ГЛАВА 37

Елена

Момент был удачным. Переход от моего текущего шоу к новому оказался гораздо более плавным, чем я ожидала. Мэттью было грустно видеть, как я ухожу, но он не удивился. И меня накрывает это щемящее чувство, так как сегодня я даю свое последнее выступление.

Я на сцене, с благодарностью принимаю все, что мне предложили эта роль и актерский состав. Я не нервничаю, когда готовлюсь к своему следующему выходу.

Просто пою для публики.

Для актерского состава.

И для брата и сестры Ивановых, которые сидят в первом ряду. Брат особенно привлекает внимание.

Задумчивый Александр, который никогда не сидел впереди. Только сзади, в тени. Его взгляд поглощает меня, и впервые я чувствую, что меня видят по-настоящему. Многое меняется, когда я расправляю крылья.

Я заканчиваю песню, мое сердце колотится, а грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Все встают и хлопают, я улыбаюсь, но мне хочется плакать. Это горько-сладкое чувство. Я понимаю, что засиделась здесь, но мне все равно грустно уходить.

Мы беремся за руки и кланяемся, ожидая, когда опустится занавес. Как только он опускается, Джули бросается ко мне и начинает плакать.

— Это было твое лучшее выступление! Я не хочу, чтобы ты уходила!

Я смеюсь, когда остальные меня поздравляют, а потом говорю Джули:

— Знаешь, ты всегда можешь навестить меня.

Она тоже смеется.

— Давай, девочка. Я тоже буду стремиться к успеху, как ты. Просто чтобы ты знала, когда я увижу тебя на экранах Таймс-сквер, я буду хвастаться перед всеми, что мы знакомы.

Смеюсь со смешанными чувствами. Как все это странно.

Аня проходит за кулисы. Я ожидала, что с ней будет Алек, но его нет. Мы не разговаривали с того вечера, когда Аня застала нас.

Мне нужно было обдумать, чего я хочу. Я знаю, что хочу Алека, но есть много других вещей, которые нужно учесть, если мы хотим иметь какие-либо отношения. А еще я не спросила его о Сините, что для меня тоже проблема. Я не могу не обращать внимание на то, что я чувствую, и не буду извиняться за это.

— Шоу по-прежнему дерьмо, но ты блистала, — говорит Аня, изо всех сил пытаясь сделать комплимент. Которые она раздает неохотно.

Джули любезно улыбается мне и прощается. Она предостерегала меня на счет Ани, но, честно говоря, мне нравится составлять собственное мнение о ком-то. Аня, хоть и колючая, но потрясающая. Она оказывается очень неожиданным другом, и я чувствую, что получаю от нашей дружбы больше пользы, чем она.

Входит Мэттью, поправляя ремень и держа для меня букет красных роз.

— Прежде чем ты убежишь, я хочу, чтобы ты знала, что, несмотря ни на что, для тебя здесь всегда будет работа.

Я мило ему улыбаюсь. Не знаю, как именно он вернет мне мое место, поскольку меня уже заменили, но я ценю его чувства.

— Я только быстро переоденусь, — говорю я Ане.

Когда она узнала о моем согласии на новую роль, мне пришло короткое сообщение:

Обнови свой гардероб.

Комплименты даются Ане трудно. Возможно, она имела в виду «поздравляю», поэтому я пригласила ее на ужин, чтобы отпраздновать.

Прежде чем зайти в гримерку, я спрашиваю:

— А Алек к нам присоединится?

Она отрывает взгляд от своих ухоженных ногтей.

— Разве меня недостаточно?

— Я не это имела в виду, — говорю я, когда мы заходим в мою гримерку. — Я просто заметила, что он сидел с тобой, вот и все.

Переодеваюсь в новое платье, которое купила специально для этого случая. Оно из тёмно-синего шёлка, облегает фигуру, но мягко струится ниже бёдер. Я распускаю волосы из пучка и позволяю мягким волнам лечь на плечи.

— У него сегодня дела. Но он хотел сначала посмотреть твое последнее выступление, — сообщает она мне. От этих слов у меня порхают бабочки в животе, и мне становится неловко от того, что он способен вызывать у меня такие чувства. Но я ничего не могу с этим поделать.

— Ох, — бормочу я, понимая, что голос звучит слишком разочарованно. — Ничего страшного. Вечер коктейлей для девочек.

— Я не пью алкоголь, — напоминает она мне, и я чувствую себя дурой, потому что совсем забыла. Аня объясняла мне, что ей не нравится, когда ее разум мутнеет.

— Мне больше достанется. — Я широко улыбаюсь. — Подумала, что мы могли бы пойти в мексиканский ресторан, где ты познакомилась с моими родителями. Я на самом деле удивилась, увидев тебя там тем вечером. Не думала, что ты ходишь в такие места.

— Поверь, это не мой обычный выбор. Только если Ривер не заставляет меня. Он владеет ресторанами и, безусловно, более общительный из нас двоих, он потащил меня пробовать новые места. В том мексиканском ресторане я впервые встретила его мать. Так что мы ходим туда время от времени.

У меня отвисла челюсть.

— Ты встречалась с матерью Ривера?

