по отношению к нам обоим. Мы из разных миров.

Я опускаюсь на пол рядом с ним, поджав ноги под себя.

— Алек, я вспылила, потому что ты привёз меня в свой дом, а она всё ещё была там. Я ни для кого не буду запасным вариантом. Я не могу продолжать эту игру.

Качаю головой.

— Она — ничто по сравнению с тобой, разве ты не понимаешь? Она во всём тебе уступает, — говорит он, и искренность его слов потрясает меня.

Я прикусываю нижнюю губу, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Елена, Синита была старой раной, но ее больше нет. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, и я, блядь, не знаю, как с этим справляться, но я пытаюсь. Несмотря на весь тот ад, что она мне устроила, единственное хорошее, что она сделала, — это привела меня к тебе. Ты — единственное, что мне нужно в жизни. Скажи, что тебе нужно от меня, что ещё я могу тебе дать, и я отдам тебе всё

Его слова обрушиваются на меня лавиной. Я не хочу быть дурой, которая в них верит, но не могу отрицать правду, когда она прямо передо мной. Потому что Алек может быть кем угодно, но не лжецом. И, нельзя отрицать, что для того, кто никогда не знал любви он старается изо всех сил. Но даже я не знаю, как это может выглядеть в будущем.

— Кем бы мы вообще были, Александр?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты и я. Кем бы мы стали?

— Мы? Нами.

— Я понимаю это, Алек, понимаю. Пока я сосредоточена на своей карьере, но в конечном итоге хочу большего. Ты об этом думал? — говорю я. — Синита, возможно, была для тебя лучшим выбором. Я знаю, что она не хочет детей, и сомневаюсь, что ты тоже.

И я ненавижу себя за то, что сравниваю себя с ней, но если уже сейчас я чувствую к нему так сильно, как я смогу уйти через несколько лет?

— Ты даже не спросила меня, хочу ли я детей.

— А ты хочешь?

Его глаза ищут ответ в моих, и впервые он, кажется, не находит слов.

— Никогда не думал о детях, потому что никогда никого не любил. И не считал такую жизнь возможной для себя.

— Я знаю, что хочу этого. Однажды выйти замуж. Я хочу забеременеть и работать в своём саду, выращивать собственные овощи. Хочу раз в год ездить в отпуск в роскошные места и заниматься сексом с мужем в каждом городе. — Делаю судорожный вдох. Потому что, как бы я не хотела верить, что Синита наконец ушла, могу ли я действительно быть уверенной, что мы захотим одного и того же через пять, десять, пятнадцать лет? Я понимаю, что это риск в любых отношениях, но с Алеком это более рискованно. — Я хочу всего этого, Алек. То, что у нас с тобой — это весело, но сколько это продлится? Я знаю, чего хочу, а ты нет. Это не плохо, просто значит, что нам нужно положить этому конец, пока все не вышло из-под контроля.

— А что, если я никогда не допущу, чтобы ты была с кем-то другим?

— Ты убьешь их просто потому, что не смог заполучить меня? — Он бросает на меня многозначительный взгляд. — Это безумие, Алек.

— Александр, — поправляет он меня.

— Это безумие, — снова говорю я.

— Разве безумие — желать кого-то так сильно, что готов убить ради него? — спрашивает Алек, наклоняясь ближе. — А я чертовски сильно хочу тебя.

Мое дыхание становится тяжелее от его прикосновения, и я закрываю глаза, потому что это все, что я хочу услышать, но знаю, что должна бежать. Наши отношения не продлятся долго. Лучше пережить боль сейчас, чем она уничтожит меня в будущем. Он не должен иметь возможности сделать это со мной.

Но уже поздно...

— Никакие другие отношения не сравнятся с тем, что между нами. Ты же понимаешь, да? Однажды, когда ты выйдешь замуж и будешь трахаться со своим дерьмовым мужем, ты вспомнишь и пожалеешь, что это не я тебя трахаю.

Я ахаю, широко распахивая глаза, удивленная отчаянной мольбой в его голосе.

— Возможно, я и не уверен сейчас насчет детей, и знаю, что я облажался…… — Мой живот скручивается, пока я жду продолжения. — Но я мог бы быть мужем. Твоим мужем. Твоим самым большим поклонником. Если дети — это то, чего ты действительно хочешь… — Он сглатывает. — Но я не уверен, что могу быть хорошим отцом.

Провожу рукой по его щеке.

— Ты когда-нибудь думал о такой возможности?

Алекс смотрит на меня с тоской, и это меня ломает.

— Я никогда не думал, что смогу любить кого-то так сильно, как люблю тебя. Так что, возможно… если ты сможешь меня научить.

Мое сердце останавливается, и я не могу дышать. Бабочки порхают в моем животе.

— Ты только что сказал, что любишь меня, Алек?

— Неужели это так удивительно? — спрашивает он. — Я просто не могу отпустить тебя. Я отказываюсь. Я дам все обещания, приму все обеты и буду говорить тебе, что люблю тебя каждый день, просто чтобы напомнить, как правильно, что мы вместе. Мы созданы друг для друга, Елена. Я всегда думал, что убийство — моя единственная цель в этой жизни, пока я не встретил тебя.

Моя нижняя губа дрожит.

— Алек, ты протащил меня через свой ад.

— Знаю, что со мной не легко, но я дам тебе все, о чем ты попросишь, Елена. Даже пришлю открытку из преисподней.

Не могу сдержать смех, и на глаза наворачиваются глупые слезы.

— Я не буду вторым выбором, Алек. Ты не заставишь меня снова почувствовать себя менее важной. Мое сердце больше не выдержит.

— Я буду боготворить землю, по которой ты ходишь. Я не хотел причинить тебе боль, Елена, клянусь.

Ненавижу, как легко его слова возвышают меня. Но они так же быстро могут меня уничтожить.

— Я не вынесу ещё одних американских горок, Алек.

Он застывает, как будто весь его мир только что рухнул, и мое сердце разрывается. Потому что этот мужчина каким-то образом стал для меня всем. Это приводит в ужас и меня, и его.

— Но мы попробуем. Еще раз, — говорю я, прижимаясь губами к его губам. Я чувствую его дыхание на своих губах, пока напряжение спадает с него, и он отчаянно поглощает меня.

— Ты нужна мне, — рычит он, скользя руками по внешней стороне моих бедер, и по моему позвоночнику пробегает дрожь, потому что я точно знаю, что он нужен мне чертовски сильнее.