ГЛАВА 36

Александр

Наблюдаю с дальнего угла комнаты, как Аня демонстрирует свою новую сабмиссив на сцене. Запястья женщины закованы в кожаные наручники, между ними перекладина. Аня пристегивает ограничители к краю сцены, демонстрируя, как работает эта штуковина, и кажется она слишком довольна плетью, которую держит в руках, когда проводит ею по коже саба.

Аня отсоединяет перекладину и зажимает ее между наручниками вокруг лодыжек, расширяя ноги подчиненной, и фиксирует перекладину, чтобы зрители могли лучше видеть женщину со спины в кожаном нижнем белье.

Зрители внимательно следят за происходящим, и я знаю, что сегодня вечером это принесет неплохую сумму денег.

— Господин Иванов, — Клэй, один из телохранителей Ани, привлекает мое внимание. — У вас гость.

Я хмурюсь. Лучше бы это была не Синита. Я оставил Вэнса с ней в доме, потому что она сводит меня с ума, но Уилл заверил меня, что он найдет последнего мужчину, который причинил ей боль, в ближайшие дни.

Я хотел выследить его сам, но я итак потратил слишком много времени, будучи поглощенным Синитой и пытаясь убедиться, что я тот, кто нанесет последний удар тем, кто отправил ее в больницу. У меня есть другие более приоритетные дела.

Я останавливаюсь, когда вижу, что человек, который занимает все мои мысли, стоит у двери кабинета Ани и ждет меня.

— Елена, — говорю я, привлекая ее внимание. Она, кажется, нервничает.

— Я здесь не для того, чтобы танцевать, — быстро выпаливает она.

— Хорошо, потому что я бы не позволил тебе танцевать ни для какого другого мужчины, — отвечаю я.

Напряжение заполняет пространство между нами.

Я протягиваю руку к двери кабинета.

— Давай поговорим наедине.

Она с трудом сглатывает, но ничего не говорит, когда я врываюсь в ее пространство и открываю дверь. Все, что я чувствую, это ее чертовы цветочные духи, и я делаю все, что в моих силах, чтобы не взять ее здесь и сейчас.

Закрываю за ней дверь, и она не спеша оглядывается по сторонам.

— На этой неделе у меня было прослушивание. Мне предложили роль в бродвейском шоу, — говорит она, наблюдая за мной, нависая над деревянным столом. Мне требуется весь мой контроль, чтобы не сделать два шага к ней.

Аня столько раз меня ругала, говорила, что у меня нет «такта». Что бы это ни значило, думаю, у нее его тоже нет.

— Тебе не нравится роль? — спрашиваю я. Потому что я дам ей все, что она захочет. Я подожгу весь мир, ради нее.

Она давится смехом.

— Это невероятное предложение, Алек. Просто... я не понимаю, почему ты сделал это для меня.

— Потому что я сделаю для тебя все, что угодно, — говорю я искренне. — Чего бы ты ни захотела, я сделаю это для тебя. Ты создана, чтобы ярко сиять на сцене, так же как я создан, чтобы охотиться в тени.

Она втягивает воздух, и я не могу не потянуться к ней, не сделать эти два шага, чтобы заполнить расстояние между нами, потому что эта женщина... Эта женщина, черт возьми, поглотила меня.

— Алек. Мы не можем. Я не буду твоей игрушкой.

— Кто, блядь, сказал тебе, что ты всего лишь игрушка? — требую я ответа, потому что у меня есть все основания убить их.

Она выглядит смущенной.

— Алек, я не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Тебя. Я хочу только тебя, — говорю я, проводя рукой в перчатке по ее скуле, и она втягивает воздух, ее грудь поднимается под длинным желтым платьем. Прямо как солнечный свет.

— Мы с тобой не подходим друг другу, Алек.

— Мы охренительно идеальная пара, — поправляю я. — Все в тебе было создано только для меня. Я отказываюсь отрицать это. Тебе не надоело лгать себе, милая?

Елена хмурит брови, а на ее глаза наворачиваются слезы.

— То, что ты делаешь, пугает меня.

— И это не изменится. Я не буду извиняться за то, кто я есть.

— Я не хочу, чтобы ты менялся. Я просто...

Слишком много разговоров. Я наклоняюсь, и она делает еще один вдох, проводя языком вдоль нижней губы.