Если ее встреча с моей матерью была каким-то показателем, то с его матерью, должно быть, прошла катастрофически. Не так уж и шокирующе, что она встречалась с его матерью, но я никогда не смогу представить Аню в роли «невестки».

— Да, конечно. Я ей нравлюсь. Почему, я никогда не узнаю.

Я улыбаюсь ей через зеркало, поправляя макияж.

— Она знает... ну, ты знаешь, что ты...

Я даже не знаю, как спросить.

— Убиваю людей? Продаю людей и занимаюсь незаконной продажей вещей? Трахаю ее сына, как грязную шлюху?

Я поперхнулась и схватила праздничный бокал шампанского, стоящий рядом со мной.

— Все это, я полагаю.

— Конечно, нет. Она даже все еще думает, что ее сын — ангел и что он не торгует оружием и наркотиками.

— Оружие и наркотики? — тихо повторяю я. — Зачем ты мне это рассказываешь, Аня?

Потому что у меня сложилось отчетливое впечатление, что ни она, ни Алек не делятся такими вещами с другими.

— Если понадобится, тебя будет легко устранить, прежде чем ты успеешь нас разоблачить, — говорит она как ни в чем не бывало, и по моей спине пробегает холодок. На ее лице виден намек на улыбку, но я все еще не понимаю, шутит ли она. — Но ты мне нравишься. Моему брату тоже. Если бы у меня была… младшая сестра, я думаю, она бы была похожа на тебя, только с чувством стиля и самосохранения.

Я давлюсь смехом, предполагая, что она имела в виду комплимент. Приятно слышать, что она думает обо мне как о младшей сестре, потому что я считаю ее другом и в некотором роде старшей сестрой.

Набираюсь смелости спросить о том, что меня давно интересует.

— Зачем вы убиваете людей?

— Это одно из дел, в котором я хороша, как ты в пении. Природный талант.

Я сглатываю от той легкости, с которой она сравнивает мое пение со своим талантом убийцы.

— Ладно, и о скольких людях идет речь?

Хочу спросить об Алеке тоже, но чувствую, что это то, о чем я должна спросить его лично.

Она хмурит брови.

— Ты считаешь каждое свое выступление?

— Ну, нет, но их перевалило за сотни. — Она многозначительно приподнимает бровь. — Ты убила сотни людей?

— В нашем мире последствия суровы. Если убиваешь не ты, убьют тебя. Как там говорится? Каждый сам за себя?

Сотни людей. Позволяю этому осесть в голове. Я действительно сижу в одной комнате с убийцей, которая рассуждает об этом так же отстранённо, как заинтригованная женщина на диване, смотрящая криминальный документальный фильм. Не поймите меня неправильно — они увлекательны, но это… это реально и происходит прямо рядом со мной.

— И тебя это не мучает?

Она пожимает плечами.

— Убийство дает мне силу. Власть. И мое самое любимое — деньги. Это преступление, только если тебя поймают, Елена. А мы с братом всегда доводим дело до конца.

Всё это мне нужно принять и осмыслить.

Это должно меня пугать. Они должны меня пугать.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Если бы у нас с Алеком были отношения, и у нас бы ничего не вышло… Кто-нибудь из вас или вы оба убили бы меня?

Она смеётся, и этот смех столь же прекрасен, сколь и зловещ.

— Я не думаю, что мой брат собирается когда-либо отпускать тебя. Если бы ты привела домой другого мужчину, он, скорее всего, убил бы его. А тебя? Нет. Мой брат никогда не причинит тебе вреда.

Само собой разумеется. Когда я с Алеком, я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо. Но это слишком много для восприятия. Я обычный человек. Не из их мира. И мне интересно, насколько мне придется измениться, если я решу быть рядом с ним.

— Ты рассказала родителям о новой роли? — спрашивает Аня, когда я встаю и беру сумочку. Я допиваю остатки шампанского, наслаждаясь легким опьянением, которое оно дает, мне оно понадобится, раз речь идет о моих родителямях.

Я не звонила родителям, чтобы рассказать. Я еще не готова. Я знаю, что Арчер будет в восторге и вернется в город, чтобы посмотреть мое первое выступление, но я все еще не знаю, будут ли родители впечатлены тем, что у меня главная роль в настоящем бродвейском шоу.

Повышение зарплаты довольно приятное, и возможности, которые эта роль мне даст, будут даже больше, чем сейчас. Но я не знаю, достаточно ли этого. Достаточно ли меня.

— Пока нет. Я хочу подождать, пока не выступлю несколько раз. Как ты заметила, они не очень-то благосклонны к моей карьере.

Аня закатывает глаза, и ее легкий русский акцент становится слышен сильнее, когда она говорит:

— Возможно, ты разочарована тем, что мы убиваем людей, но, по крайней мере, мы не убиваем детские мечты.

Я бросаю на нее косой взгляд и не могу не ухмыльнуться.

— Ты пытаешься быть поэтичной или поддержать?

Клэй, который ждал нас, открывает нам заднюю дверь машины, а Вэнс стоит рядом.

— Ой, заткнись, а то засуну тебя в багажник. Я в этом деле хороша, — говорит она с холодной улыбкой.

Не думаю, что когда-нибудь смогу преодолеть шок от таких ее слов, но кажется, ей нравится подшучивать надо мной на эту тему.

И мне на удивление… приятно.