ГЛАВА 33

Елена

Прошло две недели с тех пор, как я последний раз видела Алека, но все еще считаю каждый чертов день. Я в ярости из-за того, что он поставил ее на первое место, и мучаюсь из-за того, что влюбилась в него, когда не должна была. Я также в замешательстве от того, что он так на меня повлиял, и, если уж на то пошло, это подстегнуло меня действовать. Я сходила на два прослушивания на Бродвее в самом центре Манхэттена. Я не получила ни одну из ролей, но отказ — это мое настоящее, так что я сжимаю зубы и готовлюсь к следующему.

Однако, упоминание об отказах за ужином с родителями не повышает их уверенности в выбранной мной карьере. Я знаю, что они здесь, в городе, только потому, что Арчер все еще здесь. Они были странно тихи и скептически настроены по отношению к моей квартире и новой мебели в ней.

Я также заметила, что Арчер не сказал им, что планирует переехать в Великобританию, это не мое дело, но было бы неплохо, если бы они могли сосредоточиться на этом, а не на моих недостатках.

Арчер протягивает мне бутылку вина, и я наливаю себе бокал. Третий бокал, который поможет мне пережить этот ужин.

— Я видел, выступление Елены, в первую неделю своего приезда. Это было действительно прекрасное зрелище, — говорит Арчер, мое сердце наполняется благодарностью, но я съеживаюсь от очевидности его намека. — Пока вы в городе, вам стоит сходить послушать, — говорит он родителям, а я сижу, сжимая бокал вина, пока они молчат.

Трудно описать родителей, которые были рядом, но никогда не оказывали эмоциональной поддержки. Казалось, что я стала для них обузой, когда они поняли, что мои стремления в жизни не выходят за рамки пения. Я не мой брат, и никогда не буду им. Мы два совершенно разных человека. И все же он относится ко мне лучше, чем мои собственные родители, хотя у него все эти блестящие дипломы и сертификаты. Они владеют собственной бухгалтерской фирмой и не видят ничего дальше цифр. Видят доход и оценивают ценность исключительно так.

— Может быть, завтра вечером мы все сможем пойти, — предлагает Арчер. —Мама? — спрашивает он, когда она поднимает глаза.

— Да, милый, — соглашается она с натянутой улыбкой.

— Ты не хочешь увидеть талант Елены?— спрашивает он.

Взгляд мамы переключается на меня, и я вижу разочарование в ее глазах.

— Да, конечно, конечно. Я оставила своё расписание дома, но, когда проверю, уверенна, что буду свободна, — отвечает она, а мой отец продолжает есть.

Я прожила довольно спокойную и нормальную жизнь. Единственный риск, на который я когда-либо действительно шла, был с Александром.

Этот мужчина был плохим выбором.

Но в то же время очень хорошим.

Прямо сейчас я хотела бы, чтобы я совершила миллион ошибок, чтобы они могли обвинить меня за них. По крайней мере, тогда я бы сделала что-то действительно стоящее их разочарования.

Или, может быть, в какой-то момент мне действительно должно было стать все равно.

— Откуда у тебя деньги на все эти вещи в квартире? — спрашивает мама. Я знаю, что это вертится у нее на языке с тех пор, как Арчер заставил их прийти ко мне на кофе перед ужином.

— Моя работа хорошо оплачивается.

Мама усмехается.

— За пение хорошо платят?

Папа смотрит в ее сторону.

— Да, очень хорошо, — говорю я.

Благодаря новому контракту я зарабатываю в два раза больше, и мне даже не пришлось заниматься какой-либо подработкой с тех пор, как все между мной и Алеком... закончилось.

— Хотя, я полагаю, не так, как врачам, — добавляет мама.

Я киваю и допиваю остатки вина.

— Мама, — отчитывает ее Арчер, а она просто пожимает плечами, словно не хотела меня обидеть.

Папа наблюдает, но ничего не говорит.

Они будут очень разочарованы, когда я закажу еще одну бутылку вина только для себя, чтобы доесть этот чертов десерт.

— Елена.

Резкий тон привлекает мое внимание.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Аню позади себя, Ривер стоит рядом с ней. Она идеально выставила бедро, положив на него руку, пока бдительным взглядом окидывает стол. Когда он останавливается на Арчере, ее глаза сужаются, и я в ужасе от того, что он может сгореть от одного только взгляда.

— Аня, рада тебя видеть. Это мой брат и родители.

Машу рукой, быстро рассеивая любое напряжение или ненависть, которые она могла испытывать к ним. Я, конечно, не ожидала увидеть ее в мексиканском ресторане среднего класса, недавно он стал моим любимым.

Аня переводит взгляд на меня и дарит мне свою версию улыбки, которая выглядит довольно натянутой, но щедрой, учитывая, от кого она исходит.

— Я давно тебя не видела.

Никаких «привет». Никаких «что нового в твоей жизни». Типичная Аня. Но она удивляет меня, когда обращается к моим родителям.

— Ваша дочь действительно умеет петь, а я ненавижу мюзиклы, — добавляет она.

— Это интересное хобби, — говорит мама с очаровательной улыбкой.

Идеально ухоженная бровь Ани приподнимается.

— Хобби? Я думаю, если кто-то не видит ясно, что пение — это призвание Елены и ее чистейшая форма радости, то он или ограниченный, или тупой. Возможно, и то, и другое.

У моей матери отвисает челюсть, а Ривер прикусывает нижнюю губу.

— Моя жена хочет сказать, что она очень увлечена искусством и поддерживает выступления Елены, — вмешивается Ривер.

Арчер сохраняет самодовольное выражение лица, а мама, похоже, ошеломлена.

Аня просто отмахивается от него.

— Нет, они, похоже, достаточно умны для оскорблений, если могут так бессердечно бросать их в собственную дочь. Выглядит жалко, правда.

— Вот таких друзей ты заводишь в Нью-Йорке? — спрашивает мама, потрясенно, указывая на Аню. И я понимаю, что она даже не может выдержать взгляд Ани. Если бы у меня была старшая сестра, я бы определенно хотела, чтобы это была Аня.

Семья рядом с нами смотрит на маму, и она откидывается на спинку стула, возмущенно проводя рукой по платью.

— Суровая публика, — говорит Аня. — Елена, пожалуйста, позвони мне, когда закончишь здесь. Нам нужно многое обсудить.

И вот так она уходит. Ривер вежливо улыбается и кивает головой на прощание.

— Кто, черт возьми, это такая? — спрашивает мама, и я не могу не заметить, как папа скрывает легкую ухмылку.

Я стараюсь не копировать это.

— Инвестор, — отвечаю я.