— Только мы, — говорю я ей, медленно проводя пальцами по ее шее, а затем обхватываю рукой ее горло. Елена прикрывает глаза. — Я дам тебе все.

— Александр…

Слеза скатывается по ее щеке, и я, блядь, ненавижу себя так сильно за то, что заставил ее плакать. Что я сделал это с ней. Прижимаюсь губами к ее губам, и она уже открыта для меня, становясь податливой, когда я притягиваю ее к себе. Ее тепло, ее мягкость. Как гребаный солнечный свет, и голоса в моей голове даже не сопротивляются.

Мое святилище.

Я поднимаю Елену, закидываю ее ноги вокруг своих бедер и впиваюсь в ее губы. Эта чертова женщина, которая каким-то образом стала моим миром.

— Хватит убегать от меня.

— Перестань быть придурком, — выдыхает она.

Я улыбаюсь, целую ее в шею и сажаю на стол. Она хватает мои перчатки, срывая их.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, Алек.

Блядь. Эта женщина.

Просовываю руку ей под платье, отмечая каждое прикосновение и то, какой мягкой она кажется под моими руками. Я не могу перестать целовать ее, принимая все, что она мне даст. Блядь, это все, о чем я думал последние несколько недель.

Провожу пальцами по краю ее трусиков, а затем отодвигаю их в сторону, вставляя один палец, Елена задыхается, и я вставляю второй, наблюдая за ней. За каждым ее вздохом, каждым изгибом спины, когда она отчаянно вжимается в мою руку.

— Прокатись на моей руке, как хорошая маленькая девочка, какой ты и являешься.

— Блядь, Алек, — говорит она, открывая глаза и глядя на меня. Я вставляю третий палец, и эти глаза расширяются от полного блаженства.

— Никто другой не сможет заставить тебя чувствовать себя так, — напоминаю я ей. — Только я.

— Да, — выдыхает она, оседлав мою руку, и это блаженство.

— Кончи для меня, солнышко.

Елена хватает меня за руку, и дрожь начинает сотрясать ее, когда я самодовольно улыбаюсь.

— Я даже еще не попробовал тебя, а ты уже распадаешься для меня.

— Заткнись…

Ее стон обрывает слова, и я целую ее, принимая ее крик и поглощая его, пока ее киска сжимается вокруг моих пальцев.

Я хочу всего этого — изо дня в день. Я могу не меняться, но у меня может быть причина никогда не выходить из дома, если она там.

— Конечно, я куплю еще украшений, — раздается голос Ани, когда она открывает дверь.

— О, боже! — вскрикивает Елена, отталкивая меня и вытирая губы. Ее платье уже все прикрыло, но она быстро встает, и румянец растекается по ее щекам.

— Похоже, вы помирились. Но я бы предпочла, чтобы это было не на моем столе, — говорит она, скрещивая руки на груди. Ее взгляд останавливается на моих голых руках, и она удивляется отсутствию перчаток. Она не знает, что я буду прикасаться только к Елене.

Ривер у нее за спиной старается не смеяться, и мне приходится неловко переминаться с ноги на ногу.

— Мне нужно идти, — хрипит Елена, направляясь к двери. Я пытаюсь схватить ее, но она ускользает.

Аня останавливает меня, но я протискиваюсь мимо нее.

— Прежде чем ты пойдешь за ней, знай, что у тебя гость, у которого есть то, что тебе нужно.

Она оглядывается через плечо, и в коридоре я вижу высокого светловолосого голубоглазого мужчину, который, похоже, не рад меня видеть. Я помню его, потому что всадил ему пулю в плечо в тот единственный раз, когда мы встретились. Это он выслеживал меня в России.

— Уилл? — говорю я.

— Привет, придурок, — отвечает он с настоящим британским акцентом. — У меня есть то, что тебе нужно, если ты готов заплатить.

Я разрываюсь. Хочу последовать за Еленой, но как только избавлюсь от последнего мужчины Синиты, я смогу избавиться и от нее. По-настоящему закончить с ней и для себя, и для Елены.

Я окидываю его взглядом с ног до головы.

— В прошлый раз ты казался выше.

Он неискренне улыбается мне.

— В прошлый раз мне казалось, что ты меньше болтаешь.