ГЛАВА 31

Елена

Я почувствовала его поцелуй рано утром, но не проснулась полностью, потому что была слишком уставшей для этого. Перевернувшись, тянусь к нему, но обнаруживаю пустоту.

Открываю глаза и понимаю, что одна.

Он ушел.

Единственный признак того, что он был здесь, — это кровь из его раны на моих простынях.

Беру телефон и вижу только пропущенные звонки от Синиты — больше ничего.

Никаких сообщений на прощание.

Совсем ничего.

В моем животе образуется дыра.

Была ли прошлая ночь настоящей? Или это мне только показалось?

Неужели я попала в ту самую ловушку, в которую клялась никогда не попасть?

Сижу и размышляю, звонить ему или нет.

Стоит ли?

Не знаю.

Он ушел, не сказав ни слова, так почему же я должна выяснять причину?

Это был лучший секс в моей жизни. Может быть, поэтому я и привязалась.

Но то, о чем мы говорили... невозможно отрицать интимность того момента.

Отложив телефон, вытягиваю шею, пытаясь лучше рассмотреть гостиную. Но не вижу его. Я бы услышала, если бы он был в ванной, так как она прямо за моей комнатой.

Замечаю, что аптечка и пятна крови на прилавке отмыты.

Как будто его здесь и не было.

Как только я встаю, чтобы одеться, мой телефон звонит, и на экране появляется «Мистер Хэппи».

— Алло?

Мой голос в лучшем случае дрожит.

— Скучаешь по мне?

Это его первые слова. Хочу сказать ему, что он не должен был уходить, но не могу. Я не имею права говорить ему это. Одна ночь вместе не значит, что я могу говорить ему, что делать.

— Ты ушёл, — констатирую я очевидное.

— Да, — отвечает он. — Но сейчас я у твоей двери, так что открой.

Смотрю на дверь, затем на свой телефон, и в моем животе поднимается рой бабочек.

Ненавижу эту надежду, которую не могу контролировать.

Подхожу к двери, щелкаю замком и открываю. За ней стоит Алек, крови на нем не видно, перчатки снова надеты, и он выглядит так, как будто готов убивать. Буквально.

Он протягивает мне кофе, и я беру его, глядя на него в замешательстве.

— Ты запер мою дверь?

— Запер, — говорит он, входя. — А еще я купил тебе бейгл. Он в пакете.

Алек ставит пакет на стойку и садится на то же место, на котором сидел вчера вечером.

Я понимаю, что он, скорее всего, уже съездил домой, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду. Смотрю на пижаму, которую я быстро накинула, и каким-то образом это заставляет меня почувствовать себя не в своей тарелке в моей собственной квартире.

Его челюсть сжимается, и я знаю, что что-то произошло. Готовлюсь, потому что, что бы ни случилось вчера вечером... ну, как я и боялась, пузырь вот-вот лопнет.

— Зачем ты здесь, Алек? — спрашиваю я. — Ты собираешься смотреть «Настоящих домохозяек» и есть со мной попкорн весь день?

Его взгляд встречается с моим, и на мгновение он выглядит почти грустным.

— Я хочу обнимать тебя весь день. Я уверен в этом.

— Но ты не можешь, потому что…?

Я жду этого. Разочарования. Трещин, которые уже начинают появляться, прежде чем услышу ответ.

Не знаю, как этот человек смог так завладеть мной, но у меня такое чувство, будто я уже оплакиваю его утрату.

— Не смей произносить ее имя, — сердито шепчу я, обхватив руками живот. Потому что я знаю... женщина всегда знает.

— Я знаю, что ты расстраиваешься из-за нее и из-за того, что я ей помогаю.

У меня по спине пробегает холодок, потому что я знаю, что речь идет о ней.

Хочу посмеяться над ним и абсурдом, который он несет, но я не совсем уверена, не перехожу ли черту. Я занималась с ним сексом один раз, и, возможно, я единственная, кто испытывает чувства. И это моя вина.

— Это твой выбор, — говорю я скорее себе и невольно чувствую себя на втором месте.

— Я помогаю очень немногим людям в этой жизни. Хочу, чтобы ты это хорошо понимала, — говорит он. — На самом деле, мой способ помочь кому-то — это обычно пустить пулю ему в голову.

От его слов по спине пробегает дрожь.

— Ей нужно остаться с кем-то, так как ее выписали из больницы, и она спросила, может ли она остаться у меня.

Время останавливается, когда Алек делится этой небольшой информацией. Горячий кофе в моей руке обжигает кожу через чашку, пока я смотрю на него.

— Ты не можешь сказать «нет»? — спрашиваю я.

— Кровь прошлой ночью, — начинает он, и я жду, что он скажет, — появилась потому, что я убил трех мужчин, которые намеревались причинить ей вред.

Чашка выскальзывает из моей руки и кофе расплескивается по всему полу. Мне удается отступить, но немного брызг все равно попадают на меня.

Я лихорадочно тянусь за тряпкой и падаю на колени, чтобы начать вытирать.

Почему? Почему я так себя чувствую? Разве я не пыталась убедить себя, что это всего лишь влечение? Разве я не должна быть довольна теперь, когда мы утолили зуд?

Алек произносит мое имя, но я игнорирую его. Он приседает и кладет свою руку на мою.

— Елена, — повторяет он, и у меня нет выбора, кроме как поднять на него взгляд. — Я хочу быть с тобой честным. Мне нужно это сделать.

— Ладно, — отвечаю я, отводя взгляд и продолжая вытирать беспорядок. Мне удается собрать все, а затем встать и выбросить тряпку в раковину. — Теперь можешь идти.

— Елена, я хочу тебя, — говорит он, и я уверена, что это звучит почти умоляюще.

— Уходи. — Мой тон резкий. — Спасибо за кофе, — бормочу я и поворачиваюсь, чтобы пойти в душ. — Запри дверь за собой.

Захлопываю дверь ванной перед его лицом и включаю обжигающе горячий душ. Пытаюсь успокоить дыхание, прежде чем разрыдаюсь, ненавидя, что подпустила его так близко. Как? Когда?

Забираюсь в душ. Вода обжигает мою уже красную кожу там, где на меня попал кофе. Слышу, как открывается дверь, но даже не оборачиваюсь. Я знаю, что это он.

— Я не хочу быть частью этой жизни, этого мира. Ты понял, да? — выпаливаю я, повернувшись к нему спиной. — Наслаждайся своей танцовщицей, Алек. Потому что ты, скорее всего, погибнешь, пытаясь за ней угнаться, а я не буду за этим наблюдать или принимать участие. Ты уже натворил достаточно бед.

Напряжение рябит в ванной, и я закрываю глаза, желая, чтобы он ушел. Я слышу щелчок двери, и когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, его уже нет.